Эта атмосфера стала результатом продуманного плана властей, направленного на отчуждение духовенства от общества и жизни народа; для чего активно использовались клеветнические слухи.

Я до сих пор помню ходившие в народе рассказы о том, что группы духовенства якобы собирались по ночам в пригородах Мешхеда и устраивали посиделки, на которых якобы пили арак из самоваров, а вино – из чайников, предаваясь пьяному разгулу!

Многие люди говорили: «Мы видели это своими глазами!» Другие заявляли: «Мы слышали от человека, который сам это видел!»

Вымышленность этой истории не подлежит сомнению. Во-первых, зачем вообще именно так наливать водку и вино? Во-вторых, какой смысл устраивать эти посиделки в открытом месте и на глазах народа?! С начала до конца этот рассказ сфальсифицирован, но при всём этом я сам слышал его от многих, и всегда говорили: «Мы видели!» Или: «Слышали от того, кто это видел!»

В обязанности духовенства входит защита ислама от любых его искажений в обществе; руководствуясь этим долгом, они занимали твёрдую позицию против угнетателей и иностранного господства. Исходя из этой задачи, они занимали на протяжении современной истории Ирана очень жёсткую позицию. Боролись с оккупантами, тиранами и угнетателями.

В тот же ряд становятся примеры религиозного лидерства в «Табачном кризисе», позиция богословов во времена Конституционной революции или, например, позиция, занятая знаменитым Модарресом[18]. Модаррес прошёл в меджлис первого созыва как депутат от Исфахана, победил с внушительным перевесом и стал одним из пяти факихов, имевших право накладывать вето на законы, противоречащие шариату.

В меджлис второго созыва Модаррес прошёл как депутат от Тегерана, опять уверенно победил конкурентов. Так же было и в третьем, и в четвёртом созывах меджлиса… Во время полномочий меджлиса четвёртого созыва власть перешла от Каджаров к Пехлеви. Однако Модаррес оспорил и законность этой передачи власти, и затем другие действия Резы-хана Пехлеви. В выборах в меджлис пятого созыва Модаррес участвовал в качестве самовыдвиженца, но, когда объявили о результатах, не нашлось якобы ни одного голоса в его пользу! Тут Модаррес запротестовал: «Ведь я и сам голосовал за себя, куда же делся хотя бы один мой голос?!»

Из приведённых примеров видно, что духовенство пользовалось большим влиянием и что позиция его основывалась на тех принципах, которым исламская община доверяла, считала их освящёнными Божественным авторитетом, в борьбе за них люди не жалели самой жизни. Эти принципы были несовместимы с угнетением, воровством, взяточничеством и подчинением иностранному влиянию. Потому заправилы угнетения всеми силами старались изолировать духовенство, отстранить его от всех видов общественной деятельности, в том числе и политической. Для этого они прибегали к любым методам, включая убийства, тюремное заключение и ссылку богословов.

В 1314 г. (1935) произошло Восстание в мечети Гоухар-шад. В ходе его подавления было убито множество протестующих, арестованы многочисленные представители исламского духовенства, среди них: Сейед Хашем Мирдамади (мой дед по матери), Сейед Али-Акбар Хоййи (отец г-на Хоййи, который был примерно на двадцать лет старше моего отца и дружил с моим отцом), Мирза Хабибулла Малеки (он также входил в число друзей отца, именно он читал свадебную хутбу и моему отцу, и мне; он был из учеников Ахунда), Сейед Абдалла Ширази, шейх Сахеб аз-Замани Урмияи, Хадж-сейггег (отец доктора Мехди Мохаггега), шейх Исмаил Таиб (составитель «Писем эрфана»). Хадж-ага Хосейн Куми отправился в Тегеран с целью увещевания Резы-хана, однако был арестован и выслан за пределы Ирана.

Мой отец как раз тогда направлялся в мечеть, но по дороге столкнулся с одним из своих друзей, который сообщил ему о произошедших в мечети Гоухар-шад событиях, это заставило отца вернуться.

Да, примерно двадцать исламских богословов было арестовано во время Восстания в мечети Гоухар-шад. После Исламской революции я попросил принести мне их фотографии из полицейских досье на них. И я увидел под фотографиями фразу «политический преступник» – а преступление состояло во вмешательстве в политику!

Весь Пехлевийский режим был построен на отделении религии от общества. Воспоминания Фардуста[19] хорошо показывают это.