Мой шестой арест произошёл в 1974 году. Социальные условия, в которых я тогда находился, полностью отличались от тех, что были до пятого заключения. Благодаря службе имамом в мечети, у меня были обширные социальные связи. Сначала я начал проводить намазы в мечети Имама Хасана – небольшой мечети в переулке, – а затем перешёл в мечеть Карамат, которая была значительно больше. Важность этой мечети заключалась не только в ее размерах, но и в ее расположении: она находилась в стратегически важном месте, рядом с религиозным центром города – святыней Имама Резы и духовными школами. С другой стороны, она была близка к современной части города, где располагались университет и кинотеатры, а также к базару и торговым кварталам. Таким образом, мечеть стала местом встречи групп, которые обычно были разделены и конфликтовали между собой: торговцы, семинаристы и студенты университетов.

Деятельность этой мечети расширялась, что вызвало обеспокоенность властей, и в итоге они вмешались, запретив мне проводить там намазы.

Через три месяца я вернулся в мечеть Имама Хасана, которая из-за своих скромных размеров и удаленного расположения не привлекала внимания спецслужб. Как только я начал проводить намазы в этой маленькой мечети – «размером с голубиное гнездо», как говорится в благородном хадисе, – семинаристы, студенты и торговцы потянулись туда. Вскоре мечеть стала для них тесной, и руководству пришлось расширить ее, так что она стала даже больше мечети Карамат. Чтобы снизить подозрения властей, я проводил намазы только по субботним вечерам и читал урок по «Нахдж аль-Балаге»[75], который собирал огромное количество людей.

Помимо службы в мечети, мой дом также посещали люди из разных слоёв общества: они приходили с вопросами, просьбами, предложениями и дискуссиями. Я принимал всех с радушием, и иногда эти встречи затягивались до полуночи. Причём посетители приезжали не только из Мешхеда, но и из других городов.