Перед вторым заседанием – апелляционным – мне предстояло пройти ряд бюрократических процедур в военной прокуратуре. Там я заметил молодого офицера, который пристально меня разглядывал, словно хотел о чём-то предупредить.

Когда я приблизился, он тихо сказал:

– Хочу дать вам совет.

– Прошу.

– Откажитесь от речей вроде той, что произнесли на первом суде. Если они заподозрят в вас неординарные способности – ужесточат меры. Притворитесь простаком, введённым в заблуждение!

Я поблагодарил его, хотя прекрасно понимал: перед спесивым судом, смотрящим на богословов свысока, подобная тактика не сработает. Каково же было моё удивление, когда в зале апелляционного суда я увидел того же офицера – теперь в роли секретаря!

Председатель суда – известная личность, бывший генеральный прокурор – устроил мне настоящий допрос, требуя мнения по различным вопросам. Затем, обратившись к советникам, изрёк:

– Этому человеку нужно лет десять тюрьмы, чтобы он мог всерьёз заняться писательством и исследованиями!

«Мы принадлежим Аллаху и к нему возвратимся!» – ответил я.

Конечно, председатель суда таким образом пошутил, однако смысл его шутки подтверждал мнение молодого офицера. Слушание же закончилось тем, что утвердили приговор суда низшей инстанции.

Однако на свободе я пробыл недолго. Вновь в месяце мехр я был арестован и в пятый раз попал в тюрьму. Четвёртый мой арест датируется вторым числом мехра 1349/24-м раджаба 1390 г. лунного календаря хиджры (24 сентября 1970), а пятый – 6-м мехра 1350/7-м шаабана 1391 г. лунного календаря хиджры (28 сентября 1971).