За эти годы произошло всего несколько событий, которые заслуживали бы упоминания. Скидан процветал. Его границы были непоколебимы. Ни засуха, ни потопы, ни болезни, ни войны так и не коснулись скиданцев.

Все наперебой повторяли:

– Эрд Нуска принес покой нашей стране!

– С начала его правления я не слышала ни одной плохой вести!

– Доходы только растут! Скоро в вине будем купаться, а на золоте спать!

Все было настолько спокойно и хорошо, что эрд большую часть времени маялся со скуки да зачитывался любовными романами.

Если внимательно изучить летопись событий, произошедших за эти годы, а заодно вычеркнуть череду похорон, на которых эрду Нуске пришлось побывать, то он часто вспоминал один случай.

Детям Ранри Рирьярд были даны имена: Саттар и Риннэ.

Нуска легко заткнул всем рты и заставил держать язык за зубами. Имя Сина Рирьярда упоминалось в летописях, но ни один из ныне живущих не соотносил его с сыном Ранри.

Но в какой-то степени это было не так просто. Ведь Риннэ рос… точной копией Сина. Порой вскользь брошенные этим ребенком слова вызывали у окружающих странные чувства. Даже сама Ранри жаловалась в письмах: «Да я уже трижды чуть не назвала его Сином! Это безумие какое-то! А ведь это мой сын!»

В возрасте десяти лет Саттар серьезно заболел. Нуска, который был связан по рукам и ногам договором с Ранри, сразу же отправился в Риру. На всякий случай он прихватил с собой несколько лекарей, уже прошедших обучение в лекарской школе. И те показали себя прекрасно. Нуске ничего не пришлось делать – вскоре Саттар пошел на поправку.

Нуска собрался в дорогу так скоро, как смог. Чтобы как можно быстрее покинуть рирский дворец, он даже в качества залога оставил Ранри своих личных учеников.

Эрд, как пугливая мышь, на цыпочках спустился по лестнице и побежал к выходу. Распахнув дверь наружу, он облегченно вздохнул. Прохладный воздух остудил его голову, довольная улыбка скользнула по лицу, когда… он в кого-то врезался.

Опустив взгляд, хаванец с холодеющим сердцем был вынужден признать, что вляпался по самую shje.

Риннэ стоял перед ним, запрокинув голову. Черные волосы уже достигли плеч, а голубые глаза сверкали так ярко, что Нуска не мог в них смотреть. Он сразу же потупил взгляд, извинился и попытался сбежать.

«Я не должен вмешиваться. Я не должен с ним встречаться. Я хочу, чтобы он прожил спокойную новую жизнь. Он точно заметит, что что-то не так, он точно заметит…»

И верно. Ребенок схватился за плащ Нуски, да так крепко, что эрд чуть не свалился на спину.

В голове пронеслась мысль: «Может, сбросить плащ и сбежать?»

Ох как сильно он хотел это сделать! Но это было бы слишком подозрительно.

Поэтому Нуска напустил на себя напыщенный вид, подражая аристократам, которых когда-то видел, и грозно сказал:

– Что нужно, мелкий?

– Вы – эрд Нуска? – спокойно спросил мальчик, совершенно не испугавшись «грозного» Нуску.

– Верно! И обращайся как подобает! Что за манеры? – высокомерно заявил Нуска и для пущего эффекта вскинул голову вверх, задрав нос.

Мальчик несколько раз моргнул, а затем… опустился на колени и, склонив голову, вежливо обратился:

– Я прошу прощения, высший сурии эрд Нуска. Я просто хотел выразить вам свою благодарность. Я знаю, что вы спасли меня, когда я был совсем маленьким. И множество раз лечили меня после. И большое спасибо за то, что излечили Саттара. Я сильно переживал за него.

Вся напускная напыщенность Нуски вмиг растворилась. Он тут же бросился к мальчику и стал поднимать его на ноги со словами:

– Что ты делаешь?! Холод на дворе! А если заболеешь?

Нуска перепугался так сильно, что тут же снял свой плащ и укрыл им мальчика. Тот буквально потонул в тяжелом шерстяном плаще с меховой подбивкой. Полы белоснежной накидки так и стелились по земле.

Риннэ вылупил глаза. Он так растерялся, что даже сказать ничего не смог.

Нуска же, когда наклонился, чтобы укрыть мальчика плащом, вновь встретился с ним взглядом. И замер, как светоч, прильнувший к фонарю.

Лицо Риннэ выглядело взволнованным. Он протянул руки и мягко погладил эрда по голове.

– Высший сурии эрд Нуска, почему вы плачете? Пожалуйста, не плачьте. Я очень виноват.

Что? Плачет?

Нуска провел рукой по щеке – и верно, та была мокрой. Эрд тут же выпрямился, кашлянул в кулак и сказал:

– Ты ни в чем не виноват. И точка. Мне просто что-то попало в глаз. Беги домой.

– А как же ваш плащ?

– Оставь, оставь! У меня таких сотни!

Сначала Нуска хотел гордо удалиться в закат, но уже через минуту не выдержал – побежал. И так быстро, что повозке и страже пришлось с криками его догонять.

– Эрд Нуска! Пожалуйста, остановитесь!

– Мы не поспеваем!

– Умоляем, сядьте в повозку! Всяко лучше, чем добираться до столицы пешком!

– Пожалейте хотя бы нас! Мы не все верхом!

Нуска бежал, а слезы обжигали лицо. Когда последний раз он чувствовал что-то подобное? Сколько лет назад?

Со вздохом Нуска остановился и дождался повозку. Молча он забрался внутрь, сел на набитое пухом сиденье и уронил голову.

«Верно. Сколько тебе лет, а? Маленький мальчик утешает тебя. Совсем стыд потерял?»

Но лицо Риннэ вновь и вновь возникало перед ним, а в уголках глаз то и дело появлялись слезы. Нуска поднял дрожащие руки и приложил к своей макушке – ровно там, где его коснулись ладошки Риннэ. В такой позе он и просидел до самого прибытия в Эрьяру.

С тех пор Нуска каждый раз посылал вместо себя учеников. Те справлялись прекрасно, все-таки каждый из них учился под личным руководством эрда и прослушал по меньшей мере сотню его лекций. Про практические занятия и говорить нечего – в чьих трупах им только не приходилось копаться…

Еще через четыре года произошло очередное событие, взволновавшее Нуску так, что он не мог спать. Он сорвался с места, а уже вечером оказался во дворце Ранри.

– Да что ты за мать такая! – кричал Нуска. – Что значит «сбежал»? Это все ты, ты! Ты к нему плохо относилась! Наверняка Саттара на руках носила, а ему в чашку плевала!

– Ты совсем крышей поехал?! Я одинаково к ним относилась! Риннэ просто захотел жить отдельно и путешествовать!

– Да ему всего четырнадцать лет! Да его завтра же убьют и закопают!

Ранри сложила руки на груди и с усмешкой возразила:

– Ты когда последний раз его видел? Его? Убьют? Да он сам кого хочешь закопает! Не смей недооценивать род Рирьярдов!

– Да хоть Жопьярдов! Он слишком мал, чтобы путешествовать в одиночку!

Ранри закатила глаза, сделала несколько кругов по комнате, затем вздохнула и сказала:

– Так, теперь дыши, дыши. Спокойно. Ты сейчас в обморок грохнешься.

– Да когда я?! С чего ты?!

Ор Нуски резко прервался, а сам он в самом деле грохнулся в обморок. И его еще час приводили в чувства собственные ученики.

Вскоре усилиями Нуски пропажа нашлась. Риннэ обосновался в лесу в маленьком деревянном домике. Там он, судя по количеству развешанных всюду пучков трав, занялся алхимией.

Нуска вновь вернулся в Риру и учинил очередной скандал.

– Чему ты ребенка учила?! Какая алхимия к бездне! Нельзя было его в школу отдать, к делу пристроить?! Рос бы себе во дворце и о следующем дне не думал!

– Да кто ж ему запрещал! Он сам не захотел в школу идти, сказал, ничего нового там не узнает! Решил уже посвятить время своему делу. Хороший, способный мальчик!

Нуска, который за последнюю неделю уже сгрыз все ногти, теперь добрался до своих волос – и разом вырвал два клока.

– Смотри, смотри, до чего ты меня доводишь! Я уже начал лысеть!

– Сумасшедший придурок, да ты сам их вырвал!

У многих во дворце и без того уже складывалось впечатление, будто Нуска – отец детей. Хотя оба ребенка были чистокровными рирами, но… раз Нуска – великий лекарь, то, может быть, и на такие чудеса способен?

К тому моменту в комнату как раз заглянул Саттар. Он многим походил на Риннэ, но его глаза переливались, как аметисты, а зрачки скорее были фиолетового цвета. Да и само лицо Саттара было мягче, как и его речи.

– Мама, а эрд точно не наш отец?.. – неуверенно спросил он.

Ранри аж ударила себя по лицу. А затем, словно решив, что не заслужила такого обращения, бросилась с кулаками на самого виновника – и начала колотить Нуску.

Ситуация разрешилась, когда Нуска приставил нескольких наемников из Риры неустанно следовать за Риннэ, а заодно докладывать ему обо всех происшествиях. Тогда сердце Нуски успокоилось, и он смог спокойно заниматься своими эрдовскими делами.

Так прошло три года. Риннэ рос в лесу, где-то раздобыл какую-то волшебную кошку, которая составляла ему компанию, а попутно занимался алхимией и изучением языков. Свободное время он посвящал фехтованию, в котором и в этой жизни достиг таких высот, что порой и Нуска (тихо сидящий в кустах) восхищенно вздыхал. Конечно, отсутствие учителя сказывалось, но мальчик явно компенсировал это теоретическими знаниями.

Вскоре Риннэ нашел и избил до полусмерти всех наемников, которые следовали за ним годами. Так и закончились все потуги Нуски, который никак не мог избавиться от тяги к гиперконтролю.

Однако стоило Нуске отпустить происходящее и решить, что Риннэ уже вполне взрослый семнадцатилетний подросток, который может позаботиться о себе самостоятельно, как из Риры пришла весть: «Дикий сынок сообщил, что приболел. Съезди и проверь, папочка».

Нуска, который за эти годы уже привык к спокойной жизни и изнежился, в очередной раз упал в обморок. А через час уже продирался через лес прямиком к дому Риннэ.

Влетев в дом как ураган, Нуска и в самом деле нашел Риннэ в кровати. У него был жар и кашель, но эрд разволновался так, что хоть плачь, хоть снова падай в обморок.

Выгнав всю свою свиту, Нуска целые сутки провел у кровати Риннэ. Менял простыни, поил его отварами, прикладывал к голове холодные повязки, а заодно накачивал его таким количеством светлой дэ, что было удивительно, как этот рир не обернулся хаванцем.

Когда жар Риннэ спал, Нуска провалился в сон. Он так и уснул, сидя на стуле и поглаживая черный мохнатый комок – кошку, любимицу хозяина дома.

Только на следующий день лекарь очнулся. Кто-то заботливо уложил его в кровать и укрыл стареньким, но очень теплым меховым плащом.

Нуска вскочил и огляделся. Риннэ уже был снаружи, рубил дрова. Эрд быстренько прикинул, что оказанной помощи наверняка было достаточно для излечения болезни, а потому тотчас сбежал через окно.

Когда Риннэ, молодой и прекрасный рир с бледной кожей, мерцающими голубыми глазами и длинными гладкими, как шелк, волосами, возвратился в дом… он нашел лишь взволнованно мяукающую кошку да распахнутое настежь окно. И нахмурился.

В следующий раз, когда Риннэ заболел, Нуска с тяжелым сердцем отправил вместо себя учеников. И вот новость – рир выгнал всех со скандалом и сказал, что сам позаботится о себе.

Но зачем было отправлять матери письмо с сообщением о своей болезни и ставить всех на уши?

Ранри в письме написала следующее: «Видимо, хотел еще раз встретить эрда, а вместо него прибыли какие-то ученики! Балуешь ты его, слишком балуешь. Прекращай. Он уже тебя запомнил. Твое вмешательство, когда он заболел в прошлый раз, было излишним. Перестань вмешиваться в его жизнь, иначе ненароком сделаешь ему больно. Ты ведешь себя слишком подозрительно, то оказывая ему внимание, то избегая. Нуска, нужно остановиться. Он больше не маленький мальчик. Он вырос».

Нуска поднес письмо к свече и долго смотрел, как оно горит. К тому моменту, когда пергамент превратился в пепел, он пришел к согласию с самим собой.

«Она права. Этого достаточно. Если раньше я вмешивался для его же блага, то мое дальнейшее вмешательство будет происходить лишь из эгоистичных побуждений. Я не могу себе этого позволить. Он уже взрослый, он уже выглядит совсем как…»

Нуска покачал головой и задул свечу.