С позволения жителей деревни было решено сжечь старый сарай. Обратившись за помощью к тем людям, которые решились выйти из своих домов, они сумели все подготовить. Земля не успела промерзнуть, днем все еще чувствовалось теплое дыхание уходящего сезона, а потому, воспользовавшись лопатами, они быстро вырыли небольшой ров вокруг сарая и заполнили его снегом. Разжечь костер посреди холодного сезона было тяжело, но потушить его в деревне, построенной из дерева, – еще сложнее.

Теперь Нуска стоял с пинтой в руке у маленького постоялого двора и наблюдал, как среди ночи разгорается кострище. А напился лекарь в хлам. Он так и не смог научиться пить с тех пор, как потерял свои способности. Его тело, привыкшее к большим дозам алкоголя, требовало еще и еще для этого щекочущего душу чувства опьянения. Однако отсутствие способностей сурии делало последствия таких пьянок ужасными. Нуска не стоял на ногах, его придерживали Оанн и Энки, а Робэр то и дело бросал на Нуску обеспокоенные взгляды.

Эти четверо были слишком разными, но сегодня собрались вместе, чтобы помочь жителям выстоять против диких волчаков.

Нуска знал, что он не должен был напиваться в такой сложной и опасной для жизни ситуации. Но еще он понимал, что, даже будучи трезв, все равно не сможет принести хоть какую-то пользу.

Высоко над деревней поднимались красные языки, а дым шел такой, что наверняка Эрьяру, находившуюся в нескольких часах езды отсюда, заволокло густым смогом.

Стражники прибыли очень быстро. Нуска даже не успел вывести из себя всех окружающих. Когда столичная стража разогнала волчаков, то тут же потушила пожар. Один отряд остался в деревне для защиты, а в Эрьяру было направлено донесение. Скорее всего, в ближайшее время вокруг всех деревень будет стоять стража… а это значит, что Нуска все равно не сможет спрятаться.

– Почему знать все время меня ловит? Почему их возможности ничем не ограничены? Что власть делает с людьми, если они могут так легко поймать одного-единственного лекаря во всем Скидане? Даже когда я жил в трущобах, не был известен, нигде не светился – меня так же легко поймали. Разве это нормально? Как можно давать кому-то такую власть над другими?

Все это Нуска обиженно бубнил, пока его арестовывали.

Энки облегченно вздохнул и с улыбкой сказал главе стражи:

– Теперь это слушать вам, удачи, друзья.

– Я бы хотел пойти с ним, – тут же влез Оанн и встал по правую руку от Нуски. – Я тоже принимал участие в поджоге храма.

– И я пойду, если никто не против, – с улыбкой проговорил Робэр и встал рядом.

Энки нахмурился и возмутился:

– Вы хотите выставить меня предателем, не так ли? Все такие честные и верные… Ладно, дружище, скручивай меня тоже.

Стражники, которым пришлось посреди ночи продираться через лес, разбираться с дикими волчаками, тушить костер, а теперь иметь дело с пьяными преступниками, молча терли лбы и качали головами.

Пока они ехали в повозке, Нуску еще и стошнило, а затем он, завалившись на плечо Оанна, уснул.

Оанн ничего не имел против вонючего и пьяного господина, но то и дело трепал ткань своего плаща и щелкал суставами пальцев.

Энки не выдержал:

– Ну, арестовали вас, что теперь? С Нуской ничего не случится, Син его отпустит, а заодно и тебя.

– Меня не это беспокоит… – устало выдохнул Оанн и уставился в пол.

– А что? – участливо уточнил Робэр.

– То, что может натворить Нуска в Эрьяре, будучи пьяным…

Энки и Робэр на секунду задумались и тоже погрустнели. Сколько там Нуска выпил?.. Шесть пинт эля?..

– Нам конец, – подытожил Оанн.

Прибытие Нуски в Эрьяру было грандиозным. Несмотря на то, что стояла глубокая ночь, вторая помощница Вильна подняла почти всю стражу в городе и заставила организовать позорный ход Нуски и его сопровождающих по главной улице Эрьяры. Так как дворец все еще не был отстроен, все уполномоченные лица Скидана расположились в родовом доме Нарида – четырехэтажной каменной коробке, такой же скучной, серой и неприступной, окруженной высокой металлической изгородью – как и сам первый помощник.

Нуска хоть и шел вместе со всеми, но, скорее, по наитию. Его взгляд был расфокусирован, а сам он шатался из стороны в сторону.

Преступников провели по длинному коридору, а затем выстроили в ряд посреди огромной приемной. Все канделябры были зажжены, впереди на невысоком постаменте, отчасти напоминающем трон, закинув ногу на ногу, расположилась Вильна. Она была при параде: натянула красные одежды, а поверх – позолоченные доспехи. Арцентка сидела с таким довольным выражением лица, что Нуска почувствовал новый приступ тошноты.

Двери за спиной захлопнулись, со всех сторон выстроилась стража, включающая большое количество сурии, владеющих магией боли. Нуска легко отличал их по зеленой одежде и хмурым лицам.

– Какая встреча, какая ночь! – всплеснув руками, воскликнула Вильна и даже хлопнула в ладоши. Однако уже через секунду она выпрямилась и села ровно, так, как ей полагалось по статусу, а затем произнесла: – Я, вторая помощница Скидана, созываю трибунал. Лекарь Нуска обвиняется в сожжении храма…

– Ик.

Нуска вдруг громко икнул, а этот звук эхом разнесся по залу, отражаясь от полукруглого высокого свода и стен.

– …в сожжении хаванского храма и надругательстве над духами…

– Ик.

– …а также в бегстве и препятствии хаванской и эрьярской страже. Вина уже была доказана, а все свидетели…

– Ик.

– Заткните его кто-нибудь! Засуньте ему кляп в рот! – взмахнув рукой, закричала Вильна.

Глава стражи подошел ко второй помощнице и, низко склонив голову, ответил:

– Но, вторая помощница Вильна, подсудимому нельзя завязывать рот, это противоречит законам Скидана… Он должен иметь возможность оправдать себя…

– Да он же пьян! Запишите в судебную летопись, что он также был пьян и невменяем!

Единственный сидевший за столом сурии, который все это время без остановки орудовал пером, несколько раз кивнул.

Пока уполномоченные лица препирались, Нуска наконец поборол икоту, а затем, указав пальцем на Вильну, громко сказал:

– Запишите, что она – старая кошелка, которая ненавидит меня и уже несколько лет мечтает посадить меня в тюрьму. Требую созвать трибунал заново и в полном составе!

Вильна вскочила, ее лицо побагровело, и она заорала:

– Кто здесь старый?! Я всего на три года старше эрда!

– Старуха. Карга, – продолжал Нуска, смакуя каждое слово.

– Да как ты смеешь!

Вильна уже обнажила меч и была готова броситься в бой, но стоящие рядом с ней стражники замотали головами и подняли руки, пытаясь ее остановить.

– Я не хочу, чтобы меня судила мерзкая старуха. Да и вообще klaam я ваш суд. Кто судит людей по ночам? Жметесь по углам, как последние hve и воры.

Вильну затрясло. Несколько стражников держали ее, но казалось, она их сейчас порвет зубами, лишь бы добраться до горла Нуски.

– Неуважение к суду! Неуважение к высшей власти! Казнить на месте!

– Shje свою казни, тупая svishe, – грязно выругался Нуска. – Кто подсудимый, а кто судья, если ты ведешь себя не лучше меня?

В ту же секунду в Нуску полетело несколько залпов огня. В своем глубоко пьяном состоянии он не мог отреагировать вовремя – лишь как завороженный смотрел на летящие красные огоньки.

Оанн выскочил вперед и закрыл Нуску своим телом. Однако быстрее всех оказался Энки: взмахнув в секунду появившимся посохом, он вызвал поток воды, который потушил огонь, а заодно облил половину стражников, судебную летопись и летописца, а также саму Вильну…

Вторая помощница с мечом наголо вырвалась вперед. Очевидно, что она не умела решать конфликты словами. Ее меч уже должен был схлестнуться с посохом Энки, когда…

Холодная как лед рука коснулась Нуски. Он успел заметить лишь тонкие длинные пальцы, спрятанные под тканью перчатки, что аккуратно сжали его плечо.

Нуску оттолкнули, а вместе с ним – и Оанна. Оба повалились на пол, а Энки отступил в сторону, освобождая место для ворвавшегося в зал суда эрда.

Неизвестно, о чем он думал, но Син не только блокировал атаку Вильны, но и, сделав поворот на сто восемьдесят градусов, разломил свой меч. После чего кинулся в бой и, орудуя двумя клинками, так быстро и легко оттеснил Вильну к стене, словно она была котенком, а он – дышащим жаром сонийским пазузу.

Одна была в тяжелых доспехах и размахивала тяжеленным двуручным мечом, второй же боец был одет в обыкновенный черный костюм, а его тонкая, почти прозрачная фигура выглядела жалкой на фоне вооруженной женщины. Но сила, что исходила от него, заставила всех попятиться, прижаться к стенам, а Вильну – упасть на пол и выронить меч. В противостоянии на одних мечах она продержалась меньше минуты.

– Я ведь правильно понял, вопросы в суде теперь решаются таким методом, вторая помощница Вильна?

Его голос был полон холодной ярости. Нуска, валяясь на полу и разглядывая вертящийся потолок, даже уловил в этих словах нотки возмущения.

Конечно, Син хотел защитить Нуску, но возмутило его другое: своеволие Вильны и нарушение законов Скидана. Очевидно, суд был не тем местом, где обнажаются мечи. Это не эшафот, здесь не должна была проливаться кровь и лететь головы с плеч. Никто не отрицал, что Нуска вел себя безобразно, но Вильна нарушила саму судебную систему Скидана, будучи одним из главных представителей власти.

Нуска поднялся, отряхнул пятую точку. Теперь пришла его очередь самодовольно улыбнуться.

Лекарь не знал, когда и каким образом эрд узнал о происходящем, успел без скрипа двери ворваться в зал и вступить в бой. Но Нуска не был удивлен: эти мечи творили и не такие чудовищные чудеса.

– Прошу главу стражи обезвредить вторую помощницу до окончания суда, а после сопроводить в камеру. Как высший сурии эрд Скидана я приговариваю ее к трем дням заключения. Также попрошу собравшихся оказать мне помощь в вынесении решения по делу о сожжении храма.

Все беспрерывно кивали, пока сифы скручивали своей дэ Вильну. Несмотря ни на что, второй помощнице нечего было сказать в свою защиту: приговор эрда был суров, но справедлив.

Теперь на постаменте сидел Син, а Нуска, пошатываясь, стоял в нескольких метрах от него и улыбался.

Стражники подбежали к эрду и стали что-то шептать ему на ухо. На несколько секунд Син прикрыл рот кулаком и несколько раз кашлянул. Высока вероятность, что он сдерживал смех…

– Сурии Нуска, – вдруг обратился он, – я же достаточно молод для того, чтобы проводить этот суд?

– Разве эрд Скидана не всегда молод и прекрасен? – парировал Нуска с усмешкой. – Как вы могли об этом забыть? Так сильно ударились головой, когда падали из мира духов в мир людей?

Син долго молчал, нахмурив брови, а затем спросил:

– Ты меня хвалишь или оскорбляешь?

Нуска закатил глаза и промолчал.

«Да, Син справедлив, но в таких вещах ничего не смыслит».

Одна из стражниц приблизилась к эрду и тоже что-то зашептала ему на ухо. На секунду лицо эрда стало таким сложным, будто он читал военные донесения с границы. Он отмахнулся, попросил всех помощников отойти, а затем, приняв позу единственного и неповторимого властителя Скидана, заговорил:

– Я, высший сурии эрд Скидана, обвиняю Нуску в сожжении хаванского храма. Сурии Нуска, вы отрицаете данное обвинение?

– Ни в коем случае, высший сурии эрд Скидана.

Где-то вдалеке раздались шипение и причитания Вильны:

– Вот как запел!

– Тишина, – бросил Син. И, дождавшись гробового молчания всех присутствующих, продолжил: – Вы также обвиняетесь в уклонении от наказания и оскорбительных высказываниях в сторону уполномоченных лиц, нарушении порядка во время трибунала, а также непотребном поведении.

Нуска, округлив глаза, совершенно невинным тоном ответил:

– Но я еще не успел сделать ничего непотребного…

Однако в следующую секунду Энки сильно пихнул лекаря локтем. Он прошептал:

– Захлопни уже пасть. Он и так делает все возможное, чтобы вытащить тебя.

Син вновь заговорил:

– Так вы отрицаете данное обвинение?

– Ни в коем случае, высший сурии эрд Син, – со вздохом ответил Нуска, в голове которого одна за другой крутились непотребные вещи, которые он мог бы сделать, но не успел. Неужели придется потом и за них отсидеть в камере?

– В таком случае я признаю вас виновным во всем вышеперечисленном. Однако этой ночью вы спасли жителей деревни Равир, а также помогли предотвратить многие грядущие происшествия, связанные с нападениями волчаков. Также это помогло нам найти новые зацепки в деле об исчезновении животных в лесах, расположенных вокруг столицы. Мы не можем казнить вас или заключить в камеру… – Син вдруг подозвал к себе главу стражи и с абсолютно серьезным лицом уточнил: – А мы не можем освободить его, потому что он спас людей?

Заикнувшись, глава стражи быстро ответил:

– Н-нет… высший сурии эрд… Я прошу прощения, но мы не можем…

Со вздохом Син облокотился на спинку своего «трона» и, постукивая пальцами по подлокотникам, казалось, глубоко задумался. Через несколько секунд он предложил:

– Тогда в качестве наказания… пусть убирает мои покои в течение месяца?

Первой и последней возмутилась Вильна:

– Это какая-то шутка?! Меня в камеру на три дня, а его за сожжение храма вы решили чуть ли не наградить?! Да вы посмотрите: он весь светится! Вы не можете быть таким предвзятым! Даже если Нуска полезен Скидану, он должен возместить ущерб и понести наказание за разрушение храма! Что будут думать о вас верующие люди, если вы отпустите и не накажете этого мерзавца?

Син перевел на нее взгляд, сощурился и сказал:

– А что будут думать обо мне простые люди, если я накажу того, кому они обязаны жизнью? Что важнее: одно здание или сотни жизней скиданцев? Расставьте приоритеты правильно, вторая помощница Вильна.

– На чем будет зиждиться страна, если не будет веры и закона?! Что станет со Скиданом, если разрушить основание, на котором он когда-то возник?!

Син уже хотел что-то возразить, но Нуска вдруг упал на колени и, высоко подняв голову, заявил:

– Я готов возместить ущерб. Заложите мой дом в столице – этого будет достаточно, чтобы восстановить храм в Хаване. А также я готов понести наказание за надругательство над духами.

Син медленно кивнул и прикрыл глаза. Холодным тоном он вынес приговор:

– Тогда сурии Нуска приговаривается к трем дням заключения в камере, штрафу и месяцу работы в поместье первого помощника Нарида, временной резиденции дворца Скидана. На этом я распускаю трибунал.

Все то время, что Син говорил, лекарь очень внимательно его разглядывал. К сожалению, он не мог почувствовать дэ, не был в состоянии оценить состояние эрда, но… сразу же заметил, как запали его щеки, побледнела кожа. Он уже выглядел как ходячий мертвец. Лишь невероятная сила и уверенность заставляли эрда подниматься по утрам, ведь Нуска догадывался, что сейчас для Сина каждый новый прожитый день в этом гниющем заживо теле – целая война.