Вы сразу понимаете, что этот бык умирает. Он почти такой же, что и соседний. Но, глядя на второго быка, вы осознаете: у него еще есть шансы уйти от охотников – он бежит, он стремится. У первого шансов нет: уже разлилась кровь. Он – добыча. Его смерть поможет племени жить дальше. Глядя на лужу крови, мы почти слышим, как бык хрипит, и знаем, что будет дальше: его ноги подкосятся, он завалится на бок, охотникам осталось только выждать, главное они уже сделали. Как много для понимания сюжета дает нам эта кровь – легко узнаваемая, все еще бордовая, хотя ей уже почти семнадцать тысячелетий!

В сентябре 1940 года четверо французских подростков – Марсель Равида, Жак Марсаль, Жорж Аньель и Симон Коенка – наткнулись на узкий лаз, появившийся в месте, где от удара молнии упала сосна. По одной версии, они искали пропавшую в непогоду собаку, по другой – подземный ход или даже клад (какие подростки не грезят о пиратском золоте?). Но вместо собаки нашли… бизонов, оленей, лошадей и даже единорога – действительно клад, хотя с первого взгляда им так не показалось. Они рассказали о находке своему учителю Леону Лавалю, скоро информация дошла до Анри Брейля, специалиста по истории первобытного общества, который скрывался в этих местах от нацистского режима. Он и стал первым исследователем наскальных рисунков пещеры Ласко, которым, как считают ученые, 17–18 тысяч лет. Это одни из самых знаменитых в мире рисунков эпохи позднего палеолита.

О пещере, рисунках и гравировках, которые сохранялись столетиями и чуть не погибли через двадцать лет после открытия из-за наплыва любопытных туристов, можно рассказывать долго, но мы не ставим перед собой такой цели. Для нас важно, что эти рисунки – одни из первых доказательств того, что первобытные люди осознавали связь между кровью и жизнью, кровью и смертью. Человечество с древнейших времен верило в сверхъестественную, сакральную силу крови – ее считали субстанцией, близкой Богу и дьяволу, жизни и смерти, любви и ненависти.