Снегом середина ноября не радовала, и все предсказывали бесснежную зиму. Но я, как всегда, надеялся на лучшее, предвкушая, как сделаю для Кати зимнюю фотосессию. Тем более что я уже договорился с журналом, что пришлю им свои новые работы. И они даже пообещали, что, если материалы им понравятся, они заплатят мне гонорар, а фото напечатают в журнале.

В школе царила атмосфера зубрëжки и ботанства. Самыми популярными девочками в школе становились не роковые красотки, а девочки, у которых были все конспекты и материалы. И это было закономерно. Чтобы поддерживать друг друга и не менять конспекты на зависание в соцсетях, мы с Филом и Тонычем договорились поочерёдно заниматься друг у друга в гостях. Катя с Мару тоже занимались вместе. И чтобы уж совсем не одичать без общения друг с другом, мы решили вместе гулять по утрам с Гариком. Мне нравились наши совместные прогулки и доверительные разговоры. Гарику нравилась Катя, и он не изменил своего мнения с их первой встречи. И я его понимал. Встречая Катю, Гарик восторженно вилял хвостом и вставал на задние лапы, танцуя. Катя присаживалась на четвереньки и трепала Гарика по макушке, от чего тот заливался звонким лаем.

– Представляешь, мне позвонила Капитолина Семëновна, – сказала как-то Катя во время прогулки. – Она позвонила маме, а мама так сильно на неё разозлилась за то, как она со мной поступила, что попросила её больше не звонить и не беспокоить «Катюшу». Это так непохоже на мою маму. А папа её поддержал, конечно.

– Ух ты! Молодцы твои родители. «Один за всех и все за одного».

– Ну, они всегда с сомнением относились к моим занятиям балетом. Они считают, что это слишком тяжёлой занятие для «ребëнка».

– А ты что считаешь?

– Я пока не решила. Мне нравятся танцы, но я не знаю, хочу ли я посвятить всю свою жизнь балету.

– Тут только тебе решать… – но Катя меня перебила:

– Но ты меня не дослушал…

– Ой, прости, продолжай.

– Так вот, после этого Капитолина Семëновна позвонила мне. Она всегда была настойчивой, и легко сдаться – это история не про неё.

– И ты, конечно же, тоже ей не ответила? – с уверенностью переспросил я.

– Конечно же нет.

– Вот и правильно. Пусть знает, что ты в ней не нуждаешься и не собираешься перед ней оправдываться.

– Нет, Ник, ты не понял! – Катя даже остановилась и бежавший впереди Гарик тоже.

– Ты ответила на её звонок?

– Да, я ответила. Лидия Андреевна всегда говорит, что держать обиды вредно прежде всего для того, кто обижается. Обиды надо отпускать или снимать важность с человека или проблемы. А как это можно сделать, если не объясниться?

– Да, наверное, ты права, – мы снова продолжили идти по нашему привычному утреннему маршруту, а Гарик семенил впереди.

– Я уверена, что права! Ты не поверишь, но Капитолина Семëновна извинилась.

– Что? Её сознанием завладели инопланетяне? Судя по тому, что ты о ней говорила, это человек, который никогда не признаëт своих ошибок.

– А тут признала. И сказала, что от лишних килограммов в моём возрасте и при нашей нагрузке избавиться можно, а вот «тощая корова никогда не станет ланью». Вес не уходил, потому что я постоянно о нём думала, переживала и совсем забывала… жить. И, вообще, она извинилась, что была нетактичной и раздула из четырёх лишних килограммов тонну стресса, неуверенности и отчаяния. Потому что в балете четыре килограмма – это трагедия, а в жизни – нет..

– О-о, это что-то на балетном… Умеет же она красиво извиняться, – попытался пошутить я.

– Она имела в виду, что… Да неважно, что она имела в виду. Важно, что я думаю о себе, а не то, что думают обо мне другие. Пусть даже речь о великой и ужасной Капе.

– Но с чего она вдруг решила позвонить? Может, это как-то связано с сообщением от этого парня, как его?!.

Я специально сделал вид, что не помню имя.

– Артëм, – подсказала мне Катя. – Возможно. Но я не стала спрашивать, а она ничего про него не говорила. Только сказала, что погорячилась и зря набросилась на меня из-за того случая с поддержкой. Оказывается, Лиза Савушкина ей всё рассказала. Чья это была идея и всё такое.

– Ну это же здорово, правда? Конечно, это не отменяет всего того, что произошло с тобой после, но…

– Не отменяет. Но это мой опыт, и я его ни на что не променяю. Возможно, мир вокруг нас не такой уж и коварный и всё зависит от нас самих?

– Да, пожалуй… – Я замолчал, потому что хотел, чтобы Катя сама закончила свою мысль.

– Когда мы чувствуем себя жертвами, мир поворачивается к нам одной гранью. А когда мы выходим из жертвы, совсем другими. Я так думаю. Меняюсь я, и мир вокруг тоже меняется. Я думаю написать Лизе и поздравить её с полученной ролью. Она и правда очень талантливая.

– Ты молодец. А ей, уверен, будет приятно. Знаешь, я тоже это заметил в отношениях с отцом. Я поменялся, и он тоже. И это офигенно круто. Я даже думаю сделать на эту тему фотосессию. Пока еще не совсем понял, как, но идея такая возникла. И чтобы все сразу было понятно, надо придумать узнаваемые образы и сделать чëткий визуал, – я посмотрел на часы: – Но если мы не поторопимся, то опоздаем в школу.

– Постой… – Катя начала озираться по сторонам, и я тоже машинально завертелся на месте, как игрушечный волчок. – А где Гарик?

Гарика не было рядом всё время, что мы обсуждали звонок Катиного преподавателя по балету. Людей вокруг тоже почти не было. Только редкие владельцы собак выгуливали своих питомцев. Двор был закрытый, так что выбежать на дорогу Гарик не мог и с чужими он бы тоже не пошëл. «Не паникуй», – сказал я себе. Вообще-то, Гарик никогда раньше не пропадал. Он не убегал и не прятался. Если ему надо было остановиться, а я не замечал и шёл впереди, он всегда лаял, как бы прося, чтобы я его подождал. И тем не менее сейчас его нигде не было.

– Гарик! Гаааааарик! – кричали мы с Катей на разные голоса.

Мы обежали весь двор, но Гарика нигде не было.

Я в отчаянии плюхнулся на покрытую инеем лавочку. Уткнулся локтями в ноги и обхватил голову руками. Так и сидел, потерянный и винящий себя за то, что Гарик пропал. Катя селя рядом.

– Мы найдём его! – сказала она уверенно. – Опоздаем в школу, ничего страшного. Давай рассуждать логически. Куда он мог пропасть? Он всё-таки маленькая собачка и не мог убежать далеко. Так ведь?

– Думаю, да, ты права…

– Вот. Но он всегда прибегает, когда ты его зовёшь, так ведь? Или подаёт голос, лает в ответ на твой зов. Позови его снова.

– Гарик! – крикнул, и голос у меня сорвался. – Гарик! Гарииииик!

Тишина в ответ.

– Видимо, он тебя не слышит… – Катя встала с лавочки.

– И что это значит? – Я совсем отупел от отчаяния и соображал заметно хуже Кати.

– Ну я, конечно, могу ошибаться. Но, может, он случайно зашёл в чужой подъезд и там остался? Поэтому он тебя не слышит.

– Хмм… Версия слабая…

– Но мы должны её проверить.

Попасть в подъезды было невозможно. Все они были с домофонами, и домофоны, как назло, были исправны. Мы подходили к дверям, дергали за ручки, прислушивались. Катя сказала, что мне надо стоять у каждой двери и звать Гарика по имени. Он услышит и ответит. Так мы и переходили от двери к двери, а я стоял и орал как сумасшедший, сложив руки в рупор.

Какая-то бабушка в белой ночнушке, как привидение, выглянула с балкона третьего этажа и обозвала меня хулиганом.

– Сейчас полицию вызову! – крикнула она истерично.

– Не надо! – Катя обратилась к бабушке. – Пожалуйста. Мы потеряли маленькую собачку. Его зовут Гарик. Мы думаем, он случайно мог забежать в чужой подъезд. Но мы не можем зайти ни в один.

Бабушка с интересом слушала Катю и кивала.

– Вдруг вы не случайно выглянули в окно. Вдруг Гарик в вашем подъезде. Помогите нам, пожалуйста. Откройте дверь подъезда. Пожалуйста, – я тогда ещё подумал, что Катя говорила как будто играла на сцене. Всё же не зря она артистка. Не актриса, конечно… Но… Всё равно талантливая.

– Тебя как звать-то? – уточнила «бабуля».

– Катя.

Дверь щëлкнула. Мы потянули за ручку и влетели в подъезд, нарушая его утреннюю тишину громким и протяжным «Гаааа-рииииик»! Мы сразу рванули по лестнице наверх. Гарика нигде не было. «Гарииииик», – снова и снова кричали мы.

– Подожди, не ори больше! – неожиданно грубо приказала Катя. – Мы его не услышим. – Пойдём вниз. Вряд ли он побежал наверх. Скорее всего, он испугался и где-то спрятался. Если не тут, то где-то ещё. Тихо! Тссс.

Мы услышали шорох и лëгкое поскуливание и побежали вниз. Никого. А потом я увидел коробку, которая стояла в углу у стены с почтовыми ящиками. Туда жители обычно сбрасывали ненужные рекламные листовки. Гарик сидел в коробке и таращил на нас свои испуганные глаза. Когда он наконец осознал, что это мы, выпрыгнул из коробки и завилял хвостом. Он разрывался и не понимал, к кому броситься первому, поэтому подбегал то ко мне, то к Кате и тëрся о ноги, как кот. А потом он всё-таки выбрал Катю. Она присела и взяла его на руки.

– Спасибо, что помогла найти Гарика. Не понимаю, как такое вообще могло случиться. Он никогда не пропадал.

Гарик лизнул Катю горячим шершавым языком. Как будто поцеловал. Я ему позавидовал. И мгновенно покраснел, устыдившись своих мыслей.