– Значит, она предложила тебе чавкать на камеру? – брезгливо переспросила Мару, рассматривая свой новый френч, будто видела его впервые.
Мы шли домой после школы, как делали это все четыре года подряд. Но сегодняшняя дорога казалась мне особенно уютной. Я готова была идти так, держа Мару за руку, долго-долго. И молчать в полуулыбке, иногда отвечая на её колкие реплики и замечания.
– Типа того…
– И что ты думаешь?
– Пока не знаю.
– А кто будет знать-то, кроме тебя?
Вот она всегда такая, Мару. Вечно обвиняет меня в нерешительности и сомнениях. Сама-то она всегда точно знает, чего хочет. И так же хорошо знает, чего точно не хочет. Может твёрдо сказать «нет» без всякого заискивания, извинений и оправданий. Собирается поступать в девятом классе в творческий колледж и стать дизайнером. «Не хочу тратить время на теорию, – поясняет она. Мне всегда и во всём важна практика».
– Так если не знаешь, ты попробуй! – продолжила Мару. – И узнаешь. Не понравится – бросишь.
Вот так у неё всегда всё чётко и понятно.
– Попробую, – пообещала я и, будто в подтверждение своих слов, крепко сжала руку подруги.
Она посмотрела на меня и широко улыбнулась. А я подумала: ну как я могла так долго страдать и не отвечать на её звонки и сообщения. Ведь это же было глупо, хотя она ни разу не упрекнула меня за это.
Мы расстались у подъезда моего дома. Обычно после школы, когда я ещё училась в общеобразовательной, мы ходили друг к другу в гости и вместе делали уроки. Но сегодня я еще не до конца перестроилась на нормальную жизнь, поэтому Мару не задавала мне лишних вопросов, а просто обняла:
– Я рада, что ты вернулась, – сказала она и помахала мне на прощание. – И какая разница, почему так случилось. Главное, что мы снова вместе.
Дома я сразу же решила проверить свои соцсети. Я не очень активный их пользователь, и, если честно, меня всегда больше привлекала настоящая жизнь, чем виртуальная. Но я всё равно завела себе странички где только можно было. Я включила ноут и зашла в один из аккаунтов. Он был мёртвый и унылый. С двумя подписчиками – мной и Мару. Тоска. Я зашла в следующий. Ситуация повторилась. Я загрустила. Да какой из меня блогер, что там пробовать?! В этом нет никакого смысла. Я машинально зашла в ещё одну соцсеть и резко вышла из неё. Бывает же такое! Попала в какой-то чужой аккаунт. Разве такое возможно? Снова ввела пароль и зашла на свою страничку. Да что за ерунда! Компьютер показывал, что в этой соцсети у меня аж триста подписчиков. Быть такого не может! Я вздохнула. Эх, мечты, мечты! Я отключила интернет и захлопнула крышку компьютера.
На улице уже совсем потемнело, а я и не заметила. Окна соседних домов весело подмигивали моим тёмным окнам. Я вспомнила, что не обедала. Вот тебе и фудблогер, забывающий поесть. Конечно, вся эта ерунда совсем не для меня. Я закрыла шторы и включила свет. В коридоре скрипнула открывающаяся дверь. Родители пришли с работы. Они всегда вместе приходят. Папа, как подросток, ждёт маму с работы, чтобы вместе ехать домой.
– Привет! – Я вышла из мрака комнаты в радостный и приветливый свет коридора.
– Привет, котёнок! – разулыбались родители. – Как дела в школе?
– Всё хорошо! – улыбнулась я. – Угадай, с кем я общалась за завтраком?
– С Джастином, – папа подмигнул и, явно довольный собой, зашагал на кухню.
– С каким ещё Джастином? – Мы с мамой переглянулись, и она непонимающе пожала плечами.
Я пошла на кухню за папой.
– Как с каким? – Папа был обескуражен. – Ну Джастин. Бивер.
– Пап, бивер – это порода собак. У Мару такой, и его зовут Арчибальд. Не знаю я никакого Джастина, – серьёзно ответила я папе и посмотрела ему в глаза.
Очень-очень серьёзно. На самом-то деле я уже готова была сложиться пополам, как тоненькая ива во время сильного урагана, и расхохотаться. Зря я, кстати, про тоненькую иву подумала. У кого что болит. Да ладно, моего настроения такое сравнение, как ни странно, не испортило.
Я-то сразу поняла, кого имел в виду папа. И решила отомстить ему за то, что он решил в очередной раз выпендриться и убедить меня в том, что идёт в ногу со временем. Уж я-то точно знала, что это совсем не так. И даже почти с этим смирилась. Мне нравились старые песни, которые слушал папа. Я не помнила ни имён артистов, ни названий песен, но всегда могла подпеть, когда папа включал свой старенький кассетник. У него была коллекция кассет и даже магнитофон, который эти самые кассеты проигрывал. Олдскульный такой, громоздкий, занимавший больше места, чем плазменный телевизор и компьютер вместе взятые. Мама ругалась и просила папу если и не выкинуть этого крокодила, то хотя бы отвезти на дачу, потому что:
– Сейчас всё твоё старьё можно найти и послушать на телефоне, скачав из интернета, – говорила она. – Ну ты же не такой древний, а ведёшь себя как динозавр.
Мама всегда шла в ногу со временем и слушала современную музыку. Ей нравилась Адель. Но и Джастина Бибера она тоже прекрасно знала.
Мама поставила на стол пакет из японского ресторана.
– Суси купили, – извиняющимся тоном констатировала она очевидное. – Ты же, наверное, забыла пообедать, я права? – строго спросила она. – А готовку разводить сейчас совсем не хочется.
Моя мама любит обескуражить этим своим «суси», тогда как нормальный человек сразу поймёт, что речь о старых добрых суши. Просто в универе она учила японский и, хотя сейчас уже мало что помнила из того времени, иногда пугала нас странными словами.
– Ну мам! – взмолилась я.
– А что, мам? Ты же любишь суси. Тебе надо хотя бы начать есть. Ввести это в привычку, как все нормальные люди. А потом уже похудеешь.
– Это параллельные процессы, – вздохнула я. – Рис вечером я есть не буду.
–,Вот я разиня, – мама хлопнула себя по голове. – Я же всё понимаю, поэтому купила тебе салат из краба.
– Спасибо, мам. Извини…
– Не Бивер, а Бибер, точно! – заорал папа, и мы с мамой даже вздрогнули от неожиданности и некоторое время молчали.
– Ну ты как всегда! – сказала мама наконец, и мы расхохотались одновременно втроём.
И моё визгливое «хихихи» слилось с маминым интеллигентным «хахаха» и папиным громким и праздничным «хохохо» – в звуки счастливой семьи.
А потом, когда родители переоделись после работы и пришли ужинать, я делилась новостями.
И папа наконец понял, что моя компания за завтраком в школьной столовой была ещё круче, чем он предполагал.
– Ого! – сказал папа.
– О-го-го! – добавила мама. – Да ты крутышка. И психолог твой тоже.
Я вылавливала из одноразового пластикового контейнера бело-розовые ниточки краба, тонкие макаронины капусты и зелёные блестящие верёвочки водорослей чука. Ммм, мягко-хрустящий салат со сладким свежим вкусом подарил мне первые, такие забытые и желанные минуты удовольствия. Удовольствия от еды. Нормального человеческого удовольствия, не имеющего ничего общего с обжорством и последующей виной. Guilty pleasure[3], как я надеялась, было в прошлом. А я вступала на дорогу здоровых отношений с едой.
– Да, – согласилась я, проглотив салат.
Мама доедала суси-маки с угрём. Папа намазывал на свой маки толстый слой васаби. Как масло на бутерброд.
– Говову ховофо профифает! – пояснил он, указывая на зелёную горчицу.
Как будто нам с мамой нужны были объяснения. Мама с осуждением посмотрела на папу: «Куда столько горчицы с твоим-то желудком». Но папа не обратил внимания и продолжил трапезу.
– Психолог предложила мне вести блог о еде. Она считает, что это поможет мне установить нормальные отношения с едой и своим телом.
– Здорово! – восхитились одновременно мама с папой.
Как будто это была заранее отрепетированная реакция на любой мой рассказ о школе.
– Вы так считаете? – Я даже обрадовалась, потому что, если честно, уже начинала подумывать о том, что попробовать стоит и терять мне нечего.
– Конечно! – снова хором отозвались родители.
– Спасибо, – сказала я и встала из-за стола. – Всё очень вкусно! – Я обняла маму, потом папу. – Я к себе.
Они кивнули. Снова синхронно.
В комнате я села за стол и снова включила ноут. Решила проверить пароль. Он точно был правильный, мой. У меня он везде один, поэтому забыть или перепутать его я не могла. Lebedinoe_ozero – ввела я латиницей. Страница открылась, и, кроме оглушительного количества подписчиков, я увидела свои фотографии и посты. И даже лайки и комментарии под постами. Сомнений не было. Это моя страница, и я её вела какое-то время, а потом забросила и забыла за ненадобностью. Но теперь я её точно не брошу!