В декабре 1988 года ситуация в Армении была чрезвычайной, и решений требовала тоже чрезвычайных. Именно тогда при развитии острой почечной недостаточности больным стали проводить ранний терапевтический плазмаферез. «Была определена тактика: плазмаферез с замещением свежезамороженной плазмой и гемодиализ», – говорил А. И. Воробьев на круглом столе по анализу действий во время землетрясения в Армении.

«Тогда это казалось небанальным подходом, – вспоминает сегодня генеральный директор НМИЦ гематологии Е. Н. Паровичникова, работавшая в то время ординатором и принимавшая участие в спасении пострадавших. – Раньше, когда у человека «вставали» почки, делали гемодиализ. Но в Армении люди под завалами лежали по нескольку суток, и потом, когда их освобождали, в кровь сразу попадали продукты тканевого распада. Плюс переохлаждение. И решили, что эти пациенты нуждаются и в плазмаферезах, потому что крупные частицы, продукты распада, не проходят через диализную трубку… Макрофагальная система к диализу отношения не имеет, а плазмаферезы позволяют «растормошить» эту систему в печени, селезенке, легочной ткани… И она начинает лучше работать». В определенном смысле это был научный эксперимент – один из тех, на которые врачи и ученые решаются в чрезвычайных ситуациях. И огромная научная исследовательская работа.

При проведении плазмафереза кровь забирается из организма, очищается на специальных аппаратах, потом часть ее возвращается обратно в кровоток, а другая часть возмещается за счет свежезамороженной донорской плазмы. В Институте хирургии в Ереване был создан Республиканский центр интенсивной терапии краш-синдрома – именно туда привозили больных из пострадавших районов. А самых тяжелых доставляли в Москву, в НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского, где с ними работали в том числе врачи ВГНЦ под руководством будущего директора центра Валерия Григорьевича Савченко.

Еще одна опасность, подстерегавшая людей под завалами, – синдром диссеминированного внутрисосудистого свертывания (ДВС-синдром). «Дело в том, что ведущим механизмом развития краш-синдрома является не токсический синдром, а все-таки ДВС-синдром, и он является ведущим во всей клинике острой почечной недостаточности, легочной недостаточности и в развитии шока», – рассуждал А. И. Воробьев.

В свертывающей системе крови есть факторы, которые друг друга активируют. Когда вы, например, порезали палец, нарушается эндотелий ваших сосудов. Из нарушенного эндотелия выделяются вещества, привлекающие тромбоциты, они буквально «затыкают» этот порез – как хорошо подобранные по размеру пробки закрывают бутылки. «Там каскад таких факторов – это и есть свертывающая система, – объясняет профессор Сергей Иванович Донсков, проработавший почти 50 лет в НМИЦ гематологии. – Чтобы кровь циркулировала, она всегда должна быть текучей, а когда кровоток замедляется, тут же начинается внутрисосудистое диссеминированное свертывание: образуются микроскопические сгустки, эритроциты сразу начинают слипаться». В этом случае как раз и помогает переливание свежезамороженной плазмы, которая богата противосвертывающими факторами крови.

Руководитель отделения реконструктивно-восстановительной ортопедии для больных гемофилией НМИЦ гематологии Юрий Николаевич Андреев, работавший в Армении, вспоминал: «Мы изменили свое мнение о доктрине, которой еще придерживаются военные врачи и согласно которой необходимо достаточно широко производить ампутацию для предотвращения синдрома сдавления. Мы отказались от ампутации, и она могла производиться только по строгим показаниям, когда имелись массивное размозжение и абсолютная необратимость повреждения тканей. У нас таких пациентов не было». Впоследствии А. И. Воробьев говорил: «Массивный плазмаферез, переливания свежезамороженной плазмы, лампасные разрезы, гемодиализ позволили избежать ампутаций даже в случае открытых переломов длительно сдавливавшейся в завалах конечности. В то время как телеэкран прославлял американские протезы для пострадавших, наша бригада ничем «похвастать» не могла, так как ее пациентам протезы были не нужны». Это был потрясающий результат: пострадавшим, которых лечили гематологи, действительно не ампутировали ни одну конечность!

Проанализировав опыт борьбы с последствиями землетрясения в Армении, в 1990 году в СССР создали Комиссию по чрезвычайным ситуациям. Когда СССР распался, в России и большинстве бывших союзных республик были созданы Министерства по чрезвычайным ситуациям. А краш-синдром и сегодня лечат в основном так, как это делали в Спитаке: массированными плазмаферезами и гемодиализом.