В этой тюрьме меня продержали полтора месяца, во время которых со мной случалось и смешное, и прискорбное. В один из первых вечеров, когда я был в камере и мне ещё не разрешали выходить из неё, я услышал голоса новых людей, говорящих на тегеранский манер. Я понял, что это новички. Прислушался и узнал, что их арестовали несколько часов назад. Кто-то из них открыл оконце в моей двери и увидел меня. Спросил моё имя, я ответил и добавил, что я семинарист из Мешхеда. Они также представились мне и рассказали о причине их задержания. Это была группа молодых работников и торговцев с базара, которые в соборной мечети базара слушали проповедь одного из революционных проповедников, и он так воспламенил их, что они начали выкрикивать лозунги, на них набросились полицейские, схватили и доставили в тюрьму. Я очень был рад пообщаться с ними, так как с хузестанцами я тогда ещё не познакомился. Через несколько часов я вновь услышал говор: их выпускали. С их уходом я словно что-то потерял.

Потом я прочитал вечерний намаз и сидел, читая молитвы, принятые после намаза. Вдруг глазок моей камеры вновь открыл один из этих же людей и объявил мне: «Господин Сейед, я вернулся!» Я спросил об остальных, и он ответил, что их освободили. Этот человек, следовательно, был среди них выделен. Его оставили в тюрьме, причём надолго. Позже, когда двери моей камеры открылись и я получил право выхода в любое время, он приходил ко мне для разговенья. Общаясь с ним, я увидел, что это человек до крайности простоватый и наивный. Кстати, в противоположность ему, большинство других, с кем я вместе сидел – молодые ремесленники и торговцы с базара, участники иранского исламского движения, – были людьми здравомыслящими и сообразительными.

Но этот человек – такова была его простота и доверчивость – просил у надзирателей, чтобы они его выпустили! Хотя ясно, что служаки совершенно не имеют таких полномочий. Но он так им надоел просьбами, что бедный надзиратель вынужден был дать ему слово, что в такой-то день его освободят! Наш товарищ по этому поводу очень радовался, счастье, можно сказать, переполняло его. Пришёл ко мне и рассказал о данном ему обещании, и предлагал: «Я готов выполнить любое поручение на воле!»

В конце концов меня освободили, а он остался за решёткой! Я слышал, что суд приговорил его к году заключения – может, на чуть меньший срок.

Преступление его было столь же удивительным и смехотворным. В его записной книжке нашли бейт простонародного стихотворения, смысл которого был сомнителен или глуп, да и с точки зрения поэтического стиля это не имело ценности, плюс ошибки в грамматике. Этот бейт был насмешкой над Реза-ханом и гласил:

جمله گویید از برنا و پیر لعنة الله رضا شاه کبیر

Говорят и стар, и млад:

Реза-шах, будь ты проклят!

За это надуманное правонарушение несчастного простака приговорили к тюрьме! Этот пример показывает, насколько глупы тогда были судьи.