На этой категории больных мы хотим остановиться отдельно, потому что это удивительная история. «Практика проведения адекватной химиотерапии беременным женщинам стала своеобразным научным и клиническим прорывом, – рассказывал академик РАН, генеральный директор НМИЦ гематологии (2011–2021) Валерий Григорьевич Савченко, ставший в России пионером этого направления. – Это страшная ответственность – назначать беременной, а затем роженице такую тяжелую терапию. Такие процедуры, как переливание ей тромбоцитной массы, кажутся просто невозможными. Но это все ерунда на самом деле. Считается, что беременные – слабые, что они ничего не могут, но эти догмы – чистой воды бред. У беременных фантастическая способность к адаптации. За почти 20 лет работы у нас не было ни одной смерти матери в момент химиотерапии. Беременные женщины переносили лечение точно так же, как и все остальные».
В 2025 году коллектив врачей НМИЦ гематологии под руководством генерального директора Е. Н. Паровичниковой стал победителем Премии лучшим врачам России «Призвание» в номинации «За создание нового направления в медицине» за проект «Лечение опухолевых заболеваний системы крови во время беременности».
Еще в конце 1980-х диагноз «лейкоз» у беременной женщины был медицинским показанием к выполнению аборта: врачи хотели спасти хотя бы одного человека и делали выбор в пользу матери. Но, как сказал В. Г. Савченко: «Если в такой ситуации бороться только за одну жизнь, то не спасаешь ни одной». И в начале 1990-х рискнул попробовать спасти обе.
Впервые острый лейкоз во время беременности описал уже известный нам немецкий врач Рудольф Вирхов в 1862 году. С тех пор в медицинской литературе описано не более 400 таких случаев. Лейкоз у беременных – событие довольно редкое: один случай на 75–100 тысяч. Вспоминая первый такой случай в своей практике, В. Г. Савченко признавался, что, несмотря на то, что врачи знали, что плацента «обладает сильными функциями защиты плода от токсичного воздействия химиопрепаратов», давать будущей матери полные дозы остерегались, думая, что они могут вызвать аномалии развития у плода. Поэтому дозы давали, скорее, сдерживающие: лейкемия не развивалась, но и не уходила. На тридцать шестой неделе (обычно беременность длится сорок) врачи помогли пациентке родить сына. Вскоре молодая мать погибла, а мальчик Андрей вырос здоровым и крепким и говорит врачам сегодня: «Спасибо, что я есть».
Этот первый опыт – удачный и нет одновременно – показал: беременным нужно давать полную дозу химиотерапии. «Дать первую дозу высокотоксичного препарата неимоверно сложно: всегда страшно взять на себя ответственность», – признавался В. Г. Савченко. Но ответственность все же взял, назначив следующей такой пациентке полную программу химиотерапии без поправки на беременность: «И выяснилось, что плацента "не пропускает" к плоду химиопрепараты. То, что цитостатические препараты не проникают сквозь плацентарный барьер, мы в институте поняли по первым же анализам крови, которые брали у новорожденных. Честно говоря, мы ждали некоторого подавления внутреннего кроветворения, но нет: даже если у мамы в момент родов было маловато лейкоцитов, то у ребенка их было нормальное количество. А все – из-за плаценты». У второй пациентки родился мальчик, и она назвала его Валерой – в честь Савченко и в надежде, что ее сын вырастет таким же – чутким, ответственным и специалистом в своем деле, какое бы дело он ни выбрал. И мама, и мальчик живы, благодарны врачам и счастливы.
Женщин лечили, они рожали. Если женщина была в ремиссии, то рожала в обычном роддоме, но во многих случаях роды проходили и проходят прямо в НМИЦ гематологии: акушеры приезжали на мотоциклах, чтобы не застрять в московских пробках, если нужно – с кювезами для вынашивания недоношенных детей. «На родах присутствует гематолог и другие врачи, причастные к ведению пациентки, – рассказывает первый заместитель генерального директора НМИЦ гематологии Вера Витальевна Троицкая. – Все за нее очень болеют и переживают. Наша специфика такова, что любой позитив очень радостен». Со временем в НМИЦ гематологии даже стали выдавать свидетельства о рождении. После родов мать и ребенка на какое-то время разлучают: новорожденный отправляется в перинатальный центр на выхаживание, мать продолжает лечение.
К сожалению, выживают не все. Процент выживания женщин при лейкозе одинаков у беременных и небеременных: 50 %. Но при правильно подобранной терапии, даже если женщина потом умирает во время рецидива болезни (а такое, увы, тоже случается), ребенок помнит свою маму. Ради одного этого стоит лечить, а практика проведения адекватной химиотерапии беременным женщинам стала в НМИЦ гематологии, по словам В. Г. Савченко, «своеобразным научным и клиническим прорывом», здесь накоплен самый большой в мире опыт успешного ведения беременных женщин с опухолевыми заболеваниями системы крови: более 550 ребятишек родились у болеющих мам. А НМИЦ гематологии стало единственным в России медицинским учреждением, которое включает беременных в клинические исследования.
69. В НМИЦ гематологии рождаются новые жизни Из архива НМИЦ гематологии