Он свалился вниз, но каким-то чудом приземлился на ноги. Приготовившись ловить Робэра, который должен был спрыгнуть следом, он расставил руки пошире.

Было темно, но каким-то образом тело Нуски разгоняло местную тьму. Вероятно, все вокруг состояло из паров темной дэ, а потому светлой дэ удавалось рассеивать ее.

Однако послышался шум, шаги и шорох, а Робэра так и не было ни видно, ни слышно. Нуска нахмурился и резко развернулся, коснувшись рукояти меча.

– Кто здесь?

– Уж прости, братец, но я решил позаботиться об этом сам, – послышался знакомый голос.

– Господин Вьен! Господин Вьен, отпустите меня на землю, пожалуйста! – очень взволнованно и громко шептал Робэр.

– О-о, господин Вьен? А во снах ты называл меня…

Следом послышалось мычание. Кажется, Робэр заткнул ему рот.

У Нуски ушло какое-то время, чтобы вникнуть в происходящее. Чтобы удостовериться, он зажег легкое сияние на ладони, проигнорировав предупреждения Минхэ.

Блеклый подрагивающий свет выхватил из темноты фигуру, с головы до пят укрытую черным плащом, но под капюшоном и в самом деле… оказалось до боли знакомое лицо. Пускай брат выглядел чересчур бледным, даже малость обескровленным, но это совершенно точно было то самое лицо. Даже наглая усмешка была на месте.

– Вьен?.. – одними губами прошептал Нуска, а затем, уронив меч и потушив частицы дэ на ладони, бросился на брата с объятиями. Теперь трое мужчин очень неловко обнимались посреди бездны в кромешной тьме.

Робэр, кашлянув, все-таки спустился на землю и отошел, позволив братьям поздороваться. Обратив внимание на то, что Вьен так ничего и не сказал, разъяснять начал сам священник:

– С тех пор, как я оказался в Скидане, Вьен стал являться ко мне во снах. Я думал, что… брежу. Но сны были такими яркими, а последствия… ощутимыми. Например, если я падал во сне, то синяки появлялись после пробуждения. Поэтому мне пришлось поверить во все происходящее. Как я понял… Вьен теперь является одним из духов бездны.

Нуска закивал. Дрожащим голосом, борясь со слезами, он заговорил:

– Брат, я… виноват перед тобой. Пожалуйста, прости, что не был с тобой до конца. Прости, что тебе пришлось пройти через это одному, я… Ты так заботился обо мне, но я…

– О чем ты, Нуска? – хмыкнул Вьен, легко похлопав Нуску по спине. – Перед смертью со мной был этот святоша. Да и не все так плохо, как ты думаешь. Больше всего я боялся, что после смерти наступит конец, а жизнь в бездне не так уж плоха.

С плеч Нуски разом упал огромный груз. Вьен… не был обижен. И даже жил не так плохо, пускай и местом его проживания была сама бездна.

Нуска никак не мог отцепиться от брата. Пускай теперь его тело было холодным и совсем не излучало никакой дэ, но это точно был Вьен.

– Ты… ничего не забыл? – поинтересовался Нуска. Это был вопрос, который волновал его больше всего.

– Духи бездны не теряют воспоминания, им это не нужно. Мы никак не можем повлиять на происходящее в мире людей. Разве что… иногда можем дразнить святош, посылая им странные сны.

– И… ты ни разу не захотел прийти во сне ко мне? Ты все-таки обижен?

Вьен покачал головой, а затем растрепал волосы Нуски на самой макушке.

– Духи не выбирают, кому являться во снах. Вероятно, Робэр нуждался во мне больше, чем ты. Да и, насколько я знаю, последние месяцы твои мысли заняты очень важным вельможей сверху, – с усмешкой ответил Вьен.

Было слишком темно. Нуска утер глаза, а затем захотел снова осветить пространство вокруг, но Вьен придержал его за руку.

– Нет, больше не используй дэ. Во-первых, твоя дэ здесь не будет пополняться. Как ты видишь, тут нет открытых источников светлой дэ. С каким запасом зашел сюда, с таким и останешься. Вам и так очень повезло прийти в это время. На рассвете и на закате Нергал оканчивает свой патруль и идет повидаться с Эрешкигаль. Робэр предупредил меня, что вы придете, я ждал вас у самых врат, но, поймай вас Нергал с поличным, я бы уже ничего не смог сделать.

Нуска сглотнул. Ему очень хотелось заглянуть в глаза брата, еще раз увидеть его лицо, но пришлось прислушаться к советам.

– Даже после смерти… ты присматриваешь за мной.

Вьен некоторое время помолчал, а затем, хмыкнув, пошел вперед. Нуска отчетливо слышал его шаги.

– Идемте. Не следует здесь задерживаться. Нуска, Робэр останется со мной, а вот тебе придется обойти всю бездну одному. Я не могу покинуть врата. Поэтому запоминай все, что я тебе скажу.

Нуска пробежал вперед и взялся за плащ брата, как делал это в детстве. И теперь они шли в непроглядной тьме, слыша лишь тихие шаги друг друга.

– Здесь всего четыре области. С некоторых пор я заведую вратами. Следующая область находится уровнем ниже, там расположены бездновы твари и неприкаянные души. Там же, вероятнее всего, ты можешь столкнуться с Нергалом. Если услышишь топот копыт, то спрячь лицо и притворись бездновой тварью. В следующей области обитает Ниназу. Этот парень абсолютно безобидный, разве что заболтать может до смерти… Если он попросит, то лучше выслушай его историю. Там же ты можешь отдохнуть и исцелить свое тело от воздействия темной дэ. Если продолжишь идти, то наконец попадешь во владения Эрешкигаль. Предсказать ее поведение… невозможно. Если захочет, она поможет тебе, а если захочет – прикончит. Я пока так и не понял, кого именно она убивает, хотя от трупов всегда приходится избавляться мне. Но не переживай, если тебя убьют, то я попрошу за тебя. У меня наконец появится время поразвлечься, если появится сменщик.

– Вьен, твой характер не изменился. Кажется, бездна даже хорошо на тебя влияет. Пока что это самое милое, что я слышал от тебя за всю жизнь, – со вздохом отозвался Нуска.

Вьен еле слышно рассмеялся. И этот смех в самом деле… убедил Нуску в том, что Вьен в порядке. Брат редко смеялся при жизни, разве только ради того, чтобы высмеять других. Но теперь, казалось, именно в бездне он обрел свое место.

Было ли это предрешено? Неизвестно.

– Может, мне все-таки пойти с Нуской? – спросил Робэр.

Они остановились на развилке. Нуска ничего не видел, но зато чувствовал, как дует ветер сразу с нескольких сторон.

– Ты точно помрешь там. А тебя я куда пристрою? Полы подметать? Исповедовать тварей? Оставайся со мной, – хмыкнул Вьен.

Робэр тихо вздохнул, а затем обратился к Нуске:

– Тогда здесь мы расстанемся, Нуска. Большое спасибо, что проводили меня. Если будете покидать бездну, то не ищите меня.

– Почему ты снова так говоришь? – спросил Нуска.

– А что тут непонятного? – влез в разговор Вьен. – Робэр пришел ко мне.

Нуска все еще ничего не понимал, а потому начал спорить:

– Но ведь я должен быть уверен, что он сможет покинуть бездну. Хоть ты и отвечаешь за врата, но мало ли что может случиться…

На этот раз перебил уже Робэр:

– Нуска, я не вернусь. Я решил остаться здесь вместе с Вьеном.

Нуска нахмурился, а затем со вздохом опустил голову. Если бы Син вместо небосвода оказался в бездне, было бы намного проще. Нуска просто поступил бы так же.

– Хорошо, тогда… Робэр, пожалуйста, позаботься о Вьене.

– Что?! А разве не наоборот?! – вспылил Вьен.

Робэр же только рассмеялся и ответил:

– Обязательно. Удачи тебе, Нуска.

Вьен не указал дорогу. Либо он и сам не знал, куда следует идти, либо говорить об этом запрещалось. Поэтому Нуска выбрал тоннель, из которого сильнее всего тянуло темной дэ, и на ощупь двинулся вперед.

Как Син и рассказывал, вокруг царила кромешная тьма. Стоило отдалиться от врат, как пропали все запахи и звуки. Нуска мог слышать лишь собственные мысли… и они в самом деле сводили с ума. Сначала в голову лезли обыденные вещи: сколько времени прошло? полчаса или час? целый день? когда уже он выйдет к следующей области? не было ли все, что он увидел, иллюзией? могли ли его обмануть духи?

Темная дэ нещадно сгущалась. Минхэ как-то обмолвился, что пройти бездну целиком способны только риры и хаванцы. Теперь Нуска отчетливо понимал почему. Риры легко переносили большие скопления темной дэ, хаванцы же могли рассеивать ее и периодически очищать сознание.

Все ли предрешено? Почему Нуска перестал видеть вещие сны? Случилось ли это в тот момент, когда умер Энлиль? Был ли он тем, кто отвечал за судьбу всех живых созданий?

Но мысли, как и поступь Нуски, тяжелели. Перед глазами то и дело вспыхивали неприятные воспоминания. Вновь и вновь все вокруг окрашивалось кровью. Раз за разом Нуска принимал из рук Сина еще теплое и бьющееся сердце. Кровь фонтаном лилась из растерзанной груди эрда. Конец разорванной аорты…

Нуска, задохнувшись, остановился. Закрыл рот и нос руками, но это не помогло. Через секунду его стошнило, а он застыл, дрожащими руками опираясь о каменную стену тоннеля.

С головы до ног его била дрожь. Холодный пот промочил одежды насквозь. Нуска почувствовал, что вот-вот потеряет сознание.

Нет, так не пойдет. Нуска не вор, чтобы пробираться во тьме в чей-то дом. Он пришел сюда не для того, чтобы украсть, а затем, чтобы вернуть украденное.

Нуска уколол себя мечом, чтобы прийти в сознание, а затем продолжил путь, больше не сдерживая свою дэ.

Сила новоиспеченного эрда была поистине велика. Мрак бездны мерк перед тем светом, который излучал Нуска. Его волосы отливали золотом в непроглядной тьме, его шаги очищали камни от въевшейся за тысячи лет темной дэ, а весь тоннель, от начала и до конца, мягко мерцал. Твари, что прятались по углам, шипели и разбегались в ужасе, а Нуска, обнажив меч, шел вперед. Хоть он и прятал свое лицо под капюшоном плаща, но больше не скрывал свое присутствие. Если духи захотят драки с ним – пускай. Нуске хватит сил, чтобы дать им отпор.

Не так страшны твари, живущие в этой бездне. Куда страшнее твари, поселившиеся в голове.

Нуска не боялся мрака бездны, хоть и боялся самого себя. Он лучше встретится с врагом лицом к лицу, чем сгинет здесь, поддавшись отчаянию.

Минхэ всегда наставлял его: «Невозможно достичь идеала. У тебя всегда будут сильные и слабые стороны, поэтому победу в битве тебе принесут лишь знания. Познай себя и познай своего врага. Пользуйся преимуществами и компенсируй свои недостатки. И никогда не бойся, потому что страх способен стереть в порошок все твои достоинства».

Количество тварей росло. Сначала это были совсем мелкие неприглядные существа размером с мышей, но чем дальше Нуска шел, тем более опасные и крупные твари ему встречались. Однако те, осклабив зубы, тут же сбегали, издалека завидев свечение светлой дэ. Это было Нуске на руку, ведь и Минхэ, и Вьен настоятельно советовали не привлекать лишнее внимание и ни в коем случае не попадаться Нергалу.

Своды расширились. Нуска наконец вышел из узкого тоннеля в очередную подземную пещеру и тут же… услышал топот. Раньше хаванец опасался, что не сможет вовремя разобрать звуки и проглядит приближение Нергала, но не заметить подобное было невозможно.

Земля дрожала. Темная дэ сгустилась так, что хлынула в рот, глаза и уши подобно воде. Нуске казалось, что он тонет. Но, собравшись с силами, он постарался скрыть свое присутствие, накрыл голову капюшоном и спрятался в углу, среди различных тварей.

Подобно урагану, по пещере пронесся всадник. Он нес в руке факел, а потому Нуска смог рассмотреть несколько вздымающихся голов скира, а также лицо Нергала.

Его лицо было подобно маске, застывшей в гримасе ужаса. Наружу торчали клыки, а изо рта шла пена. На скаку он размахивал алебардой и сносил головы всем тварям, до которых мог дотянуться. Нуска ловко увернулся, а Нергал уже ускакал прочь.

Твари жалобно визжали и кричали, корчась на земле. Они всхлипывали и стенали, но не умирали. Когда Нуска убедился в том, что Нергала поблизости нет, он вновь осветил пещеру и увидел, что растерзанные в клочья твари медленно, но сращивали конечности, туловища, головы.

Видимо, патруль Нергала состоял в том, чтобы умертвлять местных тварей, которые возрождались вновь после казни. И так тысячи лет подряд.

Нуска содрогнулся, подумав о том, что кто-то из этих тварей раньше был человеком. Но сейчас… он ничем не мог им помочь, скорее уж сам нуждался в помощи.

Больше Нуска не встречался с Нергалом и довольно быстро достиг следующей области.

Нуска понял, что оказался во владениях Ниназу, по тихому мелодичному звону. Тот наполнял тьму и мертвую тишину, отгоняя мрачные мысли.

«Неужели Ниназу носит этот плащ для того, чтобы сделать участь местных тварей менее мучительной?»

Так как Нуска не скрывал своего присутствия, он вскоре лицом к лицу столкнулся со вторым духом. Тот с головы до пят был укрыт под серебристым плащом, увешанным монетами. Рассмотреть его лицо было невозможно, а когда они остановились напротив друг друга, в воздухе на секунду повисло напряжение.

Тогда Ниназу заговорил. Казалось, с Нуской говорил совсем молодой юноша.

– Выслушаешь ли ты мою историю, человек? – спросил он.

Нуска, припомнив наставления, кивнул и ответил:

– Да.

Ниназу непонятно откуда достал фонарь и зажег его, а затем под тихий звон они двинулись дальше по тоннелю.

Ниназу начал рассказ:

– Богиня повелевала миром. Она очень сильно любила свой мир. Так сильно, что позабыла дорогу домой и своего возлюбленного.

Ее возлюбленный повелевал всеми существующими мирами и был всемогущ. Он очень хотел возненавидеть богиню, но слишком сильно ее любил. Поэтому он возненавидел мир, который она так тщательно оберегала.

Каждого, кто жил в том мире, богиня называла своим ребенком. Она дарила им ласку, любовь. Все существа, живущие в ее мире, были счастливы и купались в любви богини. Они не знали нужды, не знали скорби, сожалений, болезни и смерти.

Прошло сто лет с последней встречи бога и богини. Всемогущий бог решил: «Если я уничтожу все, что ей дорого, то она будет любить только меня».

Так бог и поступил. Богиня возненавидела его и исчезла навсегда, но почему?

Нуска замер. Его сердце билось часто-часто. Эта история… слишком сильно походила на то, что пришлось пережить самому Нуске. Он тут же дрожащим голосом задал вопрос:

– Подожди… что это за история?

Лишь секунду назад раздавался мелодичный звон, но вдруг он затих. Не сделав и шагу, Ниназу в одно мгновение оказался прямо перед ним. Он был так близко, что Нуска чувствовал его дыхание, наполненное темной дэ, а их взгляды встретились. Не успев разобрать другие черты лица, новоиспеченный эрд видел лишь красные выпученные глаза, что уставились на него, не моргая. Затем дух терпеливо повторил вопрос:

– Богиня возненавидела его и исчезла навсегда, но почему?

Нуска сглотнул. Никто не говорил ему о том, что дух будет задавать вопросы. Поэтому ему пришлось собраться с мыслями и подумать. К счастью, Ниназу не торопил, хоть взгляд его и был на редкость пугающим.

– Я думаю, что каждое живое существо, обладающее сознанием, имеет неприкосновенные драгоценности. Это могут быть мечты, стремления, люди либо вещи. И если разрушить эти драгоценности, то вместе с ними можно разрушить и живое существо, которое ими обладает. Как лекарь, я могу сравнить это с жизненно важными органами. То, чем мы дорожим больше всего на свете, – это орган, который позволяет нам жить дальше и двигаться вперед. Если лишить человека или бога этого органа… он либо умрет, либо перестанет быть самим собой.

Ниназу закрыл глаза, монеты на его плаще громко звякнули, а затем он вдруг задал второй вопрос:

– Значит, бог поступил неправильно? Именно он стал виновником смерти богини?

Нуска почувствовал, как будто его укололи в грудь. Неправильно? Бог ведь ждал ее сто лет. Он любил ее. Могут ли чувства быть неправильными? Может ли человек или бог откинуть и позабыть чувства, если посчитает их неправильными? Вряд ли. Вероятно, бог был безумен, но его нельзя винить за безумие и любовь. Во всяком случае, так думал Нуска. Поэтому он сказал:

– Бог не виноват в своих чувствах, ведь чувства не поддаются разуму. А все действия бога были продиктованы чувствами. Богиня была счастлива, а он, напротив, несчастен. Все живые существа стремятся к счастью. Однако именно бог виновен в смерти богини. Своими действиями он сделал несчастными их обоих.

Хоть Нуска и боялся прогневать духа, но также он боялся, что его уличат во лжи. Поэтому он просто выдал то, о чем думал.

Чего он не ожидал, так это того, что монеты вновь издадут звон, а дух отвернется и скажет:

– Я никогда не слышал такого ответа. Ты первый, кто сказал, что бог не виноват. Поэтому посмею спросить: что бог должен был сделать?

Так как Ниназу продолжил идти, вновь стал раздаваться мерный звон. Нуска последовал за ним, а заодно решил, что на этот вопрос дух не требует незамедлительного ответа.

Но что, бездна дери, бог должен был сделать? Разве на этот вопрос вообще может быть определенный ответ?

Если бы бог оставил все так, как есть, то остался бы несчастен. Раз богиня так и не вспомнила о нем за сто лет, то и подавно не вспомнила бы через тысячу. Вероятно, эти боги заведовали разными вещами, а потому не могли вместе присматривать за одним миром. А даже если бы присматривали, то богиня бы все равно уделяла все свое время только подданным.

Нуска вздохнул и невольно сказал вслух:

– Не влюбляться.

– Что? – переспросил Ниназу.

Нахмурившись, Нуска все же закончил свою мысль:

– Эта проблема не возникла бы, если бы боги не влюбились. Вероятно, существам, которые отвечают за целые… миры, вообще не следует влюбляться. На самом деле я не вижу другого решения. В ином случае кто-то все равно останется несчастен. Уничтожение целого мира нельзя сравнить с убийством одного человека. Вместе с миром сгинет вся история, вся память, все накопленные знания и живые создания. Это трагедия таких масштабов, которую человеку вроде меня трудно представить. Поэтому, вероятно, богам с самого начала не следовало влюбляться, если в их руках сосредоточены подобные ответственность, сила и власть.

Ниназу долго молчал. Лишь тихо звенели монеты, а свет отражался от его одеяний, яркими полосами и бликами скользя по стенам пещеры. Неизвестно, сколько часов они провели в молчании, ведь в бездне время текло по-своему. В какой-то момент Ниназу завернул за угол и вскользь бросил:

– Ты прав.