В  некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужик, такой плутоватой, что Боже упаси! Стибрил где-то сотню рублёв и убежал из своей деревни. Шёл-шёл и выпросился переночевать у попа.

– Ступай, – говорит поп, – ты у нас места не пролежишь!

Пришёл мужик, разделся, лёг на лавке. Вздумалось ему пересчитать деньги, вынул и давай считать. Поп увидал, что мужик считает деньги, – а на это они чутки! – и думает: «Ишь, ходит оборванцем, а денег какая пропасть! Дай-ка напою его пьяным да и оберу!»

Вот поп немного погодя подошёл к мужику и говорит:

– Пойдём, свет, с нами ужинать.

Мужик обрадовался:

– Спасибо, батюшка!

Сели ужинать, поп поставил вино и давай его наливать: так потчует – просто отдыха не даёт! Мужик напился пьян и свалился на пол; поп сейчас вытащил у него из кармана деньги и припрятал к себе, а мужика уложил на лавку. Наутро проспался мужик, глядь – а в кармане пусто. Смекнул, в чём дело, – да что возьмёшь. Коли просить на попа, так станут спрашивать: откуда деньги взял и сам отколь пришёл – ещё беды наживёшь!

Так мужик и ушёл, таскался кое-где месяц, и другой, и третий, а там и думает себе: «Чай, поп теперь меня позабыл; оденусь-ка так, чтобы не признал меня, да пойду к нему за старое отплатить».

Пришёл к попу в избу, а попа на ту пору дома не случилось, одна попадья сидела.

– Пусти, матушка, передневать к себе!

– Пожалуй, иди!

Он пошёл в избу и уселся на лавке.

– Как тебя зовут, свет? Откуда идешь?

– Какофием, матушка, иду издалеча на богомолье.

На столе у попа лежала книга. Вот мужик взял, переворачивает листы да губами бормочет, будто читает, а потом как заплачет. Попадья и спрашивает:

– О чём, свет, плачешь?

– Как мне не плакать! В святом-то писании писано, что кому за какие грехи будет, а мы, грешные, столько творим нечестивого, что не ведаю, матушка, как ещё Бог грехам-то терпит.

– А ты, свет, научен грамоте?

– Как же, матушка, насчёт этого дела я не обижен от Бога!

– А петь по-дьячковски умеешь?

– Умею, матушка, умею: с малых лет учился, весь церковный устав знаю.

– А у нас, свет, дьячка нету, уехал отца хоронить; не поможешь ли батьке завтра обедню отслужить?

– Хорошо, матушка! Отчего не помочь.

Приехал поп, попадья ему все рассказала. Поп тому и рад, угостил мужика как можно лучше. Наутро пришёл с мужиком в церковь и начал служить обедню. Только мужик стоит на клиросе и молчит себе. Поп закричал на него:

– Что же ты стоишь молча, не поёшь?

А мужик ему:

– Пожалуй, я и сяду, коли стоять не делишь.

Сел на жопу. Поп опять кричит:

– Что же ты сидишь, а не поёшь?

– Пожалуй, я и лягу.

И развалился на полу. Поп подошёл и вытурил его из церкви, а сам остался обедню доканчивать. Мужик пришёл к попу на двор. Попадья спрашивает:

– Что, отслужили обедню?

– Отслужили, матушка.

– А где же батька?

– Он в церкви остался – надо хоронить покойника. А меня послал к тебе взять новой тулуп, сукном крытый, да бобровую шапку: идти далеко, дак он хочет потеплей одеться!

Попадья пошла за тулупом и шапкою. А мужик зашёл за избу, снял свою шапку, насрал полную и положил её на лавку, а сам взял поповский тулуп с бобровою шапкою и удрал. Поп отслужил обедню и приходит домой. Попадья увидала, что он в старом тулупе, и спрашивает:

– Где же новый тулуп-то?

– Какой?

Ну, тут рассказали друг другу про мужика и узнали, что мужик-то их обманул. Поп сгоряча схватил шапку, что с говном лежала, надел на голову и побежал по деревне искать мужика, а говно из шапки так и плывет по роже, весь обгадился. Подбежал к одной избе и спрашивает хозяина:

– Не видал ли Какофья?

– Вижу, батюшка, каков ты. Хорош.

Кого ни спросит – все ему одно отвечают.

– Какие дураки, – говорит поп, – им одно толкуешь, а они тебе другое!

Бегал, бегал, всю деревню обегал, а толку не добился.

«Ну, – думает, – что с воза упало, то пропало».

Воротился домой, снял шапку, а попадья как посмотрела на него, сейчас завопила:

– Ах, батька, ведь у тебя оспа на голове выходит!

– Что ты врёшь! – сказал поп. Пощупал свою голову и всю руку в говне вымазал. Тем сказка и кончилась.