А после ужина мне вдруг позвонила Марина Александровна, завуч старшей школы, в которой я училась бы и дальше, если бы не поступила в балетную Академию. В той школе остались мои бывшие одноклассники и даже лучшая подруга, видеться с которой получалось только по выходным.

Хорошо зная, зачем звонит Марина Александровна, я не спешила отвечать. Но, если не возьму трубку я, она будет дозваниваться маме, это уж точно.

– Алло, – говорю нарочно сонным голосом.

Можно подумать это могло бы остановить Марину Александровну!

– Катюша, здравствуй! Ну как ты поживаешь?

Вкратце рассказываю, что сильно устаю в академии, мало сплю и много занимаюсь общеобразовательными предметами… Завуч в ответ мычит, участливо, но неопределённо. Всё ясно. Сейчас начнёт просить выступить на какой-нибудь линейке или ещё чего доброго на выпускном.

– Катюша, я к тебе вот с какой просьбой. Нужно выступить на выпускном для девятых и одиннадцатых классов. Номер уже одобрили.

Вот вам, пожалуйста!

– Ты только не отказывайся!

– Марина Александровна, я же зимой выступала… – Хватит мне того, что на Новый год я была Снегурочкой для малявок из начальной школы. И в прошлом году, и в позапрошлом… – Может, теперь кто-нибудь другой?

– А кто, Кать? Балетом-то только ты занимаешься. Во-первых, это празднично и роскошно. А во-вторых, нам нужно показывать подрастающим девочкам, как это красиво – быть утончённой и нежной, как ты. Посмотри вон в каком виде они ходят! – И я представила себе, как Марина Александровна помотала головой в поисках тех самых девчонок. – В каких-то балахонах, выражаются, губы мажут… Это же ужас как неженственно, понимаешь?

– Понимаю, – кивнула я. – Но балет-то здесь как поможет?

– Положительный пример, Катюша.

– А может, бальные танцы? У нас же есть бальники, э-э-э… то есть танцевальная пара в каком-то девятом…

– Да-да, они тоже будут! Мы решили собраться в субботу, часа в два дня, чтобы тебе не бежать на неделе после занятий.

Да? Спасибо! Как любезно, что мне не придётся бежать после занятий и стучать в закрытую дверь школы, – ведь я иногда до девяти вечера в академии. Даже по субботам! Сама не знала, почему так злилась на Марину Александровну. Или не на неё вовсе?

– Марина Александровна, по субботам я тоже учусь. Допоздна. Иногда даже по воскресеньям дополнительные репетиции бывают…

– Ой, Катюша! Что же делать?

Отстать от меня со своим выпускным, как вариант.

– Хорошо, золотко, давай в воскресенье. В двенадцать тебе удобно? Как раз поспишь, отдохнёшь… Возьми, пожалуйста, пуанточки, хорошо?

Пуанточки… Серьёзно?! Она что, думает, это – волшебные туфли? Стукнул пяткой о пятку и взлетел?

– Ну так договорились, Катюш?

Я вздохнула, кивнула и пробормотала что-то невнятное. Не умею отказывать. Буду демонстрировать девочкам пример женственности. Я ведь и дома хожу в балетном трико, и в магазин! Или как уважаемая Марина Александровна себе это представляет?

На самом деле я понимала девчонок. Когда ты растёшь и меняешься внешне, не так уж и приятно ловить на себе любопытные взгляды. Хочется спрятаться в каком-нибудь бесформенном мешке вроде худи, пошире и побезобразнее. И балерины – не исключение. Одно дело в танцевальном классе стоять полуголой и в обтяжку. Мы там с детства все такие, и девчонки, и парни… И совсем другое – так распахиваться при чужих людях. Зачем это, чтобы они туда-сюда взглядами ездили!?

С утра настроение было ужасным. Ни душ, ни цельнозерновой тост с яйцом и авокадо, ни даже чашечка кофе, которую я выпила тайком от родителей, не добавили бодрости. Всю ночь мне снилось, как я стучала в закрытую дверь школы, за стенами которой весь наш балетный класс скакал на сцене на радость Марине Александровне.

На занятиях я, как смартфон с разряженной батарейкой, туго соображала и уже предвкушала полный разнос от бабы Капы. Но то ли мне удалось взять себя в руки, то ли Капитошка была поглощена своими мыслями сильнее обычного, но все мы танцевали…

– Прекрасно!

По дороге домой позвонила Мару, лучшей подруге из общеобразовательной школы. Она ответила сразу, будто ждала моего звонка сильнее всего на свете.

– Мариинский театр? Слушаю вас!

– Да брось, – прыснула я. – Тут до театра ещё как до луны.

– Ну рассказывай, как дела.

– Блестяще. Марина Александровна звонила, опять пристала со своим «выступи, выступи», – насупилась я. – В воскресенье репетиция.

– И ты, конечно, согласилась?

– Можно подумать, у меня был выбор. Она – завуч.

– Тебе-то какая разница! Ты ж больше здесь не учишься.

– Ну, кто знает, как жизнь сложится…

– В смысле?

– Неважно… Давай в воскресенье встретимся пораньше? Не хочу одна туда тащиться. Ты же придёшь?

– Приду, куда ж я денусь?

– Ой, автобус! Мне пора, пока!

Воскресенье. Единственный день, когда можно было бы перевести дух, сделать уроки, погулять… Но я выбрала репетировать для выпускного и теперь расплачивалась за свой выбор.

До школы оставалось пройти несколько минут. Я остановилась у закрытого киоска и в ожидании подруги принялась рассматривать газеты и журналы за стеклом. Вот не лень же ей было тащиться в школу в воскресенье, чтобы повидаться со мной! А ведь она могла выбрать остаться дома. Я тоже могла бы отказать Марине Александровне и сделать выбор в свою пользу. Но почему-то не отказала. Хотя, как считала моя мама, мы и сами не знаем, что и когда случается на счастье. Словно в такт моим мыслям, на глаза попался журнал с надписью: «Большой выигрыш!»

– Ты чего зависла? – крикнул знакомый голос, и я обернулась.

Мару шла мне навстречу, и я вдруг впервые обратила внимание на безразмерную толстовку, висящую на ней, как крестьянская рубаха, и не оставляющую парням ни единой возможности для полёта фантазии.

– Зависла? Да просто стою, думаю. Привет!

– Привет! Соскучилась!

Мы обнялись и просияли. А по дороге до школы разговорились. Она рассказывала про оценки. Я ныла из-за репетиции к выпускному и моего неумения отказывать.

– Ты, Катька, счастья своего не понимаешь. Всего-то и нужно, что показать, какая ты красивая и грациозная, покрутиться, помахать ножкой… – Подруга вытянула стопу в кроссовке и потрясла ею так, словно внутри мешался камешек. – Да танцевать в балете – мечта каждой девчонки!

– Так-таки и каждой! – фыркнула я.

– Ну может, и нет, но каждой второй – точно. И пока ты будешь на сцене волчком кружиться, мы, простые смертные, будем сидеть в зале и мечтать о такой же талии, как твоя, и о наряде, кстати, тоже.

– Да брось! Уж ты-то знаешь, каково это!

– Откуда мне знать? – Подруга заглянула мне в глаза.

– Я же тебе постоянно жалуюсь на Капитошку! И ноги мои ты видела, и мой рацион…

– Услышать и испытать – не одно и то же, – пожала плечами Мару, и мы вошли в школу, на стенах которой красовались портреты поэтов и писателей, учёных, первооткрывателей, триколор и текст гимна России.

– Слушай, а почему ты носишь такие огромные вещи? Ты же стройная.

– При чём здесь это?

Я пожала плечами.

– И ты вон какая стройная, даже худая, а тоже носишь размахайки.

– Мои, как ты выразилась, размахайки всего на один-два размера больше меня. А в твои можно ещё троих человек запихнуть.

Мару задумалась, покосилась на свою плотную, как густой туман в серый день, толстовку, и прошептала:

– Не выношу, когда меня разглядывают! А так ничего не заметно.

В актовый зал народу натолкалось, как на партийном собрании. Я в фильмах такие видела. Там люди сидели, стояли, вскидывали руки вверх и выкрикивали что-то, внося предложения. Здесь происходило то же самое. Завуч, завидев меня, уже торопилась навстречу, распахнув руки для объятия:

– Как ты выросла с зимы! Красавица, ну просто красавица!

Я смутилась. Красавица, как же. Знали бы вы про мой нехилый перевес…

– Они что, все в концерте участвуют? – спросила я Марину Александровну.

– Конечно! Мы планируем такое действо, что по всему району потом будут о нас рассказывать! – ответила завуч и замахала руками на галдящих собравшихся. – Тихо, ребята, тихо! Уберите телефоны, обеспечьте мне, пожалуйста, тишину и… поприветствуем Катю Лебедеву. Она будет выступать во второй части концерта с балетным номером.

Добрые три десятка голов обернулись на меня с интересом. Кого-то я видела впервые, других же легко узнала. Бальники из девятого «Б», Аня и Саша. Курносая рыжеволосая девчонка из восьмого – школьная певица, ребята из редколлегии…

– О, Катюха, привет!

– А-а, это ты! Здорово!

– Катя, рада тебя видеть!..

Я кивала, улыбалась и понимала, что мне предстояло выйти на сцену перед этими ребятами. И вместе со мной выйдут и четыре лишних килограмма.