– Случайно выпустил паука с меня ростом? – переспросила я медленным угрожающим шёпотом. – Это как вообще возможно?

Домовой нервно теребил хвост.

– Ну… дверь в подвал сама открылась. А я просто мимо проходил. И… эм… не закрыл.

Прекрасно.

То есть где-то в доме сейчас разгуливает восьминогий монстр с характером похлеще, чем у моего домового.

И, судя по свежей паутинке, разгуливает бодро.

– Так, – встрепенулся домой и посмотрел на меня. – Мы не паникуем, ничего страшного не произошло.

– Я и не паникую! – огрызнулась я. – Это у меня руки от холода дрожат!

Но всё же я заставила себя глубоко подышать, чтобы первая волна страха ушла. Появилось ощущение, что я пытаюсь решать проблемы, которые должны брать на себя храбрые мужики с огнемётами.

Но Кузя, к моему сожалению, к ним не относился, а больше здесь мужчин в радиусе нескольких километров не наблюдалось.

– Значит так, – я засучила рукава. – Мы закончим осмотр дома. И найдём, откуда он вылез. Он тоже говорящий?

– А как же, – казалось, Кузя усомнился в моей адекватности.

– И людей не ест? – продолжила допытываться я.

– Ему больше по душе крысы, – отозвался домовой.

Что ж, это вселяло надежду.

Мы пошли дальше, но теперь я слышала каждый шорох втройне громче. Параноидальный радар в моей голове работал на максимум.

В одной из комнат, где оконная рама почти вывалилась, я нашла старый сундук. Внутри были моток верёвки, три кривых гвоздя и ржавая железяка.

Я на мгновение чуть не рассмеялась, ощутив себя по меньшей мере героем компьютерной игры, которому необходимо было из всего этого сделать оружие, чтобы победить злого монстра.

Мы с Кузей медленно и тихо перебирались из комнаты в комнату, и я уже начала думать, что паук просто ушёл обратно в свой подвал. Или ведёт осознанную полноценную жизнь и готовит заявление на выселение домового.

Но потом…

Паутинка.

Чуть толще предыдущей. И слегка влажная, будто свежая.

Меня передёрнуло.

– Ку-узя… – тихо позвала я.

– О, мы уже близко, – оживился домовой.

Мне бы его оптимизм!

– Да ладно, не переживай, – уверенно проскользнув вперёд меня, заявил Кузя. – Он хоть и вредный магический паук, но тебя вряд ли сожрёт. Слишком мало мяса.

Я понятия не имела, комплимент это или оскорбление, но лишь кивнула, плетясь за домовёнком и оборачиваясь на каждый шорох.

– Познакомитесь с ним, – продолжал разглагольствовать Кузя, смешно размахивая лапками, – ты и его накормишь печеньем, и, может быть, он хотя бы немного подобреет.

Господи, спаси!

– Ты ему печенье, он тебе дружбу, – бубнил Кузя, пока я обдумывала, не начать ли уже писать завещание. – Он же тоже живой! У него чувства есть!

Мы прошли в узкий коридор, где от сквозняка пахло сыростью и чем-то прелым. Доски под ногами жалобно скрипели, будто заранее простились со мной. Я всматривалась в тёмные углы, чувствуя, как напрягается каждая мышца.

С каждым шагом паутины становилось больше. Тонкие нити спускались с потолка, тянулись вдоль стен.

И теперь они светились куда ярче!

Я опасалась дотрагиваться до них, вспоминая рассказы Кузи о магии, хотя её существование всё ещё было под вопросом в моём мировоззрении.

В конце коридора виднелась дверь: перекошенная, тёмная, словно ждущая нас. Не хватало только таблички:

“Добро пожаловать, еда”.

Кузя тем временем уверенно подошёл и толкнул дверь лапкой. Она издала протяжный стон, словно кричала нам “бегите, глупцы”.

Но мы вошли.

Комната оказалась старой кладовой. Полки, пыль, паутина… и следы на полу. Чёткие, круглые.

Явно свежие.

Я сглотнула.

– Может… он уже ушёл? – с надеждой прошептала я.

В ответ что-то зашуршало в глубине темноты.

Мы оба замерли.

И тут в дальнем углу что-то заскрипело, вздрогнуло… и перед нами вырос он!