К сожалению, Энки нес всякий бред, даже будучи в бессознательном, граничащем со смертью состоянии. Это было настоящим испытанием для лекаря Нуски. Он понимал, что нельзя избить человека, бредящего из-за горячки, но побороть это желание не мог.

– Ах, Нуска, я тебя не вижу, но это точно твои руки… Только ты смеешь так грубо обращаться со мной…

Нуска ударил ребром ладони по сонной артерии фасидца – и тот снова вырубился.

Раны были тяжелые. Нуска заставлял Оанна каждый час бегать к реке за водой, а сам в это время растирал сухие травы, чтобы приготовить заживляющую мазь. Некоторые раны постоянно поливать алкоголем было неразумно: лекарь боялся сжечь плоть.

– Из-за этого hve мы тут надолго застряли, – вздохнул Нуска. Шли вторые сутки, а Энки так и не приходил в себя, несмотря на отсутствие жара и заражения.

– Вы слишком нетерпеливы, – покачал головой Оанн, который старательно разжигал костер своим еле теплым пламенем. – Испокон веков лекарское дело давалось лишь самым усидчивым. То, что вы могли лечить касанием руки, – это чудо, недоступное простым смертным.

– Haitee, – снова выругался Нуска и отвернулся. Их провизия почти закончилась, а в этих лесах кроме волчаков и птиц ничего не водилось. Снег укрыл лес, сделав поиски орехов или съедобных плодов невозможными. – Мы скоро умрем с голода.

– Я могу спуститься в город, а вы посторожите Энки. Справитесь?

Нуска хмуро уставился на подопечного и ответил:

– Если ты услышишь крики со стороны леса, пока будешь в деревне, значит, он проснулся.

Оанн улыбнулся и кивнул, а затем закутался в плащ и скрылся в чаще. Нуска присел поближе к костру и стал греть руки.

«Думаю, Оанн без проблем сможет обмануть стражников. А вот если они явятся сюда… – Нуска вдруг довольно ухмыльнулся и потер ладони друг о друга. – Я спихну этот кровавый мешок на их горбы!»

Спустя час «кровавый мешок» застонал и пришел в сознание. Нуска поморщился и стал тыкать ему в голову палкой.

– Нуска?.. Ох, бездна… Я искал тебя, но… Ты здесь один?

– Оанн пошел в город, – пожал плечами Нуска, продолжая настойчиво расталкивать фасидца палкой.

– Нет… зря он туда пошел. Деревня окружена монстрами… – Энки приподнялся и закашлялся от боли. Ощупав себя с головы до ног, он скривился и добавил: – Если ты думаешь, что меня свалили обычные волчаки, то это не так. Ты знаешь, на что я способен.

– Что? Зачем волчакам окружать деревню? Тебе это приснилось?

– Нет. Огромные волчаки, переполненные темной дэ, напали на деревню…

Нуска смотрел на него как на сумасшедшего, а затем грубым тычком палки уложил обратно на меховую подстилку.

– Проспись сначала.

Но Энки не отставал. Схватив Нуску за руку, он приложил ее к одной из рваных ран на своем теле. Пускай она была зашита и перевязана, но под ладонью все равно ощущались засыхающие ошметки кожи Энки.

– Ты думаешь, это сделал человек?! Или я свалился в кусты?! Сам проспись, Нуска! Деревня и Оанн в беде! Даже от раны несет темной дэ так, что я сейчас задохнусь!

Нуска сглотнул и опустил взгляд. Он даже не стал выдергивать руку из хватки Энки.

– И что с того? Великий полубог Энки не справился с волчаками, а я справлюсь? Я даже не чувствую дэ. Скажи спасибо, что спас хотя бы тебя.

Энки нахмурился. Отобрав у Нуски палку, он, опираясь на нее, смог подняться на ноги. Та самая рана на груди снова открылась – кровь пропитала повязки, а затем струйкой побежала по телу Энки вниз. Но фасидец не остановился – он быстро нашел свою верхнюю одежду и, закинув суму на плечо, сказал:

– Тогда я пойду один. Я не могу бросить этих людей.

– Благодетелем заделался? Волчаки учуют запах крови и сожрут тебя первым, – покачал головой Нуска, а затем поднялся и стал засыпать костер землей и снегом. – Я пойду с тобой. Кого сожрут первым, тот проиграл.

Нуска разобрался с лагерем, быстро собрал вещи и закутался в меховой плащ. Обернувшись, он вдруг встретился взглядом с Энки – фасидец мягко улыбался.

Нуска сплюнул и, не оборачиваясь, побрел в сторону деревни. Энки плелся где-то сзади, а лекарь вскоре нашел следы волчаков. Маленькая, припорошенная снегом поляна была усеяна следами сотен четверолапых животных. Нуска застыл, распахнув глаза. До этого момента он не воспринимал слова Энки всерьез.

– Это… невозможно. Волчаки боятся селений и огня. Они бы ни за что не напали на деревню. Зачем?

– Еда. Ты замечал следы зайца или оленя? Вся живность будто испарилась из этого леса.

– Но это невозможно. Скиданцы не охотятся в лесах. Лесные племена охотятся, но намного севернее. Да и двадцать-тридцать лесных не могли перебить все живое…

– Знаешь, кто мог бы? – хмыкнул Энки.

– Кто?

– Дракон, – с усмешкой ответил фасидец и пошел дальше. – Я уж видел эту пасть – она могла одним укусом заглотить все, что здесь бегает.

Энки брел вперед, а Нуска остолбенел.

«Дракон? Тиама? У нее есть дочь… А сколько яиц может снести дракон за раз? Вдруг мы имеем дело не с двумя драконами, а с целым выводком?»

Сердце ушло в пятки, но Нуска быстро взял себя в руки. Нет смысла предполагать, пока есть возможность проверить. Вместо того чтобы сразу идти в деревню, Нуска сделал несколько кругов по лесу. Пускай он и не нашел следов дракона, но увидел множество сломанных и спаленных деревьев. Посреди леса образовалось настоящее пепелище. Возможно, он заметил бы это намного раньше, если бы не выпал снег.

– А вдруг… драконы могут подчинять своей воле других животных, измененных дэ? – предположил Нуска.

– Мы слишком мало знаем о драконах. Единственный, которого видели за последние семь тысяч лет, – это Тиама, – покачал головой Энки. Нахмурившись, он добавил: – Я нашел след дэ Оанна.

Следуя за чутьем Энки, они быстро вышли к деревне. Был ясный день, белые крыши домов отражали лучи звезды, ослепляя до боли в глазах, но… в деревне стояла мертвая тишина. Ни голосов, ни людей.

– Я чую волчаков в той стороне. – Энки махнул рукой на лес с противоположной стороны деревни. – Нам повезло. Думаю, и Оанн смог без проблем добраться сюда.

– Как много темной дэ? – уточнил Нуска.

– Воняет ужасно. Запашок сильнее разве что от Сина, – усмехнулся Энки. Правда, за свои слова тут же полетел с холма в сторону деревни.

Нуска с улыбкой помахал ему рукой и крикнул:

– Я так рад, что ты решил первым отправиться на разведку!

Они беспрепятственно вошли в деревню. Не имея возможности почувствовать дэ, Нуска смог заметить лишь множество следов волчаков, образующих кольцо вокруг деревни, а также капли крови на земле. Маленький покосившийся забор из кольев защищал поселение только на словах – Нуска сразу подметил несколько подкопов, сделанных когтистыми лапами.

– Нуска!

Лекарь, облегченно вздохнув, повернулся на голос. К ним бежал Оанн – перепуганный, взволнованный, но целый.

– Зачем вы пришли?! Ладно, это сейчас неважно… Я кое-кого встретил, поэтому и задержался.

– Кого? – уточнил Нуска, а затем увидел, как из-за деревянного домишки выходит необычный молодой человек. Невозможно было определить его народность, да и одет он был слишком странно – в черную длинную робу. Оглядев его несколько раз с ног до головы, Нуска неуверенно спросил: – Он… дарвелец?

Оанн несколько раз кивнул и, приблизившись, прошептал Нуске на ухо:

– Он говорит, что знал Вьена. И отправился в Скидан, чтобы отыскать… истину? Я не понимаю его. Он говорит на скиданском, но я не понимаю ни слова.

Нуска вышел вперед и еще раз осмотрел смущенного незнакомца. Сцепив пальцы, он стоял и смотрел в землю.

– Я – Робэр, священник из Дарвеля. Перед казнью… ваш брат Вьен исповедовался мне. Я… – Он говорил тихо, а его голос то и дело срывался, будто бы он невероятно сожалел о смерти Вьена, которого знал не дольше одного дня. – …Я хотел передать вам это.

«Разве мне передали не все вещи Вьена?»

Нуска сделал несколько шагов вперед и принял из рук Робэра шкатулку. В ней лежал… странный серый песок, похожий на пепел.

– Я… сам собрал, так что можете быть уверены… Это прах Вьена… Я не знаю точно, принято ли это в Скидане, но… я хотел, чтобы его прах вернулся на родину, а его душа обрела покой. Извините меня, если мой поступок оскорбителен, – очень тихо и невнятно, заикаясь, сказал Робэр, а затем наклонился вперед, сложил ладони и стал беззвучно молиться.

С ресниц Нуски сорвалась слеза и упала прямо в шкатулку с прахом. Руки задрожали. Чтобы не рассыпать ее содержимое, Нуска быстро закрыл крышку и склонил голову, пытаясь побороть подступающие рыдания.

«Вот и все. Вот и все, что осталось от тебя, Вьен? Ты был самым бесстрашным и целеустремленным сурии в этом мире, одним из сильнейших сурии огня, и тебя… сожгли в огне? Или ты воспламенился прямо во время казни на потеху публике?»

Нуска спрятал шкатулку в суму, а затем закрыл лицо руками. Несколько раз вздохнув и выдохнув, он вернул себе душевное спокойствие и поднял голову. Самым странным было то, что Робэр, встретив его взгляд, подобно зеркальной глади отразил ту боль, что чувствовал Нуска.

– Я… мне… – начал бормотать Робэр, но Нуска попросил его замолчать, подняв руку и покачав головой.

– Скажи… знаешь ли ты, каким образом было раскрыто предательство Вьена?

Робэр сделал несколько шагов влево, затем вправо. Он так суетился, раздумывая над ответом, что капюшон упал с его головы. Нуска заметил короткие рыжие волосы, очень бледную кожу и голубые глаза этого священника. Он был очень красив, неловок и робок. Нуска даже представить себе не мог, как такой человек сумел добраться живым и невредимым из Дарвеля в Скидан… Может ли он быть шпионом?

В одну секунду глаза Робэра зажглись. Он остановился и, смотря на Нуску, уверенно ответил:

– Я вспомнил! Об этом шепталась стража. Вьена передали нам сурии земли.

Нуска вздрогнул и застыл, а с его губ сорвалось лишь:

– Тирра.

– Господин… – тут же вмешался Оанн. – Вы не можете верить ему на слово. Я вас очень прошу.

Энки же щелкнул пальцами и прокомментировал:

– О, вы про главную сурии земли? Я у нее был недавно, что-то слышал. Она говорила, что расправилась с убийцей своего сына. Кажется… он был убит в южной обители на экзамене. Неприятная смерть. И сурии не стал, и умер.

Нуска резко обернулся. В его глазах плясал огонь, когда он спрашивал:

– Ты был у Тирры? Она это сказала?

Энки почесал подбородок и с улыбкой кивнул:

– О да. Она оказалась на редкость разговорчивой, а вот я не любитель потной болтовни среди ночи…

Нуска усмехнулся.

– Даже от этого svishe, оказывается, есть польза.

– Фу, он что… с Тиррой? – очень тихо забормотал Оанн, но затем сам себе закрыл рот.

– Забудь, Оанн. Зато я знаю, кого винить в смерти брата, – покачал головой Нуска.

– Я… можно обратиться? – тихо спросил Робэр.

– Да? – отозвался Нуска.

– Я… Не думайте, я не жду награды за свой поступок. Я сделал то, чего желала моя душа. Но… Вьен сказал мне, что… вы знали Миелу и, возможно…

Нуска сглотнул. Очень долгое время он не мог вспомнить подробности того дня. Осада Эрьяры. Кровавый купол, который защитил Скидан. Лесной купол, который защитил Сина. И… мертвый Син. А то, как они спаслись…

Уставившись на ряд кольев, Нуска сказал:

– Я убил Миелу, чтобы спасти себя и эрда Скидана Сина. Я виновен в его гибели. Однако Миела держал меня в плену. Я не могу сказать, что правильно, а что нет, но… если бы Син умирал, я бы сделал это снова.

– Прошу, не оправдывайтесь. Я не мирской человек. Я не могу судить вас и не могу возненавидеть. Я… просто хочу найти останки брата. Сойдет что угодно. Я хочу вырыть могилу и соблюсти все дарвельские обряды. Я буду очень благодарен, если вы поможете мне в ответ… – тихо сказал Робэр, а затем опустился на колени и склонил голову. – Пожалуйста, помогите мне упокоить душу брата. Я больше ни о чем не прошу.

Нуска запаниковал. Бросившись к Робэру, он взял его за руки и поднял на ноги, а затем кивнул.

– Хорошо-хорошо, только не кланяйтесь больше! В Скидане так не делают…

Робэр улыбнулся. Его глаза ярко зажглись, а нежная, как первый луч звезды на рассвете, улыбка озарила эту жалкую деревеньку.

– Спасибо вам… Я знал, что вы хороший человек, как и Вьен.

Нуска приподнял бровь, а затем невольно рассмеялся.

– Впервые слышу, чтобы кто-то называл его хорошим, но спасибо…

– Вы закончили говорить о своих мертвых родственниках? У нас есть проблемы и посерьезнее, – вдруг хмыкнул Энки. – Знаете, такая маленькая проблема живых. Я чувствую, как усиливается темная дэ. Скоро закат, волчаки – ночные охотники. Кто первый хочет предложить им свою задницу?

Оанн тут же дернул Нуску за рукав и сказал:

– Они нападают каждую ночь. Жители прячутся в домах, отбиваются копьями и стрелами, но долго им не продержаться. Мы не можем послать гончую в Эрьяру: волчаки загрызут и ее. Почтовых птиц в деревне нет…

Нуска вздохнул и стал чесать голову, раздумывая.

– Может, разжечь большой костер?

– А ты, я смотрю, пристрастился. Решил и деревню спалить? – со смешком отозвался Энки. – Но, возможно, пожар действительно привлечет стражу. Только вот что делать людям? Задыхаться в своих домах от дыма?

– Необходимо повязать мокрую ткань на все окна, забить все щели в домах. Людям – повязать влажные тряпки на лица. Пожар напугает волчаков и привлечет людей. Нам это и нужно, – пояснил Нуска, а затем огляделся. В деревне было около двух десятков домов – не больше. Сразу приметив маленький постоялый двор, лекарь быстрым шагом двинулся в его сторону.

– Пойдемте, решим это за элем.

– Я не пью… – забормотал Робэр.

– Я тоже, – пожал плечами Оанн.

– А мне с такими ранами точно можно пить? – засомневался Энки.

Нуска резко остановился, развернулся и, взмахнув руками, выкрикнул:

– Tha`re! Значит, будете смотреть, как пью я!

Все промолчали, дождались, когда Нуска отойдет на несколько шагов, после чего Оанн тяжко вздохнул и пробормотал:

– То еще зрелище…

Не сдвинулся только Робэр. Когда Нуска обернулся на своих бесполезных собутыльников, он увидел, как священник что-то пробормотал на дарвельском. В этот момент глаза Робэра были особенно грустными, а взгляд был направлен в небо.

Когда священник догнал остальных, Нуска решился спросить:

– Что ты только что сказал?

Робэр был ниже Нуски. Ему пришлось поднять голову, чтобы их взгляды встретились. Эти бездонные глаза, наполненные непонятной мудростью и смирением… ни у одного человека в Скидане не было таких глаз.

Робэр ответил:

– «Кто на кресте умрет, а кто – под крестом, но все мы равны перед смертью и богом».