Глава 39. Расплата
Глава 39. Расплата
Пока я лежала в палате с дочерью на груди и училась заново дышать уже в другом мире, снаружи жизнь добивала тех, кто слишком долго думал, что им всё сойдёт.
Артём приехал в роддом вечером, как всегда без лишних сантиментов, но с той редкой полуулыбкой, которая в его исполнении почти равнялась восторгу.
— Поздравляю, — сказал он, заглянув в конверт, где сопела моя дочь. — Ради таких клиенток даже приятно выигрывать войны.
— Мы уже выиграли? — спросила я устало.
— Почти. И очень громко.
Оказалось, пока я рожала, в доме Астафьева полыхнуло сразу с трёх сторон.
Во-первых, по одному из ключевых объектов пришли с проверкой уже не журналисты, а люди куда серьезнее. Во-вторых, один из бывших сотрудников, почувствовав, что корабль тонет, дал показания по схемам с подрядчиками. В-третьих, кто-то — Артём так и не сказал кто, но я догадывалась — слил в нужные руки полную переписку по давлению на мой бизнес и медицинскую анонимку.
Это была уже не светская драма.
Это был юридический кошмар с очень нехорошим общественным шлейфом.
— А Ника? — спросила я.
Артём вздохнул.
— Красиво падает. Публично отреклась от отца, дала ещё одно интервью, теперь уже с надрывом про то, как её «использовали и контролировали». Ей, конечно, никто не верит полностью, но часть публики любит красивых падших. Так что какое-то сочувствие она себе выторгует.
— Жаль, что не мозги, — буркнула Наташа, сидевшая у окна.
Я невольно усмехнулась.
— А Глеб? — спросил Максим, стоявший у двери палаты.
Да, он был здесь.
Почти всё время.
Тихий, внимательный, совершенно лишний и в то же время почему-то уже естественный рядом с нашей дочерью. От этого становилось и больнее, и теплее одновременно.
— Глеб пока держится, — ответил Артём. — Но впервые не как хозяин положения, а как человек, который пытается отгрести от последствий. И, к слову, сегодня утром он просил через посредника организовать личную встречу с Верой. Без прессы. Без юристов.
— Нет, — сказала я сразу.
— Я тоже так ответил, — кивнул Савин.
Максим смотрел в пол.
Потом тихо произнёс:
— Он заслужил всё это.
— Заслужил, — согласился Артём. — Но не расслабляйся. Такие не уходят молча. Они могут тонуть, но тянут за собой.
Когда он ушёл, в палате стало тихо.
Дочь спала у меня на руках. Наташа тактично вышла в коридор. Максим остался у окна.
— Подойди, — сказала я.
Он подошёл.
— Смотри, — кивнула я на малышку. — У неё твои губы.
Он опустился на стул рядом так осторожно, будто любое резкое движение могло разбудить саму судьбу.
— И твой характер, надеюсь, — сказал почти шёпотом.
— Тогда ей будет тяжело жить.
— Зато никто не сожрёт.
Я посмотрела на него.
Как же странно всё повернулось.
Я лежу в палате после родов, держу на руках нашу дочь, а рядом сидит мужчина, из-за которого я столько раз умирала за последние месяцы — и всё же именно его лицо я первой ищу глазами, когда малышка морщит нос.
Непростительная женская правда.
— Как ты хочешь её назвать? — спросил он.
Я улыбнулась.
— Я думала о Мире.
Он замер.
— Почему?
— Потому что после всего этого ада мне хочется, чтобы в её жизни хотя бы имя было про покой.
У него дрогнули губы.
— Мира... красиво.
— Если ты против...
— Я не против. Я вообще не имею права быть против.
Я покачала головой.
— Неправда. Ты её отец.
Это был первый раз, когда я произнесла это вслух без защиты, без злости и без необходимости.
И по лицу Максима я увидела, что он понял вес момента.
Не улыбнулся. Не полез с руками. Не начал говорить красивые слова.
Просто закрыл глаза и выдохнул так, будто держал эту боль и надежду в себе слишком долго.
---