Я был вновь арестован в 1349 г. (1970) после того, как у САВАК накопилось множество доносов против меня. В один из вечеров этого года я сидел и слушал «Голос Палестины». Это было время событий «Чёрного сентября» – кровавой расправы над палестинцами в Иордании. Это было крупное событие, большая политическая трагедия. И перед лицом её мы ничего не могли сделать, нам оставалось лишь приникнуть к радиоприёмникам, обливаясь в душе кровавыми слезами, и слушать «Голос Палестины», последние новости о резне.

Я помню, что в тот вечер по радио зачитывали телеграмму, которую Ясир Арафат отправил из Иордании в Каир, где проходила арабская конференция в верхах. И я записал текст телеграммы, которую диктор повторил не единожды. Я до сих пор помню некоторые фразы из этой телеграммы, такое эмоциональное воздействие она оказала на меня. Когда в 1359 г. (1980) Ясир Арафат посетил Тегеран, я ему напомнил некоторые фразы, например эту: «Целое море крови… 20 тысяч убитых и раненых…» На что Ясир Арафат ответил: «Скорее 25 тысяч!»

В то самое время, когда я слушал радио и записывал слова диктора, появился мой брат Сейед Хади, ошеломлённый и испуганный, и воскликнул: «Вы здесь?!»

– А где мне быть? – спросил я.

– Значит, вас не арестовали? – воскликнул он.

– Вы же видите, что я сижу перед вами.

Брат сел, отдышался и рассказал: «Я был в мечети Гоухар-шад, и там один из них (он назвал имя человека, враждебного исламскому движению, сторонника угнетательского режима) объявил: «Сейеда Али Хаменеи арестовали». Я сразу встал и поспешил к вам домой».

Мой брат, убедившись, что я дома, ушёл; но меня это происшествие озадачило. Сначала я не придал ему большого значения. Перед полуднем следующего дня, согласно сложившейся у меня привычке, я зашёл в дом отца. Каждый день я проводил с ним часок, обсуждая юридические и богословские вопросы. И вот я сидел у отца, когда в дверь постучали. Открывать пошла мама, через некоторое время вернулась в испуге:

– Приходили два саваковца и спрашивали тебя.

– И что вы им ответили, мама?

– Сказала, что его здесь нет.

– Мама! Зачем же говорить неправду?

– Они же волки! Нужно было охладить их злость.

И она вылила свой гнев на САВАК и саваковцев, обвиняя и проклиная их.

Отец встревожился; печаль и беспокойство отразились на его лице. Жалостливым тоном он спросил меня: «Что случилось? Опять навлекаешь на себя беду?!»

Я попытался успокоить отца и мать, снять скорбь с их душ. «Наверняка в этот дом зашли по ошибке, – предположил я. – Сейчас проблем у меня нет!»

Однако я понял, что двое саваковцев теперь зайдут и в мой дом, следовательно, нужно было их опередить и предупредить супругу, чтобы её не застали врасплох. Я попрощался с родителями и поспешил к себе. Придя домой, увидел, что всё как было, никто за мной не приходил. Я рассказал супруге, что произошло.