– Дышите, леди Дар’Аргос, – приговаривала Сальма. – Ещё немного.

– Если ещё хоть кто-нибудь скажет мне “ещё немного”, – процедила я сквозь зубы, – клянусь, я...

Очередная потуга не дала закончить мысль.

Я вцепилась в ладонь Райнара так сильно, что наверняка потом останутся синяки.

Когда-то я бы ни за что не поверила, что этот суровый генерал драконов добровольно проведёт несколько часов возле роженицы.

Но он не отходил ни на шаг.

Не отпускал моей руки.

И каждый раз, когда мне становилось совсем тяжело, его пальцы лишь крепче сжимали мои, словно напоминая: ты не одна.

Даже тогда, когда Сальма в третий раз попыталась выставить его за дверь, Райнар оставался неумолим.

– Генерал, вы мешаете.

– Нет.

– Вы отвлекаете супругу.

– Нет.

– Не положено мужу такое видеть!

– Тем более останусь.

Женщина только тяжело вздохнула.

Я бы рассмеялась, если бы в этот момент меня снова не скрутило.

– Райнар...

Он тут же оказался рядом.

– Я здесь.

Всего два слова – но они помогали больше любых успокоительных.

Если на Земле партнёрские роды были не в новинку, то здесь, в этом патриархальном магическом мире, все вокруг приходили в ужас от мысли, что супруг может разделить с женой день рождения их малыша.

Все, кроме Райнара.

Когда он понял, насколько важно было для меня его присутствие, то не только не задавал вопросов, но и сам изъявил желание узнать о родах побольше и подготовиться.

Так появились Лина и Мира.

Так рождался и наш третий малыш.

– Напомни... почему мы решили, что трое детей – это отличная идея? – выдохнула я после очередной схватки.

Уголок его губ дрогнул.

– Потому что первые две убедили нас, что любить ещё сильнее возможно.

Несмотря на боль, я всё-таки улыбнулась, потому что это было чистой правдой.

Лина и Мира, которым недавно исполнилось пять и четыре года, уже успели поставить на уши половину поместья.

Однажды они умудрились запереть начальника охраны в оружейной. В другой раз выкрасили драконьи доспехи в розовый цвет, потому что “так красивее”. А неделю назад Кузя торжественно сообщил, что девочки научили его играть в прятки... и теперь половина слуг не может найти собственную обувь.

Сам домовой, разумеется, был от этой затеи в полном восторге.

И что самое удивительное, Райнар никогда по-настоящему не сердился.

Да, он хмурился. Строго объяснял, почему нельзя лазить по конюшне, таскать мечи или запускать магических светляков в кабинет управляющего. Но стоило девочкам выбежать за дверь, как на его лице неизменно появлялась улыбка, которую, как ему казалось, никто не замечал.

Кроме меня.

– Алиночка! – окликнула меня Сальма. – Сейчас!

Я вдохнула.

Ещё раз.

И закричала.

...

А потом вдруг стало тихо.

Настолько, что я сначала испугалась.

Почему никто ничего не говорит? Почему малыш не кричит? Почему...

Раздался громкий детский плач, и с плеч будто упал булыжник.

Сальма, стоящая напротив меня, широко улыбнулась, держа в руках сморщенного малыша.

Я лежала и не смогла разглядеть его полностью, поэтому первым новорождённого увидел Райнар… и застыл.

Генерал, который десятки лет командовал армиями и не дрогнул бы перед целым войском, сейчас смотрел на маленький комочек так, словно боялся даже вдохнуть слишком громко.

– Райнар?..

Он опустил на меня совершенно растерянный взгляд.

– Алина...

Голос неожиданно сел.

– Это... сын.

По щекам вдруг покатились слёзы. Даже не знаю, у кого раньше: у меня или у мужа.

Сальма тихонько положила ребёнка мне на грудь.

Он был таким маленьким, что мне даже страшно стало пошевелиться.

Малыш недовольно сморщился, тихонько пискнул и неожиданно успокоился, стоило Райнару коснуться его крошечной ладошки.

Сын тут же крепко обхватил пальцами большой палец отца.

Райнар тихо выдохнул, словно не веря своим глазам. Он смотрел на сына так, будто перед ним лежало самое большое чудо, которое только могло случиться в его жизни. И, кажется, впервые за всё время действительно не знал, что сказать.

Но по улыбке, не сходившей с его лица, я поняла, что подарила мужу ещё одно сокровище.

Он осторожно наклонился и коснулся губами моего лба. Так же бережно, как когда-то поцеловал меня в больничной палате.

В груди вдруг стало так тепло, что защипало глаза.

Когда-то мне казалось, что любовь – это когда тебя сразу выбирают.

Когда не ошибаются, не причиняют боль и не заставляют сомневаться.

Но жизнь оказалась куда сложнее.

Любовь не отменяла ошибок. Она не стирала прошлое и не делала людей идеальными.

Она заставляла их меняться. Раз за разом выбирать друг друга заново.

Когда-то мы встретились врагами, но потом, научившись доверять, стали союзниками. Чтобы однажды, сами того не заметив, превратиться в дом друг для друга.

Когда-то судьба тысячелетиями пыталась решить всё за нас, но мы всё-таки оказались упрямее.

И, пожалуй, именно с этого момента наша настоящая история только начиналась.