Вплоть до полудня на придворцовой площади раздавались удары хлыста и слышались крики: «Син жив! Вы, знатные hve и svishe, не посмеете хоронить его на моих глазах! Грязные hve, Син жив! Плачу своей shje, если это не так, слово эрда!»

Ситуация явно выходила из-под контроля. В это время Минхэ спокойно попивал травяной отвар вместе с Робэром.

Дарвельский юноша скромно сидел на краешке стула и неуверенно смотрел на статного хаванца, которого как раз сегодня утром назначили советником эрда.

Обычно советник был не нужен, но если вдруг эрд оказывался слишком молод или неопытен (или, как в данной ситуации, просто безумен), то эту должность могли по необходимости возродить. Советник ограничивал власть эрда: все принятые им единолично распоряжения также направлялись на утверждение советнику.

И Минхэ, ныне советник Скидана, мучась от ужасного похмелья, сидел напротив Робэра с позеленевшим лицом и очень мягко, но достаточно громко (иначе его не было бы слышно за раздающимися снаружи воплями) умолял:

– Робэр, я очень прошу вас серьезно поговорить с Нуской.

Когда Нуска, накричавшийся и измученный, вошел в маленькую и темную комнату Робэра, то первым, что он услышал, было:

– Что вы будете делать, если Син все-таки умер?

Гнев вновь застлал Нуске глаза, но он не смог поднять оружие или руку на хрупкого дарвельского священника.

– Я не допущу этого! – выкрикнул он, размахивая плетью в воздухе.

– Но если у вас не выйдет? – спокойно уточнил Робэр.

– Я сделаю так, что выйдет!

– Ваш учитель не смог, а вы так уверены, что сможете?

На секунду это поколебало уверенность Нуски.

Новоиспеченный эрд знал, что сейчас лишь немного приблизился к уровню Минхэ, который, как оказывается, учился обращению дэ на протяжении трех сотен лет. Уважение, которое Нуска испытывал к силе и опыту учителя, не позволило ему так легко сказать: «У него не вышло, а у меня точно получится!»

Робэр вновь мягко обратился:

– Давайте поговорим, Нуска. Мне есть что вам сказать. А также есть о чем попросить. Пожалуйста.

Робэр и впрямь располагал к себе, а его голос и даже обстановка вокруг него успокаивали. Рыжие волосы священника немного отросли, кончики прядей уже прикрывали уши. А голубые глаза… хоть и не были такими же яркими, как у Сина, но заставили Нуску покориться. Именно этот холодный, но мягкий цвет усмирил бурю в сердце новоиспеченного эрда.

Нуска убрал оружие, а затем упал на деревянный стул. Казалось, силы его покинули, а голова поникла. Длинные волосы упали на лицо, скрыв его выражение.

Робэр поднял второй стул, передвинул поближе и сел напротив Нуски. Даже черные одежды, что были на священнике, путали все мысли в сознании Нуски.

– Для начала ответьте на мои вопросы, Нуска. Что вы будете делать, если Син умер, а вернуть его к жизни невозможно? Что вы будете делать, если он вернется к жизни, но сохранит воспоминания, а затем вновь возненавидит себя и будет желать смерти? Что вы будете делать, если он возродится, но совершенно позабудет о прошлом? Что вы будете делать, если он… – Робэр на секунду запнулся, кашлянул в кулак, но все-таки закончил: – …заведет семью, детей и не будет иметь никаких дел с дворцом или вообще покинет Скидан?

Сердце болело. Какое из двух – непонятно. Болело так сильно. Нуска схватился за халат на груди и чуть не порвал его.

Больно. Слишком больно об этом думать. Нуска не хотел думать, он желал делать. К чему все эти печальные разговоры? Нуска просто должен сделать все, что от него зависит, не к чему думать…

Робэр поднялся, его одежды тихо зашуршали. Он присел на пол напротив Нуски, а затем мягко взял его за руки. Нежный взгляд священника упал на страшные шрамы.

На этих руках, повидавших все беды этого мира, не нашлось живого места. Шрамы, ожоги, мозоли и глубокие красные рубцы, идущие от запястий к плечам. Трудно было представить, через что пришлось пройти человеку с такими руками. И Робэр понимал это.

Священник, подняв мягкий взгляд на Нуску, сказал:

– Я спрашиваю об этом не для того, чтобы вы страдали. Моя мечта – это избавление человечества от страданий. Когда я вижу, как вам больно, мне тоже становится больно. Поэтому я задаю эти вопросы не потехи ради, а потому что любое сомнение в вашей душе неизбежно приведет вас к смерти в бездне. Ваша бездна – это наш дарвельский ад, вероятно, мы просто называем это место по-разному. Поэтому я примерно представляю, с чем вам придется столкнуться.

Нуска хранил молчание. Даже самый первый вопрос причинял ему нестерпимые мучения. Эти два месяца… Нуска держался лишь благодаря мысли, что Син когда-нибудь вернется. Если даже на секунду представить мир, в котором…

«Я пришел в этот мир, но тебя в нем нет».

Руки Нуски задрожали, но Робэр лишь усилил хватку. Холодные и потные, дрожащие от страха руки эрда священник крепко держал в своих теплых ладонях.

Робэр склонил голову и начал тихо молиться о благополучии Нуски. Закончив с молитвой, священник вновь поднял голову и сказал:

– Нуска, вы должны думать не только о своем благе. Вы не сможете быть счастливы, если Син будет несчастен. Ведь именно поэтому вы не забрали души всех скиданцев, чтобы вернуть его к жизни. Я прав?

Нуска закусил губы.

Больно. Как же больно. Подобно Сину, Нуске хотелось вырвать собственное сердце из груди. Подобно Тиаме, Нуске хотелось спрятать его в ящик и никогда больше не доставать.

– Нуска, вы должны дать ответ. Кому в первую очередь вы желаете счастья? Ради кого вы все это делаете? Ради кого вы готовы спуститься даже в бездну?

И в этот момент Нуска понял. Он резко выпрямился, а в его потухших глазах вновь вспыхнуло пламя.

Робэр с улыбкой подсказал:

– Вы делаете это не ради себя, а…

– Ради Сина, – закончил Нуска.

Если позабыть всю боль, что Нуска испытывал, если не думать о тоске и невыносимом чувстве потери… Какова была его истинная цель? Разве он желал лишь вернуть его к жизни? Нет. Возможно, этого было достаточно, чтобы он был счастлив. Но этого недостаточно, чтобы Син был счастлив.

Нуска не только хотел прервать свои страдания. Нет, он хотел совсем, совсем не этого!

Нуска хотел, чтобы Син был счастлив.

Слова, которые было так тяжело сказать, ответы на вопросы, которые было невозможно вообразить, сами выскочили из него:

– Если я не смогу вернуть Сина к жизни, то продолжу исполнять долг эрда до тех пор, пока не появится более подходящая на этот пост кандидатура. Если он будет помнить все, что с ним случилось, и мучиться, то я разделю с ним это бремя. Если он позабудет все… то я никогда не расскажу ему о прошлом и буду помогать, наблюдая издалека. Если он изберет другой путь, то я не буду вмешиваться в его жизнь. Потому что я хочу, чтобы он был счастлив.

Робэр улыбнулся и кивнул.

– Я так рад, что вы это поняли. Я так рад, что смог чем-то помочь.

– Вы и впрямь мне сильно помогли, – пробормотал Нуска, а затем взглянул на священника. В глазах новоиспеченного эрда наконец показались проблески разума, а безумие – стихло. – Неужели этому учит дарвельский бог?

Робэр на секунду запнулся, опустил взгляд, а затем со вздохом поведал:

– Дарвельский бог учит смирению. Нуска, вы понимаете, что ни один дарвелец не может, как вы, сказать: «Я спущусь в бездну». Нам это недоступно. Мы слабы. Но, прожив некоторое время в Скидане, я задумался… Разве сила скиданцев лишь в дэ? Это не так. Просто вам недоступно смирение. Это порой делает вашу жизнь невыносимо горькой, но также толкает вас на великие подвиги. Если бы и я когда-то отказался смириться и отправился вслед за Миелой в Скидан… быть может, мой брат все еще был бы жив? Если бы отринул смирение и помог вашему брату сбежать из Дарвеля… может, и он был бы жив? Смирение дарует лишь душевное равновесие, оно оправдывает нашу слабость, но не дарует силы для того, чтобы бороться с судьбой.

На этот раз Нуска взялся за руки Робэра и уверенно сказал:

– Это не так. Когда умерли мои отец и мать, я был слишком мал, чтобы спасти их. Если бы я до сих пор корил себя за это, то, наверное, сошел бы с ума. Ну, в смысле, окончательно… Есть вещи, на которые мы не можем повлиять. И порой мы действительно слишком слабы. В таких ситуациях ничего не остается, кроме как смириться, но…

Нуска ненадолго замолчал и посмотрел в окно. Груша уже отцвела, а зеленые листья покрыли ветви, тихо шурша на ветру.

– Сейчас я достаточно силен, чтобы противостоять судьбе. И поэтому сделаю все, что в моих силах.

Робэр тихо рассмеялся и кивнул, а затем сказал:

– Тогда позвольте и мне разок выступить против судьбы и отринуть смирение. Я желаю спуститься в бездну вместе с вами.

Несколько дней подряд Нуска слушал очень подробные рассказы Минхэ о бездне. Теперь он отчетливо понимал, почему понадобился разговор с Робэром. В таком опасном месте если Нуска хоть на секунду потеряет контроль или утратит решимость, то может легко распрощаться с жизнью.

Самым опасным, что водилось в бездне, были духи: Нергал, Ниназу и Эрешкигаль.

– Если услышишь топот копыт, то прячься. Нергал постоянно патрулирует бездну верхом на пятиглавом скире. Он убивает каждого, кого встречает. Не дыши, не двигайся и даже спрячь свою дэ, иначе он обнаружит тебя. Если ты услышишь тихий звон – то это звенит плащ Ниназу. Если понадобится, обратись к нему, он обязательно поможет. И… Эрешкигаль. Я ничего не знаю о ней, потому что, когда я был в бездне, она еще не стала духом. Будет лучше, если ты не встретишь никого из них. Тварей старайся не убивать: это поднимет лишний шум. Передвигайся тихо, не спи и не ешь без необходимости. Тяжелее всего будет противостоять темной дэ. Ее концентрация губительна для человеческого тела и разума, тебе придется лечить себя, но делай это только тогда, когда поблизости нет Нергала. Что по поводу входа в бездну… к сожалению, я не могу помочь. Я и сам не знаю, как оказался там.

Нуска сразу же все записал на случай, если забудет. Собрав провизию, поддев стальную кольчугу под одежду и плащ, прихватив меч, выкованный Минхэ, Нуска покинул драконий дворец.

Напоследок учитель сказал:

– Я даю тебе неделю. Если по прошествии недели ты не вернешься, то я спущусь за тобой, даже если это будет стоить мне жизни.

Нуска хотел возразить, но учитель уложил руки ему на плечи и, горько улыбнувшись, сказал:

– Ты мой ученик. Я отношусь к тебе как к сыну. Я пойду за тобой даже в бездну. Поэтому постарайся не задерживаться.

Нуска отправился на север. Близ Дивура, деревеньки, когда-то спасенной эрдом, новоиспеченный эрд встретился с Робэром.

– Вы уверены? – первым делом уточнил Нуска.

Но священник только рассмеялся в ответ:

– Уверен! Я не задержу вас. Я не планирую заходить слишком далеко. И вряд ли вам придется выводить меня обратно.

Нуска остановился и, нахмурившись, спросил:

– Бездна дери, зачем ты вообще туда идешь? Что это значит?

– Узнаете, когда спустимся. А теперь давайте займемся поисками…

Однако сколько бы Нуска ни искал, ни припоминал подробности сна о Маре, он не мог найти вход. Да и если бы простой смертный мог так легко попасть в бездну, то о ее местонахождении всем давно было бы известно.

Нуска продолжал двигаться даже ночью. Хоть он и сбавил шаг, подстраиваясь под Робэра, но такие длительные прогулки явно не были по силам обыкновенному священнику. Впрочем, Робэр не жаловался, даже наоборот, выглядел на редкость воодушевленным, а также немало помогал в поисках.

Обыскивать приходилось каждый куст, каждую яму, каждое дерево, камень и пещеру. В какой-то момент даже Нуска свалился без сил. Прошло уже два дня, а толку не было. Они разбили лагерь посреди леса, поели и устроились на ночлег.

Посреди ночи Нуска уловил дуновение темной дэ. Он вскочил и сразу же обнажил меч. Костер уже был потушен, а посреди лагеря… стоял старый седой волчак.

Нуска сразу же разбудил Робэра, а затем вышел вперед, выставив меч, однако волчак не предпринимал никаких действий. Черная свалявшаяся шерсть и яркие голубые глаза волчака пробудили в Нуске воспоминания.

Волчак вскинул голову и горестно завыл. Нуска же спрятал меч в ножны.

– Он не будет нападать? – робко поинтересовался Робэр.

Нуска с улыбкой отозвался:

– Не будет. Когда-то я спас ему жизнь.

Волчак долго смотрел на Нуску, а затем развернул морду на север и, переставляя старые больные лапы, направился в глубь леса.

– Робэр, быстрее собираемся и идем! – скомандовал Нуска.

В голове сразу завертелись все рассказы Сина о волчаках. Эти звери были невероятно умны и проницательны, а также могли общаться с помощью дэ. К ним нельзя было относиться как к обыкновенным животным. Если волчак так внезапно нагрянул к ним ночью, показался и привлек к себе внимание, то он наверняка хотел им что-то сказать.

Поэтому Нуска сразу же принял решение и вместе с Робэром последовал за волчаком.

Они продирались через непроглядную чащу. Было так темно, что Нуска не видел собственных ног. В какой-то момент он понял, почему Минхэ не мог указать на точное место.

«Да разве в этом лесу можно сориентироваться? Я кроме веток и колючек ничего не вижу».

Вскоре потянуло тяжелой темной дэ. Когда Нуска это понял, он… чуть не провалился прямиком в бездну. Робэр тут же подхватил его под плечи и вытащил обратно.

– Вот это удача! – воскликнул он. – Нам очень повезло, что вы наступили именно в эту яму!

Нуска тоже рассмеялся. Еще бы он не свалился в первую же яму!

Волчак пропал из виду. Нуска как следует осмотрел вход и понял, что придется прыгать. Робэра эта новость тоже не обрадовала, но он с готовностью спросил:

– Идем?

Но Нуска лишь покачал головой и ответил:

– Нет. Дождемся рассвета. А еще спрячьте лицо и голову под плащом.

Он решил в точности следовать всему, что почерпнул из давних разговоров с Риннэ. Он не мог сказать, что из этого было догадками, а что – правдой, но сейчас нельзя было действовать, не подумав.

Робэр не стал спорить, поэтому близ реки они пополнили запасы воды, перекусили и прилегли отдохнуть.

Когда на горизонте забрезжил рассвет, путники уже были готовы. Не задумываясь, новоиспеченный эрд сделал первый шаг.

Нуска, рассеивая сумрак, ступил в бездну.