Пришёл месяц рамадан, а с ним – уместность более плотных связей с людьми. Начальнику полиции очень не нравилась наша популярность среди народа – которая стала некоей нашей крепостью, – и он ломал голову над тем, что город может противопоставить ссыльным. Не раз он пытался показать свой дурной нрав. Но, к счастью, с наступлением месяца рамадан начальник полиции уехал в двухнедельный отпуск, а на его должность заступил молодой, разумный и понимающий офицер, встреча с которым показалась нам дружеской и сочувственной. Первая наша встреча с ним состоялась в мечети – и уже то, что полицейский офицер пришёл туда повидать нас, было делом необычным.

Однажды вечером я с двумя ссыльными братьями шёл по улице города, когда возле нас остановилась машина. Из неё вышел молодой офицер и попросил возможности поговорить со мной наедине, обсудить секретный вопрос. Я оставил двух братьев и немного с ним прошёлся. И он сообщил мне, что ссыльных Ираншехра хотят разделить по трём городам: одного в Джирофт, другого отправят в Изе, а третьего – в Эклид. (Четвёртого к тому времени уже освободили.) Офицер попросил, чтобы новость не разлетелась. Я передал её братьям. В это время молодой офицер был накануне отъезда из Ираншехра, так как начальник полиции вернулся из отпуска. Совсем скоро нам действительно передали распоряжение готовиться к смене места ссылки. Ночной порой явилась полиция и потребовала у господина Рахими собраться. Потом сказали мне: «Вы также будете этапированы через два часа». Мы попытались уговорить их отложить нашу высылку до утра, но они настаивали на ночной отправке. Тайну этого решения мы тоже понимали. Приехали мы в этот город неизвестными чужаками, а сейчас нас даже высылают ночной порой, так как городские власти боятся народной реакции на это!

Господин Рахими паковал вещи и завязывал дорожный мешок, а полицейские торопили его. Когда они слишком на него насели, терпение господина Рахими лопнуло, и он произнёс против полиции и её начальника краткую, но обжигающую речь, слова которой до сих пор звучат у меня в ушах. Он заявил: «Не верьте лжи этой падающей власти, она вот-вот рухнет, и возвысится правление исламское!» Эту боевую речь он продолжал и дальше, хотя мы в то время считали, что такие слова – лишь лозунги и не более того. Мне самому даже стало неловко от его страсти и боевитости, которые показались мне неуместными.

Как бы там ни было, но господина Рахими увезли и настала моя очередь. Я отсылался в Джирофт. Сказал им так: «У меня есть машина, и я должен ехать своим транспортом!» «Это невозможно», – ответили мне. «Тогда я отказываюсь ехать, – заявил я, – а вы можете делать всё, что считаете нужным». Начальнику полиции ничего не оставалось кроме как согласиться. Кстати, наличие у меня автомобиля – это отдельная интересная история, на которой я вкратце остановлюсь.