Прозвенел звонок на урок, и столовая опустела. А вот нам повезло, потому что у нас был свободный урок из-за внезапной болезни математички.

Мару поставила поднос с чаем и булочками передо мной и вежливо отошла за соседний стол, подмигнув мне. А я испугалась. И совсем не того, что сидела напротив психолога, которая сканировала меня зелёными глазами через толстые стёкла старомодных очков. А двух булок, которые я так легкомысленно попросила купить. Булки же лежали на белой скучной тарелке, нагло выставив на меня свои пухлые бока. Я сглотнула и прокашлялась. Угораздило же меня, куда я теперь их дену? Влажными от волнения руками я обняла с двух сторон пузатую стеклянную кружку-стакан и поднесла его к губам. В нос мне ударил терпкий сладкий запах. Обожаю горячий чай. Причём с самого детства. Когда мои подружки на дне рождения вяло сидели над своими чашками, дожидаясь, когда чай остынет, я дула пару раз на жидкость и принималась взахлёб пить. Если думаете, что это просто, попробуйте так сделать. Это годы тренировок, между прочим.

«Девчонки, а вы что ждёте? Запивайте тортик чаем. Пока горячий. Зачем поросячью мочу-то пить?» – вопрошала бабушка. Подружки прыскали, прикрыв рот руками, и, обжигаясь, пытались справиться с чаем. А я просто пила и наслаждалась.

И сейчас я тоже пила, с опаской поглядывая на булки.

Лидия Андреевна подвинула ко мне тарелку, поймав мой полный растерянности взгляд.

– Приятного аппетита, – пожелала она мне, откусив хороший такой кусок от своей булки и крякнув от удовольствия. – Хорошие булочки пекут в нашей столовой, правда ведь? – Не дожидаясь ответа, она добавила: – А я всегда ещё и домой покупаю. Мужу и дочке.

Надо же, не думала, что у неё есть дети. Мне наш психолог всегда казалась такой занятой, сосредоточенной и почему-то одинокой.

Я улыбнулась и кивнула, но к булкам не притронулась. Зато подвинула тарелку на середину стола:

– Лидия Андреевна, возьмите, пожалуйста, мою булочку! Я не рассчитала и купила себе слишком много.

– Слишком много! – расхохоталась она. – Я уже три съела и чувствую себя превосходно. А ты?

– Нормально, – призналась я.

– Знаешь, я рада, что ты взяла себя в руки и вернулась в школу. Ты боец и большая молодец! – добавила она и снова откусила кусок от своей булки.

«Да уж, боец, – подумала я. – „Боец сумо, лежащий не на татами, а на диване?”». Я ухмыльнулась.

– Не считаешь себя бойцом? – отозвалась Лидия Андреевна на мою ухмылку.

– Не особо… – призналась я.

– А зря, – покачала она головой. – Ведь боец – это не тот, кто никогда не падает, а тот, кто, падая, находит в себе силы встать. Ты согласна с этим?

– Наверное, – сказала я вслух, но из головы не шёл образ борца сумо – гладкого, розового и блестящего? как лысина маминого брата дяди Саши или как мой шестимесячный щекастый племянник Егорка, младший сын этого самого дяди Саши.

Я вздохнула.

– Поговори со мной, – попросила Лидия Андреевна. – Мы не можем допустить отката.

Не знаю, что она имела в виду под откатом, – скорее всего, моё психологическое состояние, но у меня со словом «откат» совсем другие ассоциации, и он нужен мне был как воздух.

– Я боюсь есть, – призналась я и вздохнула. – Я отвыкла есть как нормальные люди. Не получаю удовольствия, мне страшно, – прошептала я так тихо, как только могла, боясь осознать весь ужас своих слов.

О таком и подумать ведь страшно. Не то что делиться со школьным психологом в школьной столовой, когда в свидетелях у тебя две наглые булки. Мне показалось, что они ещё больше надулись от моих слов.

– Я всё это знаю, – призналась Лидия Андреевна. – Ведь я звонила твоей маме пару раз в неделю, пока ты была дома. Она говорила, что ты ничего не ела или же, наоборот, жевала чипсы и всякую ерунду целый день, чтобы снова ничего не есть на следующий.

Я ничего не сказала – только кивнула, как преступник, которому вынесли приговор, и что-либо отрицать или оправдываться уже не было смысла.

– А что делать? – робко спросила я. – Я ведь даже не похудела, наоборот, поправилась.

– Что делать? Для начала признаем твой страх. Вернее, ты это только что сделала. Это уже половина успеха. А после признания – попробуем пойти в него.

– В кого? – не поняла я.

– В твой страх! – бодро произнесла Лидия Андреевна.

Я снова молчала, не понимая, что от меня хочет психолог. Ей-то легко говорить: вся такая стройная, утончённая, хоть и ест булки, – я даже надулась от обиды.

Выдержав театральную паузу, Лидия Андреевна продолжила:

– И сделаем это прямо сейчас, вот за этим столом!

Она настойчиво подвинула ко мне белую тарелку с булками. Те как будто даже уменьшились в размерах, все съёжились, словно почерствели от времени. «Ха», – мстительно подумала я и взяла одну булку.

Когда я её откусила, она вся сдулась, как день-рожденный шарик через неделю после праздника. Я разжевала мягкое тесто, уловив сливочный вкус тёплого молока и нотки корицы. А потом закрыла глаза и, глубоко вдохнув, проглотила кусочек.

– Ну? – Лидия Андреевна смотрела на меня вопросительно, но молчала.

«Ну» отображалось немым вопросом в её глазах.

– Вкусно! – призналась я и вытерла губы тыльной стороной ладони.

– Молодец! – снова похвалила Лидия Андреевна.

Сладкая нега тут же испарилась. «Лучше бы она молчала», – досадовала я. Хвалит меня, как малыша, съевшего свой суп. Какая же я дура! И правда возомнила себя бойцом. А на деле просто размазня и мямля, которая не может справиться с парой лишних килограммов. А ещё и бесталанная матрёшка. Матрёшкой называла меня мама в детстве, нежно и ласково. Но сейчас это слово было для меня ругательством. «Матрёшка», – выплюнула я, забыв, что не лежу на скрадывающем диване и жалею себя, а сижу в столовой, поедая булки на пару со школьным психологом.

– Что, прости? – переспросила Лидия Андреевна, оторопев.

– Ничего, – буркнула я и откусила второй кусок булки.

– Вот и славно! Итак, мы признали страх и пошли в него. А теперь мы закрепим результат. Ты перестанешь демонизировать еду.

– Как? – тупо переспросила я.

– Еда – твой друг, а не враг. Посмотри, это же произведение искусства, – она указала на обкусанную булку, лежавшую в моей руке.

– Угу, – промычала я недоверчиво.

– Любое убеждение нужно подкреплять активными действиями! – торжественно произнесла психолог.

«Фу-ты ну-ты», – подумала я. Действовать мне не очень-то хотелось. Я и так слишком много действовала сегодня – пришла в школу, мило со всеми общалась, натянуто улыбалась, делала вид, что рада… Сижу тут, ем булку, наконец. Это слишком много, это запредельно много. Каких ещё действий она от меня ждёт?

Будто отвечая на мой незаданный, немой вопрос, Лидия Андреевна сказала:

– Ты заведёшь свой блог и будешь рассказывать в нём о еде! Ну как? Здорово?

«Да уж, очень здорово. Она что, предлагает мне стать блогером?»

– Будешь вести мукбанги! – гордо добавила Лидия Андреевна, кажется сильно довольная собой за то, что идёт в ногу со временем.

В отличие, кстати, от меня:

– Мук что?

– Мукбанги. Не слышала про такие?

– Нет, – призналась я.

– Это такие блоги, в которых люди едят на камеру. Часто они делают это некрасиво, а ты, наоборот, будешь делать это эстетично и красиво и есть полезную еду. Готова?

– Давиться овсянкой и варёной брокколи я могу и так, без камеры, – мрачно парировала я.

– Это стереотипное мышление в тебе говорит, – защитила свою идею психолог. – Полезная еда может быть вкусной, сытной и разнообразной.

«Ага, рассказывайте сказки, не маленькая уже», – вслух я это говорить, конечно, не стала, но спросила:

– Лидия Андреевна, а вы это откуда знаете?

– А я ведь отучилась на онлайн-курсах на нутрициолога, – покраснев, отозвалась та. – Я ведь не всегда сама была такой стройной, – призналась психолог, окончательно сразив меня этим откровением.

Я смотрела на неё, такую безупречную и весёлую, и не верила своим глазам. А ей почему-то верила.