Два первых и единственных в истории человечества боевых применения атомного оружия произошли 6 и 9 августа 1945 года в японских городах Хиросима и Нагасаки. Под самый занавес Второй мировой войны США, желавшие как можно скорее и с наименьшими для себя потерями завершить боевые действия, и желавшие продемонстрировать формально все еще союзнику Советскому Союзу самое мощное на тот момент оружие в мире, сбросили две бомбы на японские города. Оружие действительно продемонстрировало свою смертоносность: мгновенно погибли десятки тысяч человек. Но это было только начало: к концу 1945 года общее число погибших (в том числе из-за развившихся в результате радиационного воздействия онкологических заболеваний и лучевой болезни) в Хиросиме составило от 90 до 166 тысяч человек, в Нагасаки – 60–80 тысяч.

Так появились хибакуся – жертвы атомных бомбардировок: те, кто находился во время взрывов 1) в нескольких километрах от эпицентра; 2) в пределах двух километров от эпицентров в течение двух недель после взрывов; 3) те, кто подвергся воздействию радиоактивных осадков; 4) а также дети, которых родили женщины, попавшие во время беременности в любую из этих категорий. По состоянию на 31 марта 2024 года были живы (в основном в Японии) 106 825 хибакуся. В 2024 году Нобелевскую премию мира получила объединяющая их общественная организация «Нихон Хиданкё» с формулировкой «за усилия по достижению мира, свободного от ядерного оружия, и за демонстрацию свидетельств того, что ядерное оружие никогда не должно быть использовано снова».

Когда у людей, пострадавших от ядерных взрывов в Хиросиме и Нагасаки, начиналась рвота и диарея, врачи считали, что это, скорее всего, дизентерия. Дома, детские сады и школы, предприятия и другие учреждения отстраивали заново на прежних местах. Даже научный руководитель «Манхэттенского проекта», один из отцов атомной бомбы Роберт Оппенгеймер писал: «Есть все основания полагать, что на территории Хиросимы отсутствует радиоактивное излучение. Все радиоактивные элементы мгновенно распались». Действительно он так полагал или вынужден был так говорить? Вопрос открытый. Но что мы знаем наверняка, так это то, что до августа 1945 года мир мало знал (или почти ничего не знал) о радиационном поражении и лучевой болезни. И только после атомных бомбардировок многочисленные случаи острых лейкозов начали связывать с радиационным поражением. Через несколько десятилетий советские врачи, используя метод биологической дозиметрии, смогут определять степень лучевого воздействия по симптомам, которые в 1945 году врачи японские связывали с дизентерией.

Официально первой жертвой, умершей от лучевой болезни, стала Мидори Нака, актриса театра сингэки. Она была так популярна, что ее смерть оплакивала вся Япония. Из труппы ее театра в Хиросиме тринадцать человек погибли сразу во время взрыва, потом – остальные. Никто не выжил. Мидори Нака после взрыва уехала в столицу, где 16 августа 1945 года в больнице Токийского университета у нее диагностировали радиационное облучение. Как тогда это лечили? Переливанием крови. Сначала температура тела актрисы была 37,8, пульс – 80. Очень скоро у нее стали выпадать волосы, количество лейкоцитов уменьшилось с 8000 до 300–400, а количество эритроцитов, наоборот, возросло до 3 млн. Врачи были в тупике: с таким они еще не сталкивались. 21 августа температура у Мидори Нака поднялась до 41 градуса, а пульс – до 158 ударов. 23 августа на ее теле появились полтора десятка багровых пятен, а на следующий день она умерла.

Фильм о балерине Юрико, у которой атомная бомба отняла будущее, был не единственной художественной попыткой осмыслить случившееся. В 1962 году в СССР сняли фильм «Здравствуйте, дети!» о японской девочке, заболевшей лейкозом в советском пионерском лагере. А пионеры по всей стране пели песню «Японский журавлик» (музыка Серафима Туликова, стихи Владимира Лазарева):

А потом песню «Бумажные журавлики» (музыка и слова Ирины Грибулиной):

55. Садако Сасаки в марте 1955 года, за семь месяцев до своей смерти Wikimedia Commons (PD)

Они посвящены одной из самых известных хибакуся – 12-летней Садако Сасаки, памятники которой стоят в Хиросиме и Сиэтле. Девочка жила в полутора километрах от эпицентра взрыва. Садако было два года, когда взрывной волной ее выбросило из дома, но она выжила, и даже никаких видимых повреждений не получила. Первые признаки болезни – опухоль на шее и за ушами – появились в ноябре 1954 года. В феврале 1955-го, после появления опухоли на ногах, у Садако диагностировали лейкоз. В больнице Красного Креста, куда ее перевели для лечения и переливания крови, врачи давали девочке не больше года жизни. Уровень лейкоцитов в ее крови в шесть раз превышал средний уровень обычного ребенка. Она прожила восемь месяцев, за которые, использовав древнее японское искусство оригами, сложила из бумаги почти 1300 журавликов. Отец рассказал ей старинную легенду: если загадать желание и сложить тысячу журавликов, желание обязательно сбудется. Садако очень хотела выздороветь, но против радиации старинные легенды бессильны.

После Хиросимы и Нагасаки связь между радиационным облучением и лейкозами стала очевидной. Хотя догадывались об этом и раньше: ведь был случай Марии Складовской-Кюри, до сих пор единственной в мире женщины – дважды лауреата Нобелевской премии, причем в двух разных категориях: физике и химии.

Хибакуси – люди, перенесшие бомбардировку в Хиросиме и Нагасаки, в целом, болеют меньше и живут дольше среднего японца. Это не значит, что у них не было повышения частоты опухолей, в особенности лейкозов. Было повышение. Но обычно развивается три-четыре лейкоза на сто тысяч населения в год. Увеличение этой частоты в 2–3 раза почти не отразится на средней продолжительности жизни населения.