Глава 80. Винсент.

- Николь?! Что ты тут делаешь? - вскрикнул я от удивления, поднимаясь с места.

Ворвавшись в кабинет, она выглядела так, будто бежала от кого-то. Её внешний вид заставил меня немного напрячься. Она была взволнована, и это меня настораживало.

Она сразу бросилась ко мне, словно не замечая присутствующих в комнате Леонарда и Моргарта. Хоть я и хотел, чтобы она не присутствовала при всем этом действии, я был рад, что она оказалась рядом. Она казалась потерянной и восполненной какой-то тревогой.

- С тобой всё в порядке? - спросил я тревожно, осматривая её, пытаясь найти хотя бы долю спокойствия в её глазах.

Но она молчала, лишь сильнее обнимая меня. Я почувствовал её дрожь и понимал, что что-то не так.

- Ты! Это всё ты виновата! - вдруг сорвался с места замминистра, направляясь к нам. Его лицо было красным от гнева, а голос исполнялся недовольством. Но Леонард мгновенно успел его одернуть, заставив замереть.

Я же быстро завёл Николь себе за спину, защитный инстинкт сработал незамедлительно. Она нуждалась в защите, и я готов был сделать всё возможное, чтобы её уберегать от этой ненормальной ситуации.

- Сядь на место, Майкл, - произнёс я сквозь зубы, обращаясь к замминистра. Его неуместные обвинения только добавляли напряжённости в атмосферу.

На меня накатывал гнев на его безумные измышления, но мне требовалось оставаться сосредоточенным. Мне хотелось знать, почему Николь оказалась здесь, но сейчас было не самое удобное время. Вместо этого я решил вернуться к замминистра с вопросами.

- Что ты имел в виду, говоря, что это она во всём виновата? - спросил я, глядя в его глаза, полные ненависти и упрёка.

- Она! Это всё из-за неё! - ткнул пальцем Майкл мне за спину. - Если бы не она, то я бы не стал этого всего делать!

Я и Леонард быстро обменялись взглядами. Стало сразу понятно, что у него личные счёты со мной, и это лишь усугубляло ситуацию.

- Ты не достоин любви и счастья! - продолжал кричать Майкл, его голос звучал всё громче, наполненный болью и яростью. - Это ты! Ты погубил их! Ах, моя дорогая Эмилия...

Каждое его слово резало слух, как острые ножи. Я чувствовал, как гнев и защитный инстинкт накаляются у меня внутри, но при этом понимал, что нельзя позволять эмоциям взять верх.

- Что вы имеете в виду? - послышался голос Николь из-за моей спины, и я почувствовал, как её напряжение нарастает.

- А то ты не знаешь, как прозвали твоего «благоверного», - начал иронизировать Моргарт, его голос был наполнен пренебрежением.

- Я не понимаю о чём вы, - ответила Николь, и мне стало плохо от того, что ей пришлось слышать это.

- Ты думаешь, что его просто так назвали «Кровавым герцогом»? - его тон стал чуть спокойнее, но в этом спокойствии скрывалась язвительность.

Николь появилась из-за моей спины, её решительный настрой побудил её подойти ближе. Я заметил её явное желание услышать, что он скажет, и одновременно вновь занял позицию, прикрывая её, на случай непредвиденных обстоятельств.

- Ты ведь должна знать, - продолжал Моргарт, будто стремился уколоть её словом. - Люди говорят, что он не просто герцог, а человек, способный на ужасные вещи. Его прошлое окутано тайнами, а некоторые шепчут о его тёмных делах. А ведь все началось, когда он только перенял свой титул от отца…

- Это не имеет никакого отношения к Николь, - раздался голос Леонарда, который, как и я, понял, к чему ведёт Моргарт.

- Это случилось, когда мы были ввязаны в войну с Анхилией, - продолжил Моргарт, словно не слышал никого. - Винсент тогда командовал вверенной ему ордонансовой ротой, в которой служил мой сын, который погиб. Все погибли! В живых остался только он! А ведь если бы не его приказ, может, все были бы живы!

Я почувствовал, как каждое слово Моргарта отзывается в моём сердце. Он не просто обвинял меня - он метил в самое сердце Николь. Я видел, как она напряглась, и внутренне готовился защитить её от этой тёмной атмосферы, которая окружала нас.

- Это был слишком сложный бой, и вы это прекрасно знаете! - снова вмешался Леонард, его голос был полон резко поднятого фона. - Силы были не равны! Если бы не приказ Винсента, мы бы погибли все! Он смог задержать вражеские войска, пока не прибыла помощь!

- Вздор! - снова начал кричать Моргарт. В его голосе звучало отчаяние и ярость, и я понимал, что его казалось ничто не может остановить в этот момент.

- Он тоже был сильно ранен и чудом выжил! - продолжал защищать меня Леонард, стараясь успокоить обстановку.

- Если так, то он тоже должен был погибнуть! Вместе со всеми! Как настоящий командир! А он всего лишь трус, который прикрылся своими подчинёнными!

Я слушал все его обвинения, и в моей памяти вспыхнули воспоминания о той войне. Это было так давно... Но я снова увидел те моменты - тревогу, боль, страх и, наконец, мужество, которое понадобилось, чтобы принимать трудные решения в условиях жестокой реальности.

Каждое слово Моргарта, каждое его оскорбление - это было как нож, вонзающийся в сердце, словно он знал, какие раны я всё ещё нёс внутри. Я вспоминал, как в самые критические моменты приходилось верить в силу командного духа, в возможность спасти хотя бы кого-то, даже ценой своей жизни.

- Ты не понимаешь, что значит быть на поле боя, - произнёс я, чувствуя, как стараюсь сохранить спокойствие. - В ситуациях, когда на кону стоят тысячи жизней, личные интересы или привязанности неизбежно отходят на второй план перед необходимостью принимать ответственные решения. Да, я знаю о горе, и я не пытаюсь оправдать себя, но поверь, ни один из нас не хотел терять своих людей.

Моргарт отвёл взгляд, но я заметил, как его гнев всё ещё бурлит под поверхностью. Я знал, что его сердце было полным горя - горя за сына, за все те утраты, которые он и его семья понесли.

- Ты говоришь, что я трус, но настоящая смелость - это не отсутствие страха, а умение действовать, несмотря на него, - продолжал я, внимательно сосредоточенным на нём. - Каждый из нас прошёл через бурю страха и ощутил свою уязвимость. Я делал то, что мог и не убивал намеренно своих людей. Каждый из них достоин звания героя!

- Но орден получил ты! - съязвил Моргарт, его голос был полон злобной иронии, и это как будто только подогревало его ненависть.

Я почувствовал, как напряжение в комнате нарастает. Выражение лиц присутствующих стало более настороженным, и я знал, что нужно сохранять хладнокровие. В каждом его слове звучала глубокая уязвимость; его гнев был не только на меня, но и на ту систему, которая позволила жертвовать людьми ради победы, и это было трудно игнорировать.

- Да, орден был вручен мне, - ответил я, стараясь говорить с уважением, но твёрдо. - Но я никогда не забывал тех, кто служил и пал в бою. Этот орден - это не только моя заслуга, он принадлежит каждому, кто был рядом в тот момент. Я несу ту тяжесть, которую вы все даже не понимаете.

Моргарт замер на мгновение. Я видел, как его взгляд проясняется, как будто он начинает слышать слова, которые пытался оттолкнуть. Я знал, что эта ситуация была не только о прошлом, но и о будущем всех нас - о том, какую историю мы можем создать вместе, если перестанем делить друг друга по ранам и потерям.

- Я не говорю, что нужно забыть, - продолжал я, направляя свой взгляд на Николь. - Я говорю, если бы не эта война, мы бы никогда не узнали, как ценна жизнь. Мы должны извлечь уроки из нашего прошлого, чтобы строить лучшее будущее.