До этого момента все шло прекрасно, а вот теперь Нуске действительно пришлось расплачиваться за содеянное. Несколько месяцев он практически не спал и жил на два города – Эрьяру и Риру.

Ранри оказалась очень мнительной и капризной. Если у нее больше часа болела голова, то она сразу же посылала письмо в столицу, а Нуска, согласно договору, тут же собирал вещи и ехал проводить осмотр.

Примерно на пятом месяце беременности, когда у Ранри показался округлый живот, она спросила:

– А тебе это вообще удобно?

– Кататься к тебе по несколько раз в неделю? Нет. Пересмотрим договор?

– И не мечтай! Я про то, что ты буквально… ну… будешь принимать у меня роды и держать на руках предыдущего эрда… эм…

Нуска, у которого за эти месяцы появились огромные черные мешки под глазами, лишь устало вздохнул и, прикрыв веки, ответил:

– Скажи, ты бы спустилась ради своего правителя в бездну?

– Вот уж нет!

– Вот и я нет.

– Это ли не странно?

Нуска вновь отчаянно замотал головой, поправил свои грязные и нечесаные волосы и сказал:

– Для меня Син, в первую очередь, человек, которого я уважаю. Я бы никогда не отвернулся от него. Будь он мне братом, отцом, младенцем или стариком. Это не имеет значения. Я… испытываю слишком много чувств по отношению к нему, которые нельзя ограничить даже рамками привязанности.

Ранри только хмыкнула, так ничего и не поняв. Нуска же спустя время добавил:

– Если бы в другой жизни он был мне братом, я был бы рядом с ним как брат. Если бы я был ему отцом, то был бы рядом с ним как отец. Это не имеет значения. Значение имеет лишь его присутствие в моей жизни.

Тогда Ранри наконец задумчиво кивнула.

На седьмом месяце Нуска получил срочное письмо из Риры. Доклады из его рук посыпались, а стул, на котором он сидел, с грохотом упал на пол.

– Какие схватки?! Она только на седьмом месяце! Безднова Ранри, не могла подождать еще пару месяцев?! Кто ее просил!

Так скоро, как только мог, Нуска собрался и в отвратительном настроении помчался в Риру. Вместе с ним в столицу темных сурии были направлены три лекаря и две повитухи, все, как и Альмалон, подписавшие договор о неразглашении.

Погода в Рире была ужасной. Шел дождь, тучи, застлавшие небо, не пропускали даже луча звезды.

Когда Нуска вбежал в покои Ранри, он быстро оценил ситуацию, а затем закричал:

– Всем заткнуться! Ранри, тебе можно орать. Остальным заткнуться! Сейчас же принести сюда по меньшей мере двадцать канделябров! Все зажечь! Также несите горячую воду и полотенца!

Все забегали. Нуска разложил на столе свои инструменты, напоминавшие орудия пыток, и глаза Ранри тут же округлились от ужаса, она даже голосить перестала и лишь хрипло спросила:

– Грохнуть меня решил, засранец?

– Размечталась. Раз не смогла девять месяцев нормально детей проносить, так не рассчитывай на спокойные роды, – огрызнулся Нуска, схватил нож и помахал им перед Ранри.

– Ну так запихни их обратно! Пусть еще посидят! Это ты у нас лучший лекарь Скидана, отрабатывай свое имя!

Нуска покачал головой. Он собрал волосы, накинул на себя белоснежный халат и даже надел перчатки. Скосив взгляд на роженицу, он вновь лишь хмыкнул:

– Слишком поздно. Разделаем тебя и вытащим их. Вот и сказочке конец.

Ранри от этих слов чуть чувств не лишилась. Однако Нуска ножи больше не трогал – лишь подошел ближе и стал ощупывать ее живот, оценивая ситуацию. На самом деле… вероятность того, что Ранри придется резать, была высока. Слишком ранние роды, да еще и два плода.

Как он и думал, оба плода так и не смогли правильно повернуться. С учетом того, что схватки длились уже несколько часов, а Ранри с каждой секундой лишь бледнела… сил ей не хватит.

Нуска все эти месяцы прокручивал у себя в голове самые ужасные варианты развития событий. Он прочел все существующие в Эрьяре и Хаване книги о родах. Он был совершенно спокоен и готов ко всему.

Но в ту же секунду, как кровь полилась по простыням, окрашивая белый в алый, и раздались крики…

– У нее кровотечение!

– Лекарь Нуска, что нам делать?

– Ранри потеряла сознание! А первый ребенок только показался!

– Лекарь Нуска, скорее, что делать?

…Страх сжал сердце. Нуска тупо смотрел, как все простыни пропитывает кровь, как та течет на пол, собираясь в лужу.

Он ошибся?

Ему недостаточно было убить Сина трижды, он заставит его умереть, даже не увидев свет?

В голове зазвучали слова Ниназу. Нуска думал, что уже давным-давно позабыл их. А тут они всплыли в памяти так четко, будто встреча с Ниназу произошла вчера.

«Ты будешь разрушать его до тех пор, пока от него ничего не останется?»

«Разрушать его – самая легкая задача на свете».

«Сколько бы раз ты ни начинал сначала, конец будет один».

Нуска несколько раз судорожно вздохнул и на некоторое время закрыл глаза. Впервые в жизни от вида крови у него закружилась голова, и он был близок к тому, чтобы потерять сознание. Даже когда Нуска был совсем маленьким, он никогда не боялся крови. Он резал живых людей, резал трупы, излечил сотни тяжело раненных солдат. Так что, tha`re, произошло сейчас?

Нуске пришлось запереть свои чувства на замок. Он припомнил, что лекарей зачастую не допускали к лечению близких. Все потому, что они теряли разум. Раньше Нуска никогда не сталкивался с такой проблемой.

Быстро прокрутив в голове все те случаи, когда Нуска уже спасал Сину жизнь, он набрался уверенности, а затем распахнул глаза.

Теперь он наблюдал за происходящим со стороны, словно покинул свое тело и руководил процессом и собственным телом издалека.

– Смените простыни. Поднесите все свечи. Здесь должно быть светло как днем, – приказал Нуска.

В первую очередь он остановил кровотечение матери, затем еще раз проверил плоды – живы. Их судьба все еще в руках Нуски.

– Ранри потеряла сознание. Я буду резать. Лекари, поддерживайте состояние Ранри. Повитухи, убирайте лишнюю кровь и следите за светом.

Все прошло не так плохо. Нуске невероятно повезло, что ему когда-то приходилось вскрывать тело беременной женщины. Вероятно, если бы он высказал эту мысль вслух, ему бы уже отрубили голову, но… Именно то, что Нуска точно знал, что и где расположено, в какой части живота начинать и заканчивать разрез… спасло три жизни.

Родившиеся дети были мальчиками, близнецами. Очень похожими. Но если первый недоношенный ребенок сразу заплакал и ему требовалось совсем небольшое внимание и поддержка со стороны лекарей, то второй… спал.

Его сердце билось, он с трудом дышал самостоятельно, потому что легкие не раскрылись как следует. Прошло больше тридцати часов, но Нуска продолжал держать в окровавленных руках ребенка с очень слабым дыханием. Он окружил его бесконечным светлым потоком дэ, но тот все никак не хотел шевелиться.

– Лекарь Нуска, вы сделали все, что могли. Отдохните, мы присмотрим за ребенком. Вы не спали уже два дня…

– Нет.

Лекари тяжело вздохнули и ушли.

У Нуски тряслись руки. Из последних сил сдерживая слезы, он вновь сел на кровать и, удерживая ребенка, завернутого в одну тряпицу, продолжил вливать в него дэ.

В какой-то момент, склонив голову, он обессиленно коснулся лбом лба младенца. С ресниц лекаря упали слезы усталости. Он пробормотал:

– Прошу, проснись. Я умоляю тебя, проснись.

Через несколько секунд раздался шорох. Младенец зашевелился, и у Нуски перехватило дыхание.

Раздался первый крик. Когда другие лекари вбежали в комнату, обессиленный Нуска лежал на кровати без сознания. Он крепко обнимал младенца, прижав к груди.

Второй сын Ранри Рирьярд громко кричал, его бледная кожа наливалась здоровым румянцем. Все лекари облегченно вздохнули и закричали:

– Очнулся! Живой, здоровый!

– А мы уж думали!..

– Вот вам и лучший лекарь Скидана! Эрд Нуска и в самом деле спас его!

– Главная сурии Ранри, второй малыш в порядке!

Однако лекари с огромным трудом смогли забрать у Нуски ребенка. Даже во сне он держался за него так крепко, что каждый палец пришлось отцеплять по очереди.

Когда же младенца наконец отдали матери, лекари принялись осматривать самого Нуску. И одна девушка, удивленно вздохнув, сказала:

– Он… он потратил всю дэ.

– Ты шутишь? Да запасов его дэ хватит, чтобы излечить пару деревень!

Но хаванка покачала головой, а затем приложила ладонь к запястью Нуски и начала вливать в его каналы свою дэ.

– Он потратил всю дэ до последней капли. Я ни разу не видела, чтобы лекари так делали, – сказала она, а затем с улыбкой добавила: – Он удивительный.