В те дни, пока я находился в заключении, до меня доходили сведения, что ситуация в стране развивается вопреки желаниям правящего режима. После впечатляющих исламских мероприятий в священный месяц рамадан во многих мечетях началась волна арестов.

Среди задержанных по этому делу оказались и некоторые наши соратники, в том числе мученик Баханар – будущий премьер-министр, который в 1981 году вместе с тогдашним президентом Раджаи пал жертвой теракта, организованного группировкой «Моджахедин-е Хальк». Также были арестованы несколько тегеранских проповедников. Хотя эти заключённые содержались в той же тюрьме Кезел-кале, встретиться с ними не представлялось возможным – их разместили в другом корпусе.

По некоторым дням недели тюремное начальство позволяло нам подышать и воспользоваться солнышком: четвертьчасовые прогулки в тюремном дворе. Правда, разрешение это давали только тем, у кого кончились допросы. А они могли тянуться до двух месяцев и дольше, в зависимости от того, требовало ли обвинение длинного или короткого срока.

В один из прогулочных дней я увидел в углу двора заключённого лет пятидесяти-шестидесяти, высокого, держащегося степенно и спокойно. Его чистая аккуратная одежда говорила о том, что он – из числа влиятельных людей. Я спросил о нём, сказали, что это бригадный генерал Карани. Генерал Карани был одним из высокопоставленных офицеров шахской армии, при этом занимавшийся революционной и, возможно, религиозной деятельностью. Он установил косвенную связь с аятоллой Милани и предложил совместно возглавить революционное движение. Хотя я слышал об этом плане, нам не было известно отношение самого аятоллы Милани к этому предложению. В итоге замысел был раскрыт, что привело к аресту Карани и его связного (родственника аятоллы). Карани получил три года тюрьмы.

Ещё до победы Исламской революции Карани, по предложению имама, был введён в члены Революционного совета, а после революции был назначен главой объединённого армейского штаба. В итоге он погиб от рук группировки «Форкан»[58].