Но «живительную влагу», как ее часто называли, мало собрать и законсервировать, ее нужно доставить на фронт – под вражескими бомбежками, в разгар боевых действий. «Мы сконструировали изотермические ящики, позволяющие хранить и перевозить консервированную кровь при любых температурных условиях, соорудили особый парашют и укладки, которые позволяют сбрасывать консервированную кровь с самолетов, находящихся на различной высоте. Таким образом разрешен вопрос снабжения кровью пунктов, лишенных посадочных площадок для самолетов», – писал А. А. Багдасаров в 1936 году в брошюре «Десять лет работы Центрального института гематологии и переливания крови им. А. А. Богданова». Все эти знания и умения скоро будут спасать жизни.

42. Погрузка ящиков с донорской кровью на самолет для доставки на фронт. Из фонда РГАФФД

Первое тестирование работы службы крови в военных условиях – советско-японский вооруженный конфликт у озера Хасан в августе 1938 года, реки Халхин-Гол в мае-сентябре 1939 года и советско-финляндская война 1939–1940 годов.

Еще в 1933 году в Петрозаводске хирург Михаил Давыдович Иссерсон открыл на базе хирургической больницы филиал ЦИПК, впоследствии реорганизованный в Карельскую станцию переливания крови. Во время войны 1939–1940 годов на Карельской СПК впервые в СССР применили новый метод массовой заготовки донорской крови. Станция привлекла свыше пяти тысяч доноров, которые дали фронту более десяти тысяч литров крови. На передовую ее в специальных изотермических ящиках, изобретенных Михаилом Давыдовичем, доставляли экспедиторы – кто на попутных машинах, кто на лыжах, а кто и пешком.

В 1939 году медалью «За боевые заслуги» был награжден военврач 3 ранга Анатолий Ефимович Киселев, обобщивший свой военно-медицинский опыт в научной работе «Переливание крови на фронте».

43–45. Подготовка консервированной донорской крови перед отправкой на фронт Из фонда РГАФФД

В первые дни Великой Отечественной войны Киселев возглавил Смоленскую областную станцию переливания крови, о которой писал в диссертации 1947 года: «Станция (Смоленская) уже с июля 1941 года стала походным учреждением, заготавливающим кровь в условиях ближайшего к фронту тыла. … Подобные станции в истории войны были организованы впервые».

Кровь брали у доноров в прифронтовой полосе, примерно в 80 км от передовой. В тяжелейших условиях удавалось заготавливать по 20–25 л крови в сутки, а ведь до начала войны Смоленская станция переливания крови (СПК) получала около 30 л в сутки, и это считалось хорошим показателем. За первые два месяца войны станция заготовила 750 л крови. Цифра кажется огромной, особенно когда помнишь, что в первые месяцы Красная армия отступала практически везде. Сотрудники передвижной станции не прекращали работу даже под бомбежками, а бомбили часто: Сухиничи, куда ушла передвижная СПК из Смоленска, были узловой железнодорожной станцией. После их захвата станцию снова эвакуировали, на этот раз во Владимир. Передвигаясь с фронтом, СПК прошла длинный путь – сначала на восток (Сухиничи – Владимир – Калуга – Москва – Ярославль), а потом в обратном направлении – через Калугу, Смоленск и Каунас до Восточной Пруссии. В Красной армии действовали около десяти передвижных станций, но все же обеспечить фронт кровью в нужных объемах они не могли.

46. Директор ЦИПК А. А. Багдасаров проверяет перед отправкой на фронт заготовленную донорскую кровь. Из фонда РГАФФД

Поэтому при каждой такой станции действовала группа переливания крови, в которую входил врач-гематолог и две медсестры. Группы размещались недалеко от места базирования фронтовой санитарной авиации и имели в своем распоряжении две санитарные машины. Кровь доставляли самолетами из Центрального института переливания крови в Москве и его филиала в Ярославле, а в нелетные дни – машинами и по железной дороге.

Кровь тогда заготавливали в четырехгранные, а потом цилиндрические ампулы по 500 мл. Стеклянные ампулы – хрупкие, они часто разбивались, и тогда в ход шли практически любые бутылки из белого прозрачного стекла. Зачастую доноры приходили сдавать кровь с собственной тарой, которую тщательно мыли ершами в тазиках с мыльно-содовым раствором, а если их не было – в щелоке (растворе древесной золы).

Но эту нестандартную тару мало было тщательно вымыть, нужно было обеспечить ее герметичность: использовавшиеся для этого резиновые пробки приходилось подгонять под разные горлышки, это было неудобно, да и получалось далеко не всегда. Помощь пришла от Ленинградского института переливания крови, научные сотрудники которого А. Н. Филатов и А. Д. Беляков придумали новый метод герметизации флаконов с кровью: на горлышко надевали бумажные конусы, загибали их и помещали в раствор мастики. Застывая, она обеспечивала надежную герметизацию. Отныне кровь можно было укупоривать в любую тару, не боясь разгерметизации.

В июне 1941 года ЦИПК под руководством А. А. Багдасарова отправил на фронт 211 л консервированной крови, а в октябре – уже 3050, а за первый год войны – 55 тонн! «Опыт заготовки консервированной крови для армии в период войны 1941–1945 гг. явился беспримерным в истории прошлых войн. За этот период институтами и станциями Советского Союза заготовлено 1652 тонны консервированной крови и ее компонентов (плазма, сыворотка)», – писал А. Е. Киселев. В 1944 году за эту работу (хотя правильнее сказать – за этот подвиг) институт наградили орденом Ленина. Его название изменилось на ЦОЛИПК – Центральный ордена Ленина институт переливания крови. Но все это будет потом, а в первые месяцы и даже годы войны главными вопросами оставались: заготовка, консервирование, хранение, транспортировка. От решения этих вопросов зависели жизни.