«Разве кто-нибудь думает, что это меня привезут в больницу и для меня не окажется плазмы? Сдавая кровь, человек в первую очередь защищает себя. На самом деле донорство – акт эгоистический. Это не парадокс. То, что я не сделал для другого, почему кто-то должен сделать для меня?» – говорил директор Гематологического научного центра Минздрава России (так в то время назывался нынешний НМИЦ гематологии) Валерий Григорьевич Савченко.
Эти слова подтверждает история самого, пожалуй, знаменитого донора в мире Джеймса Харрисона из Австралии. В детстве он тяжело болел бронхоэктазией. В возрасте 14 лет ему удалили три четверти левого легкого, и спасти мальчику жизнь удалось только с помощью переливания 13 (!) л крови. «Я не знаю, сколько человек сдали кровь, чтобы спасти мне жизнь, – говорил он годы спустя. – Я так и не встретился с ними, не узнал, кто они». Пока Джеймс три месяца лежал в больнице, он принял главное решение в жизни, ставшее судьбоносным не только для него, но и спасительным для миллионов (без преувеличения) людей: решил стать донором крови. Первый раз он сдал кровь через два дня после того, как ему исполнилось 18. И не останавливался до 81 года. Законы Австралии ограничивают возраст донора 80 годами, но Джеймсу дали еще год: слишком ценный. В Книгу рекордов Гиннесса он попал в 1999 году как человек, чаще других в мире сдававший кровь, и его рекорд до сих пор не превзойден. Он сделал 1173 донации, но его кровь назвали золотой не поэтому.
27–28. Сдача крови в донорском отделении НМИЦ гематологии Из архива НМИЦ гематологии
Чуть выше мы говорили о гемолитической болезни новорожденных, когда не совпадает резус-фактор у матери и ребенка, что в самых тяжелых случаях приводило к гибели младенцев. После открытия резус-фактора врачи понимали, почему так происходит, но не умели это лечить. Дошло до того, что в некоторых американских штатах предлагали запретить браки между мужчинами и женщинами с разными резусами.
Решение искали в разных странах. Австралиец Джон Горман, работавший в Нью-Йорке с Винсентом Фредой и Уильямом Поллоком, полагал, что победить резус-конфликт можно при помощи тех же антител, которые его вызывают. Если ввести их резус-отрицательной женщине, они устранят резус-положительные клетки плода, которые могли остаться в крови после первой беременности, и ее организм не будет вырабатывать такие антитела самостоятельно. Тестирование на добровольцах показало: это работает. И когда австралийский Красный Крест начал искать доноров с антителами, предотвращающими резус-конфликт, оказалось, что кровь Джеймса Харрисона уникальна! В ней была исключительно высокая концентрация необходимых антител, причем они были необычно сильными и устойчивыми. Вероятно, организм Харрисона научился их вырабатывать, когда после удаления легкого ему перелили кровь с неверным резус-фактором. Конечно, Джеймс согласился принять участие в исследованиях: «Они застраховали меня на миллион долларов, так что я знал, что в случае чего о моей жене Барбаре позаботятся. Я не боялся и был рад помочь». С тех пор беременным женщинам в Австралии сделали более трех миллионов инъекций средства, которое содержит его антитела. Благодаря ему миллионы детей родились здоровыми. Это история о том, как много может сделать один человек. Причем для создания этого лекарства он даже не сдавал цельную кровь: было достаточно плазмы.
Первым человеком в мире, перелившим не цельную кровь, а плазму, был советский хирург и трансфузиолог Антонин Николаевич Филатов. Это произошло в 1932 году, и с того времени врачи стали отходить от переливания цельной крови, заменяя ее переливанием компонентов: лейкоцитов, тромбоцитов и плазмы. Плазмы, кстати, нужно гораздо больше, чем других компонентов: ее используют при изготовлении многих лекарственных препаратов. К счастью, сдавать плазму можно чаще: в центрифуге ее отделяют от других компонентов, которые тут же возвращают донору обратно, чтобы избежать анемии.
Много лет подряд каждую пятницу Джеймс Харрисон приходил в донорский пункт, как на работу, и сдавал 500–800 мл плазмы. «Возможно, мой единственный талант в том, что я могу быть донором», – говорил рекордсмен с «золотой» кровью.
Может быть, среди читающих эту книгу есть люди с таким же талантом? Не зарывайте его в землю! Ваша кровь может спасти жизни!
«Кое-кто называет меня героем, – рассказывал Харрисон. – Ну что тут такого. Я же сдаю кровь в безопасной комнате. Мне приносят чашечку кофе и что-нибудь перекусить. И потом я отправляюсь восвояси. Ни проблем, ни лишений». Сейчас донорство крови выглядит именно так: это достаточно быстро, безболезненно (кстати, сам Харрисон боялся уколов и всегда отворачивался, когда в вену вводили иголку) и безопасно. На момент написания этой книги Джеймсу Харрисону было 88 лет (он родился в 1936 г.). И если вы подумали о том, что мы постараемся убедить вас в том, что доноры живут дольше, то не ошиблись. Доноры действительно живут дольше и, что важнее, качественнее, чем люди, ни разу кровь не сдававшие. Доноры более оптимистичные и энергичные люди, они выглядят и чувствуют себя моложе своих лет, живут дольше (в том числе и потому, что ведут более здоровый образ жизни).
– Донорство – это в принципе селекция более здоровых людей, – объясняет этот феномен Т. В. Гапонова. – Но это также в какой-то степени предотвращает сердечно-сосудистые заболевания, в частности, у мужчин. Регулярная донация адаптирует кровопотери, улучшает биологические свойства крови, потому что мы убираем, по сути, эритроциты разной степени зрелости. Их убрали, из депо вышли молодые клетки, которые всегда работают лучше. Улучшается трофика тканей. И это больше актуально именно для мужчин, которые страдают сердечно-сосудистыми заболеваниями чаще, чем женщины, ведь пока у женщин сохраняется менструальный цикл, регулярные кровопотери – часть обычной жизни. А у мужчин есть только один способ обновить кровь – стать донором.
29
29–32. Знаки «Донор СССР» и «Почетный донор СССР». 32. Знак «Почетный донор России». Из архива НМИЦ гематологии
Врач-трансфузиолог НМИЦ гематологии и сама донор (кстати, во всем мире врачи и другой медицинский персонал – самые активные доноры) Надежда Муртазина уверена, что после донации улучшается настроение: «Важным аспектом является то, что заменителей донорской крови не существует. Донорская кровь – это для многих единственный шанс выжить, поэтому человек испытывает радость от того, что может подарить эту возможность другому. Это наполняет жизнь смыслом, и многие доноры приходят на станцию переливания крови именно поэтому. Еще одна причина для радости – ощутить победу над собственным страхом. Это касается тех, кто боялся сдавать кровь, но смог преодолеть себя и стать донором. Физиологическое объяснение улучшения настроения тоже есть. Кровопотеря является одним из сигналов, запускающим стрессорную реакцию. При стрессе увеличивается выработка эндорфинов и энкефалинов в головном мозге. Подобно своим растительным аналогам, эндогенные опиаты вызывают эйфорию и уменьшают боль, то есть являются анальгетиками. Это защитная реакция организма. Этот эффект объясняет популярность кровопускания, которым раньше лечили различные болезни. После процедуры наступало временное облегчение, отчасти вызванное эндогенными опиатами, которое списывали на целительное действие. К выбросу эндорфинов приводит множество различных причин, например занятия экстремальными видами спорта. Однако донорство крови – гораздо безопаснее головокружительных кульбитов, а главное, дарит шанс на жизнь совершенно незнакомому человеку!»
Самая первая в мире донорская организация появилась в 1922 году в Лондоне. Ее создал Перси Лейн Оливер, в нее тогда входили 12 человек. Потом банки крови открыли в Шеффилде, Манчестере и Норвиче. Вскоре примеру Великобритании последовала континентальная Европа. Добровольцев «соблазняли» возможностью узнать группу крови.
Один из самых важных вопросов для донорства: за деньги или бесплатно? Когда-то в США в период Великой депрессии для многих донорство было единственным способом прокормить семьи: в Штатах оно было платным. Во многом таким и остается. В большей степени это касается донорства плазмы – это миллиардный (без преувеличения) бизнес.
33–34. Заготовка крови в спортзале школы. Ярославль. 1966
Из архива НМИЦ гематологии
Но все же в большинстве стран донорство – акт безвозмездный. «Самое безопасное донорство – бесплатное», – уверена Генеральный директор НМИЦ гематологии Елена Николаевна Паровичникова. Ее предшественник на этом посту Валерий Савченко объяснял, почему: «Считается, что если человек торгует своей кровью, то он находится в крайней степени нужды. А это чаще всего люди группы риска – алкоголики, наркоманы, и вероятность их инфицирования различными болезнями гораздо выше. Не всегда можно это сразу выявить, должно пройти время, пока появятся маркеры определенных заболеваний. И только компоненты безвозмездно сданной крови используются для переливания больным».
Подводя итоги первого года работы Института переливания крови его основатель Александр Богданов писал в 1927 году: «Откуда донор берется? Если он не доброволец, жертвующий свою кровь для данного больного в силу личной связи, то это – "платный донор", продающий свою кровь за деньги. Плата 20 коп. за кубический сантиметр, примерно, 40 руб. за стакан крови, от 80 до 150 руб. за обычных размеров переливание, представляет достаточное побуждение, и в Институте за эти немногие месяцы зарегистрирована не одна сотня желающих». Богданов говорил о том, что Институт планирует завести «постоянных доноров», которые сдавали бы кровь минимум раз в месяц. Но настоящая донорская служба начала создаваться в СССР только в 1930-е годы, когда это стало вопросом государственной важности.
Государство установило тогда для доноров денежную компенсацию и продовольственный паек, который в 1935 году включал (ежемесячно): 15 л молока, 30 яиц, 2,5 кг мяса, 0,5 кг рыбы, 1 кг сахара, 0,5 кг кондитерских изделий, 1 кг риса, 0,5 кг масла животного. Это были хорошие стимулы, но массовым донорство они не сделали: потенциальным донорам не хватало уверенности в безопасности этой процедуры для здоровья. Была поставлена цель: 4000 доноров к 1936 году. Шло не очень. Директор Центрального института переливания крови Андрей Багдасаров в том самом «целевом» году с грустью констатировал: «Если общее число трансфузий у нас значительно превышает количество их в других странах, если мы идем впереди зарубежной медицины в научно-исследовательской разработке целого ряда проблем, то в отношении комплектования донорских кадров у нас имеется некоторое отставание от ряда стран, концентрирующих огромное внимание на этом важном вопросе как для мирного, так, особенно, для военного времени».
35–36. Заготовка крови в спортзале школы. Ярославль. 1966
Из архива НМИЦ гематологии
Началась широкая агитационная кампания. Донорство признали «особо полезной общественной функцией и добровольным актом», подчеркнув, что, «если донор превращает дачу крови в профессию и оставляет свою основную работу, лечебное учреждение обязано немедленно снять его с учета и прекратить привлекать его к донациям». При этом за каждое взятие крови донору выдавали «денежную компенсацию на усиленное питание в размерах, устанавливаемых Народным комиссариатом здравоохранения РСФСР». В 1930-е специальные продпайки были мотивирующими, во время Великой Отечественной войны помогали донорам выживать (особенно в блокадном Ленинграде), а после войны были поощрением. Но именно война кардинально изменила ситуацию с донорским движением в СССР. Тогда на волне патриотизма оно стало по-настоящему массовым: донорами стали миллионы человек. Подробнее мы расскажем об этом в главе «Кровь для Победы».
Именно во время Великой Отечественной войны в СССР учредили звание и нагрудный знак «Почетный донор». Им были награждены 50 тысяч человек, каждый из которых сдал (по состоянию на 1991 г.) 22 л (!) крови. Четыре почетных донора отмечены высшей советской наградой – орденом Ленина: Н. И. Рымарь – кавалер ордена Красной звезды и других боевых наград, медицинская сестра из Сальска Ростовской области; А. М. Родионова – санитарка Первой городской больницы Петропавловска, более 25 лет сдававшая кровь; Г. Д. Магарь – тракторист колхоза имени XXII съезда КПСС из Молдавии, сделавший 130 донаций; А. М. Волкович – учительница из Киева, сдавшая кровь более 260 раз.
В СССР было самое массовое донорское движение и самые строгие в мире критерии качества и безопасности в этой области. Пока существовал Советский Союз, его служба крови была лучшей в мире – это объективный факт.
Донорское движение широко развито и сегодня. Ежегодно в мире производится около 118,5 млн донаций. Уход от платного донорства в безвозмездное – общемировая тенденция. В России 99 % донаций – безвозмездные. Например, в НМИЦ гематологии Минздрава России от любых выплат донорам отказались с 1 марта 2015 года. Но доноров после этого меньше не стало. Более того, в НМИЦ гематологии заготавливают компоненты крови методом афереза, в том числе тромбоциты и компоненты с высоким содержанием клеток (а это редкость).
В 2024 году в России было 1 473 301 донор, которые сделали 3 431 912 донаций. Это не много – менее 2 % жителей страны, а для формирования необходимого запаса биоматериала нужно в два раза больше. Основной вызов для трансфузиологической службы – привлечение доноров иммуноспецифической плазмы с антителами анти-D: она нужна, например, для препаратов, которые лечат гемолитическую болезнь новорожденных и некоторые другие. В 2024 году было заготовлено 758,8 л такой плазмы, а нужно – 15 000 л. Еще больше доноров нужно для донации костного мозга: при некоторых видах злокачественных опухолей трансплантация костного мозга от неродственного донора – единственный способ спасти жизнь. Об этом мы поговорим подробнее в главе «Как их лечат».
В 1995 году учреждено звание «Почетный донор России». За 2024 год этого звания были удостоены 23 117 человек.