Я не спала почти всю ночь.

Лежала, уставившись в потолок, и прислушивалась – к дому, к долине, к себе.

После следов во дворе тишина перестала быть просто тишиной. Она давила. Настораживала. Будто кто-то затаился и ждал, когда я сделаю неверный шаг.

Связь молчала, причём на этот раз казалось, что больше обычного. Если раньше я то и дело ощущала странную тягу к дракону, то теперь не было ничего.

Будто Райнар сам от меня закрылся.

Утром я встала с ощущением, что откладывать больше нельзя. Если я хочу выжить здесь, нужно перестать жить от приступа к приступу и начать строить что-то своё.

– Ладно, – сказала я сама себе, завязывая волосы в хвост. – Раз нас никто не собирается спасать, спасаемся сами.

Следующие два дня прошли в режиме, который я про себя назвала “меньше думать, больше делать”.

Мы с Тарзи и Кузей расчистили одну из дальних кладовых. Там я нашла ткацкий станок. Старый, но целый. И, что странно, почти не запылённый. Дерево было гладким, тёплым, будто им пользовались совсем недавно.

– Ты тоже это видишь? – обернувшись к пауку, нахмурилась я.

– Вижу, – спокойно ответил Тарзи. – Дом иногда… бережёт полезное.

Я решила не углубляться в детали. В Забытой долине и без того хватало странностей.

Потом была маленькая комната под крышей, куда мы забрели случайно. Там я нашла ящик с фурнитурой: застёжки, пряжки, металлические кольца. Всё новое, без налёта времени.

Интересно, как я могла бы это использовать?..

Идея пришла спустя пару часов сама собой.

– Тарзи, – сказала я вечером, раскладывая найденное. – Ты ведь дворцовый ткач…

– Да, – спокойно ответил он.

– И как ты смотришь на то, чтобы помочь мне кое в чём?

Я объяснила пауку свою идею чуть ли не на пальцах. Мой план заключался в том, чтобы Тарзи создал свою хвалёную магическую паутину, из которой можно было бы создать какую-нибудь одежду.

Сначала я думала, что было бы здорово сделать её для себя, но потом меня посетила мысль получше.

– Нам нужны люди, – расхаживая по комнате, поясняла я. – Без них мы здесь долго не выживем. Да, тут недалеко есть деревня, но всё же это не то. Нам нужно лекарство, да? А что, если мы это лекарство у кого-нибудь выменяем… скажем, на волшебный шарф или мантию?

Кузя, поедающий приготовленное мной вчера печенье, подал голос:

– И что ты хочешь в них вплести?

Я повернулась к Тарзи, ожидая его решения.

– Ну-у, – протянул паук. – Я мог бы вплести в паутину защитные чары. Скажем, мантия с защитой может хорошо согревать в мороз, а крепость моей паутины не даст мантии разноситься.

– Это круто, – уважительно кивнула я. – Только… привлечёт ли это людей? Станут ли они съезжаться к нам, чтобы прикупить себе такой наряд? Насколько это вообще жизнеспособная идея? Уверена, ты не единственный дворцовый ткач в мире.

– Это так, – согласился Тарзи. – Однако я не слышал о том, чтобы другие мои собратья так охотно помогали людям. Если одежду и зачаровывают, то это работа эльфов.

– И дорогая она? – тут же спросила я.

– Очень, – хмыкнул Кузя. – Когда здесь ещё кипела жизнь, старый лорд Дар’Аргос выменял себе штаны, шубу и накидку на поместье в Лазурном ущелье.

– Ого! – ошеломлённо сказала я. – Но… мы бы могли продавать такую одежду дешевле? Насколько это вообще трудозатратно?

– Не сильно, – ответил паук. – Эльфы дерут такие цены просто потому, что у них нет конкурентов.

Я довольно улыбнулась и потёрла руки.

На том и решили. Для паутины Тарзи мы выделили отдельную пустую комнату, в которой он мог порезвиться от души, Кузя убежал искать мне какой-нибудь самоучитель по ткацкому станку, а я решила поискать ножницы и иголку.

Работа затянула. По-настоящему.

Тарзи плёл паутину – тонкую, серебристую, почти невесомую. Она тянулась между его лапами ровными нитями, будто сама знала, какой должна быть. Я сидела рядом, наблюдала, задавала вопросы и вдруг ловила себя на том, что мне… хорошо.

– Я могу вплести не только защиту от холода, – сказал Тарзи на второй день, когда первый моток был готов. – Паутина может удерживать какое-нибудь ощущение. Например, чувство спокойствия.

Я замерла.

– В смысле?

– Человек надевает вещь… и перестаёт чувствовать себя одиноким, – пояснил он просто. – Такое редко делают. Слишком тонкая работа.

У меня внутри что-то дрогнуло.

Вот оно. Не защита, не понты, не магия ради магии. А то, чего всем не хватает.

– Делай, – сказала я твёрдо.

Первый шарф дался мне тяжело, хоть Кузя действительно помог мне, преподнеся пару книг не только по ткацкому мастерству, но и по кройке и шитью. Ткацкий станок скрипел, нити путались, пальцы ныли. Я пару раз хотела всё бросить, но упрямство оказалось сильнее.

Когда я наконец сняла готовое полотно и накинула его себе на плечи, у меня перехватило дыхание.

Он был тёплым. И от него вдруг стало… легче.

Будто меня кто-то молча обнял.

– Ну? – с нетерпением спросил Кузя.

– Это работает, – прошептала я.

И в тот момент я впервые за всё время по-настоящему поверила, что у меня здесь может что-то получиться.

Но радость длилась недолго.

Я стояла у окна, перебирая в руках сделанный мной и Тарзи шарф, когда внутри вдруг вспыхнуло чувство – яркое, тёплое, почти ликующее.

Это была радость, которая явно вызвана затихшей до этого истинной связью.

Меня накрыла волна тревоги.

– Нет… – выдохнула я, уже зная ответ.

В этот же момент земля дрогнула.

Небо потемнело, и на двор легла тень – огромная, живая. Воздух загудел, ударил в лицо горячим ветром.