Через некоторое время машина остановилась, и меня вывели. Повязку с глаз сняли. Я увидел просторное помещение с высоким потолком, по краям которого располагалось несколько маленьких комнат. Это место больше напоминало большой склад. Позже я узнал, что это часть огромной конюшни на краю Мешхедского гарнизона – там я уже отбывал заключение. Меня довели до конца этого помещения, там была дверь и вход в следующее, опять похожее на большой ангар. Посередине этого второго ангара я увидел длинное низкое строение: длина метров двадцать и ширина примерно пять с половиной. На каждой длинной стенке, с обеих сторон, имелось по десять небольших дверей. Это были новые камеры-одиночки, построенные внутри старого помещения.

Как я уже говорил, в Мешхеде не было специальной тюрьмы для политзаключённых. Во время моего третьего и четвёртого арестов меня держали в военной тюрьме рядом с караульным помещением. В том же году в конце гарнизона построили отдельную зону для политических, проделав для неё отдельный вход.

Всего тут было двадцать одиночных камер. С двух сторон этого низкого здания были водопроводные краны и простейшие санитарные приспособления. Меня поместили в четвёртую камеру. До сих пор я ещё не бывал в столь тесном помещении: квадрат с длиной стороны полтора метра. Причём не было ни окошка, ни освещения внутри: царила полная тьма. Заключённый видел свет только при открытии двери или глазка в двери.