Через некоторое время пришёл надзиратель и сказал мне собирать вещи. Потом отвёл меня в камеру четырнадцать, на другой стороне строения, которая была немного просторнее прежней, однако темнее её: до такой степени, что я не видел даже чёток в моих руках! Через день я вошёл в курс тюремного распорядка: дверь камеры открывалась трижды в день на время еды, и ещё раз открывалась для уборки: заключённым давали веники, чтобы они подметали камеры.

Прошли утренние часы следующего дня. Потом я съел обед и немного поспал. Затем проснулся и позвал надзирателя. Он подошёл. Я сказал ему: «У меня есть некоторая сумма, я тебе дам денег, чтобы ты мне купил арбуз». Он ответил: «Очень хорошо». Через некоторое время принёс арбуз. Я спросил: «Есть у тебя нож?» Он ответил: «Да». Вошёл с ножом в камеру. Конечно, правила тюрьмы это запрещают, ведь есть вероятность, что з/к воспользуется моментом, завладеет ножом и нападёт на надзирателя. Однако этому надзирателю, как и многим другим, с кем я сталкивался в предыдущих тюрьмах, не приходило в голову, что подобный мне человек на это способен. И вот надзиратель был занят разрезанием арбуза, дверь камеры оставалась открытой и мимо проходил саваковец. Увидев всё это, он пришёл в ярость. Подозвал к себе надзирателя и начал его распекать, объясняя ему, как опасно его поведение. Потом приказал надзирателю:

– Сними с него очки. Очки в тюрьме запрещены!

Надзиратель отобрал мои очки и запер дверь.

Когда дверь камеры была открытой, я заметил в тюремном коридоре что-то необычное: много движения и суеты, которых не было раньше. Продолжалась эта активность и после того, как дверь камеры закрылась. Доносились звуки открываемых и запираемых дверей. Я продолжал прислушиваться к шумам, и вдруг издали донеслись стоны и вопли, свидетельствующие, что кого-то пытают с крайней жестокостью. А вскоре услышал я голос мужчины, которого тащили в сторону одиночек, а он в муках стонал. Я попытался разглядеть его сквозь щели в двери и увидел талиба, которого я знал. У него была сбрита борода, и палачи его несли на себе или волокли. Его так сильно измучили, что он не мог стоять на ногах!