У октября в иконостасе

есть благородный блеск в запасе,

луны червонное чело

и тридцать первое число.

Молитесь, чтоб вам повезло!

Багряный облетает ясень…

Как медяки в церковной кассе,

пересыпается светло…

В храм холода заходит нега,

в нем, выстроенном без гвоздя,

безветрие стоит до снега

на иждивении дождя.

Молитесь, дух переведя!

Три тополя да две рябины…

Как мало уцелело их

из верующей той общины,

порубленной во днях былых!

И всходит голос над рекой

на языке листвы сухой:

«Мы ждали богочеловека,

но нам прислали дровосека.

И ни души… Гудит взамен

лишь в топке звездной судеб тлен…

И, как погост, у края века

пять-шесть крестов телеантенн…»

Молитесь без дверей и стен!

На родине моей осенней,

где мерзнет золотая глушь,

сегодня праздник воскресенья

деревьев и всех прочих душ!

Лишь в этот час рассветно-алый

поймешь, как словом ни криви:

в одно касанье

жизнь сыграла

нам роль мгновенную любви.

Но почему над полем ворон

кружит?

И осень напролет

от жгучих луковиц соборов

опять душа моя ревет?!