Меня будто под дых ударили.

Я хотела думать, что раз я находилась в теле Элиары, то она, быть может, сейчас была в моём. Напуганная, сломленная… но живая!

– И давно ты узнал? – тихо спросила я.

– Накануне, – ответил Райнар. Я не могла различить его эмоций, но почему-то мне показалось, что проскользнувшая нотка горя была настоящей. – Когда я отправился на поиски Сериссы, то услышал её разговор с представителем Совета. Тогда-то всё и встало на свои места.

Дракон замолчал. Бог знает, что сейчас творилось в его голове, но я почему-то не захотела оставлять его наедине со своими мыслями.

– Ты любил её? – почему-то спросила я.

– Да, – без промедлений отозвался он. – Я мечтал лишь о том, чтобы защитить её. Хотел, чтобы там, в Забытой долине, до неё никто не добрался. А потом сам не понял, как стал чудовищем. И ни власть Совета, ни зелья Сериссы не умаляют моей вины перед ней.

Райнар снова замолчал, полностью погружённный в себя.

А я не знала, как теперь реагировать на новую реальность.

Ещё совсем недавно я мысленно обзывала дракона последними словами и считала его самым мерзким не свете мужчиной. Но реальность оказалась куда сложнее, и теперь нельзя было так однозначно раскидываться обвинениями.

Что бы было, если бы в жизнь Элиары и Райнара не вмешался Совет? Если бы не появилась Серисса? Стал ли Райнар изменять жене? Появился ли у них долгожданный малыш?

Ни на один вопрос нельзя было ответить наверняка.

– Я один виновен в её смерти, – подняв на меня стеклянный взгляд, проговорил дракон. – И то, что ты сейчас находишься в её теле… Наверное, это единственное, что дало мне силы выжить этой ночью.

Я нахмурилась.

– Ты же не думаешь, что я способна заменить её?

– Нет, конечно нет. – Райнар покачал головой. – Ты лишь стала для меня напоминанием, как жестока порой бывает жизнь. И пусть ты совсем другая, но, глядя на тебя, я всё равно вижу Элиару перед собой, представляю её осуждающий взгляд. Жаль, что только сейчас я понял, как важно оберегать свою любовь. Ведь я мог бы послать Совет в Бездну, отречься от власти и богатства и уехать вместе с Элиарой на край света. Да, мы бы пошли против их воли. Да, может быть, пришлось бы сражаться за своё решение. Но тогда бы она была жива!

Я долго молчала.

В голове крутилась одна-единственная мысль: если бы тогда, в самом начале, кто-нибудь из них просто остановился и поговорил... Если бы Райнар усомнился в приказе. Если бы Элиара не боялась собственного мужа. Если бы Серисса не появилась в их жизни.

Но история не знает сослагательного наклонения.

Прошлое уже не именить.

– Знаешь... – тихо произнесла я. – Мне кажется, Элиара не хотела бы, чтобы ты хоронил себя вместе с ней.

Райнар медленно поднял взгляд.

– Ты не знала её.

– Не знала, – согласилась я. – Но я жила её жизнью. Видела то, что она оставила после себя. И знаешь, что поняла?

Он молчал.

– Она очень сильно тебя любила.

На лице дракона не дрогнул ни один мускул, и только связь между нами болезненно качнулась, выдавая его состояние.

Кажется, я задела глубокую рану.

– Поэтому, – продолжила я уже тише, – мне кажется, меньше всего на свете она хотела бы, чтобы ты сам себе вынес приговор.

Несколько долгих секунд Райнар ничего не отвечал.

Я поймала себя на мысли, что впервые вижу перед собой не легендарного генерала Империи, и не грозного дракона, которого боялись тысячи людей.

Передо мной сидел мужчина, который слишком поздно понял цену собственного счастья.

Райнар не успел ничего ответить, как в коридоре раздались шаги.

Мимо наших камер прошли двое стражников. Один лениво позвякивал связкой ключей, а второй зевнул так громко, что эхо прокатилось по всему коридору.

Не обращая на нас внимания, мужчины скрылись за поворотом.

И только тогда из-под самого потолка бесшумно спрыгнул маленький пушистый силуэт.

Кузя!

Надо же, он сумел забраться в здание, и при этом остаться незамеченным!

Домовой мягко приземлился на каменный выступ, огляделся по сторонам и приложил лапку к губам:

– Тс-с-с...

Я невольно улыбнулась: вот уж кто никогда не унывал.

Воровато оглядевшись, Кузя осторожно юркнул в узкую шахту под потолком, напоминающую древнюю вентиляцию, и через несколько мгновений его уже и след простыл.