15-го декабря Владислав Тульский не знал, что делать: брать трубку или нет. На экране телефона известного московского режиссера и продюсера неприятно горело следующее: «Кристина Новосибирск фестиваль огонь».

Почему неприятно? Потому что Тульский не имел ни малейшего представления о том, что это за Кристина. А четыре слова в записной книжке, которые должны были по его замыслу вернуть память, с этой задачей не справлялись. Тульский понимал, что месяц назад, когда он презентовал свой фильм в Новосибирске на местном кинофестивале, он, вероятно, познакомился с некой Кристиной и почему-то дал свой телефон, и вроде бы всё ничего, кроме слова «огонь» в карточке ее контакта. В современном русском языке оно означает очень многое, особенно в связке с женским именем. Но вот беда – как конкретно и чем обожгла Тульского звонящая, он не мог вспомнить.

Кто не в курсе, кинофестивали только на 10 процентов состоят из важнейшего из искусств, а на 90 – из всех семи смертных грехов одновременно. Иногда к такому многообещающему набору добавляются, кстати, и совершеннейшие добродетели: дружба, любовь к творчеству и в целом радость жизни, но всё, конечно, зависит от внутреннего мира каждого участника и от количества алкоголя. В смысле, и добрейший самаритянин на смотре достижений кинопроизводства может как следует ушататься и нарубить безнравственных дров.

Тульский, в общем, таким и был. Сердечным, но пьющим. Поэтому осознавал, что чисто теоретически с Кристиной его могли связывать несколько предельно жарких часов… ну хорошо, минут. Жаль только, в голове Тульского они не зафиксировались. Однако время на обдумывание заканчивалось, и кинодеятель решил, что не отвечать уже совсем малодушно:

– Алло.

– Владислав Аркадьевич, это Кристина, как и договорились, звоню 15-го, ну что, не передумали сделать то, что обещали?

Владислав Аркадьевич проклял коньяк. Прямо в этот момент. Так как именно любимый им алкогольный напиток был немедленно признан виновным в сложившейся пренеприятнейшей ситуации.

Очевидно, если Тульский в целом не помнил, кто такая Кристина, то он тем более не в курсе, что он ей пообещал. А пообещать на кинофестивале можно ой как много, особенно если ты в индустрии кое-что значишь, а девушка – огонь. И невыполнение взятых на себя обязательств в ряде случаев приводит к нежелательным, а иногда и разрушительным последствиям. Один из друзей Тульского как-то проиграл в игре взял-не-взял. То есть молодую актрису он взял, и несколько раз, а вот в кино ее не взял. Ну она и сообщила об этом общественности с фактурой и чатиками. Гражданина сочли не только аморальным, но лишенным каких-либо джентльменских понятий. Но мы отвлеклись. Пауза затянулась. Опять же, долго молчать Тульский не мог.

– Добрый день, Кристина, очень рад вас слышать, – как мог изобразил беспечную радость продюсер.

– А я просто счастлива, что вы меня вспомнили! Скажу честно, удивлена, думала, после всего, что я устроила, вы даже трубку не будете брать. Ну что, войдете?

Тульский в ту же минуту проклял ВГИК и кино в принципе. Куда он должен войти??? Владислав Аркадьевич решил ехать на ретрит по восстановлению памяти. Ему рекомендовали какой-то энергетический массаж одной из чакр, отвечающей непосредственно за эту функцию.

– Если обещал, то войду. А я потом выйду? – Тульский пытался нащупать истину.

– Обожаю ваш юмор! Ну лично я бы вас не отпускала. – Кристина хихикнула. – Через две недели будете освобождены от любых обязательств. А если лично забежите к нам, то вы не представляете, какой плюс в карму мы вам все нарисуем. Мы, молодые кинематографисты, самые благодарные люди в мире.

Тульский в советской молодости играл в «Что? Где? Когда?», играл посредственно, и был изгнан из команды за тупость. Тогда он посчитал это величайшей несправедливостью и кознями соперников, а сейчас признал, что вышвырнули его из состава интеллектуалов по делу. Ведь реально тупой. Столько подсказок, а он до сих пор ничего не понимает.

– Кристиночка, а вы не расскажете мне в деталях про мои ближайшие две недели, после которых я, как вы мне пообещали, буду свободен? – Тульский сам себя похвалил за изобретательность.

– Конечно! Я вам сегодня пришлю десять файлов, вы все отсмотрите, определите победителя, ну и, если придете тридцатого на награждение, то мы будем просто счастливы. Сделаете нам идеальный новогодний подарок.

И Тульского отпустило. Идиот! Надо заканчивать с алкоголем. Он немедленно вспомнил, что зачем-то пообещал уж очень активной и настолько же миловидной студентке своего родного ВГИКа, что станет главой жюри их молодежного фестиваля «Огонь-кино». Кристина попала в Новосибирск в качестве награды за хорошую учебу, ну и поймала Владислава Аркадьевича в момент безволия. Он знатно залился коньяком вместе с друзьями юности и одновременно титанами отрасли, а девушка подошла к их столу и громко заявила, что, если Тульский ей откажет, она выйдет замуж за первого встречного, и ее сломанная жизнь будет на его совести. Весь стол замер, московский продюсер, понимая, что прямо сейчас становится хайпом, быстро спросил, в чем он не должен отказать. Кристина бойко ответила: «Стать членом жюри». Свидетели диалога тотчас пошло отшутились соответственно возрасту, надеюсь, не нужно объяснять как. Да-да, я о суде и Ржевском. Тульский, ощущая жар потенциальных комментов в социальных сетях, тут же согласился. Уточнил, жюри чего, и, узнав, что речь идет о конкурсе короткометражных студенческих фильмов, расслабился. Кристина удалилась, друзья немного пообсуждали ее внешние данные, и тема как-то улеглась.

– Присылайте, посмотрим, что вы там наснимали! Вернусь с вердиктом. Попробую зайти на награждение, – от облегчения Тульский вновь дал необязательное обещание.

– Вы – ангел!

– Я только учусь.

– Обожаю ваш юмор.

– Это не мой.

– А чей?

– Народный, – поленился объяснять глубины советского кино Тульский.

Где-то через час милосердный продюсер получил ссылку на папку. Как это часто бывает с начинающими – короткометражное кино оказалось не таким уж короткометражным. Рекорд этого забега – 28 минут. Тульский хотел было возмутиться, что если картина в этом жанре длиннее 15 минут, то режиссера надо гнать веником в сетевые кинокритики, тем более есть пример, но решил, что молодость все прощает, даже отсутствие таланта, тем более краткости. Он набрал одну из своих ключевых сотрудниц, отвечавшую, согласно индустриальной традиции, за все.

– Ир, можешь меня выручить?

– Владислав Аркадьевич, есть аспирин.

– Нет, ты не поняла, на этот раз речь не о похмелье. Надо реально меня спасти, по-настоящему.

– Вас хоть с того света вытащу. Что случилось?

– Я именно на том свете. Я попал в ад. Оказалось, в аду плохие режиссеры становятся членами жюри студенческих работ. Вот и пришел мой час.

– Понятно. Присылайте.

– Выбери три хотя бы. Я их посмотрю.

Ира открыла ссылку. Далее оценила свое расписание, список дел, и стало ясно: Тульского вытаскивать будет не она.

– Серёж, есть дело, финансово возмездное.

Так в цепочке появились деньги. Ира зарабатывала достаточно, и могла на черную, по ее мнению, работу нанять, по ее же мнению, чернорабочего. То есть режиссера неплохих возможностей и сидящего давно без дела из-за лени, замешанной на нежелании участвовать в поп-движении. В данный момент лень тоже победила, и он умудрился, забрав половину денег, скинуть просмотр коротко- и не очень метражного кино на своего студента. Серёжа еще и преподавал в одной из многочисленных школ по взращиванию креативных возможностей.

А вот со студентом Елисеем произошла совсем уж кинематографичная ситуация. Когда преподаватель обрадовал его просьбой: «Елисей, можешь за деньги глянуть шедевры таких же попугаев, как и ты, выбрать не совсем позорные? И всё между нами!», то он не ожидал, насколько соответствующей истине она окажется.

Да-да, вы угадали. По ожидаемому и неотвратимому стечению обстоятельств в списке работ, которые Елисею предстояло оценить, была и его собственная, которая прошла первичный отбор и попала в лонг-лист. Но и это не всё. Самое занимательное и даже нравственно-проверочное состояло в том, что… Хотя зайду с другой стороны.

Елисей подал на конкурс душераздирающий этюд под названием «Печаль», основанный на его личных реальных переживаниях. Двадцатидвухлетнего начинающего режиссера бросила девушка. И бросила не просто так, а ради другого. Другого начинающего режиссера – Петра, не поверите, Таркова. Еще и знакомого, можно сказать, друга Елисея. Между молодыми людьми и так-то постоянно бегала кошка творческой конкуренции, а теперь промчался целый кошачий приют. И надо же такому приключиться, что человек с как будто неполноценной режиссерской фамилией Тарков тоже подал свою короткометражку на фестиваль «Огонь-кино» и прошел в лонг-лист.

Выбрать, как вы помните, Елисею нужно было трех финалистов. И он задумался. Картина Таркова, если смотреть непредвзято, казалась слабее почти всех в итоговой десятке. Неудивительно. Петя на радостях, что Вика ушла к нему, незамедлительно впал в негу, праздность и малобюджетный гедонизм. Кино слепил левой рукой, ну и вышло то, что вышло. Но снимать он все-таки кое-как умел, поэтому в лонг-лист пролез.

Елисей это понимал, но его внутренний голос, будучи на постоянной связи с совестью, задавался вопросом, а не носит ли его оценка субъективный характер, не мстит ли он сопернику. В итоге, решив, что риск безнравственного поступка остается, Елисей одним из трех выбрал поделку, по-другому не назовешь, Таркова. Договорившись с собой, что совесть его на какое-то время накормлена, вторым он назначил свой «коротыш», а третьим – зарисовку одной его давнишней знакомой, так как и снято хорошо, и нужна девушка для гендерного баланса. Положившись на высшие силы, он направил три названия по цепочке. Главное – не он выносит окончательный вердикт.

Итоги отбора доползли до Тульского, но он подавал заявку в один из госфондов и находился в состоянии панического штурма, даже не атаки. В результате, опять же по цепочке, все вернулось к Елисею с просьбой выбрать все-таки одного победителя. Елисей налил минеральной воды. Поколение сменилось, и коньяк пить перестали. Может, от этого все проблемы.

После суток мучений, ностальгических воспоминаний, повторного обращения к внутреннему моральному камертону, попыток перейти с минералки на вино, безуспешных, отмечу, попыток, Елисей определил в победители бездарную, по его собственному мнению, работу Петра Таркова «Эффект наблюдателя». Просто чтобы утонуть в собственном благородстве.

Тульский, посмотрев прибывший по лестнице субподряда «Эффект», получил подтверждение полной несостоятельности участников, раз даже победитель настолько плох, и смирился с необратимым кризисом в отечественном кино. На вручении Тарков сиял, как медный щит спартанцев, ему намекнули, что его шансы велики, так как боялись, что загуляет и не придет, даром что молодой и не избалованный. Елисей вынужден был тоже сидеть в зале, так как авторов, вошедших в десятку, позвали всех. Вика, разумеется, присутствовала, заготовила овации, поскольку дружила с Кристиной, и та ей по секрету проговорилась о результатах.

Организаторы, не зная, чем наполнить мероприятие, не нашли ничего лучше, как в последний момент придумать, что покажут топ-три картины по мнению жюри. Все работы шли подряд. После просмотра Тульский должен был объявить победителя. От безысходности продюсер вынужденно углубился в детали происходящего на экране. К финальным титрам Тульскому, как и всем в зале, стало очевидно, насколько работа Таркова проигрывает остальным двум.

Владислав Аркадьевич в середине просмотра «Эффекта» написал Ире, что либо она слепая курица – и тогда вопрос, как она может выполнять свои обязанности, либо, во что он верит больше, она слила задание кому-то и вопрос – какому кретину. Он хочет его крови. Ира немедленно созналась и обещала выяснить, кто всех подставил. Разозленный Тульский решил, что он в кои-то веки не пойдет на сделку с совестью и вопреки, получается, собственному же мнению, отдал первое место женскому этюду под неочевидным для юной участницы названием «Сэппуку в Химках канцелярским ножом». Что происходит, не понял ни Тарков, ни Елисей. Ни тем более Кристина и все организаторы фестиваля «Огонь-кино». Возник конфуз с уже напечатанными грамотами с указанием фамилий. Кристина, которая выполняла также функцию ведущей, надо заметить, нашлась. Она схватила вазу, стоящую за кулисами, выкинула из нее цветы, вылила воду и назвала ее «Гран-при фестиваля». А Таркову вручила как бы грамоту за первое место, которое идет сразу после Гран-при. Тульский скорость реакции оценил и подумал, что у девочки большое кинобудущее, так как отечественная индустрия – это перманентная импровизация на тему «Как спасти неспасаемое».

Тульский же не стал ничего никому объяснять, а произнес заклинание: «Режиссер и тем более продюсер должен уметь быть жестоким, честным и способным повернуть корабль на полном ходу, если видит творческий айсберг». На волне внезапной любви к правде Тульский захотел докопаться до настоящего члена жюри и уточнить все детали. Узнав истину, долго смотрел на храм, видневшийся из окон его офиса. Поверил, что это некий знак стать в новом году другим. Он вызвал Елисея к себе на разговор и приказал все еще стыдящейся Ире взять его в команду, как единственного благородного человека в мировом кинематографе.

Таркова Вика бросила. Как невезучего и, соответственно, обреченного. Стучалась обратно к Елисею, но тот стал неожиданно популярен и поднял планку. Вика не прошла по уровню нравственности и красоте лица. А вот имеющая нюх на перспективных молодых людей Кристина-огонь прошла. Деталей работы жюри ее фестиваля она, конечно, не знала, так как Елисей поклялся на законе о традиционных ценностях не сливать Тульского. Роман Елисея и Кристины даже как-то стали обсуждать. Еще бы. Такая романтическая история. Неизвестный, можно сказать юный режиссер подает фильм на молодежный фестиваль, жюри которого деятельная и не менее юная Кристина уговаривает возглавить знаменитого продюсера. Тот замечает потенциального мастера и берет под опеку. Получается, именно Кристина повлияла на жизнь незнакомого ей творца и влюбилась в него. Хоть сценарий пиши – «Пигмалионка».

Вернувшись из январского ретрита, очистившийся и посветлевший Тульский решил отбалансировать систему, а именно – напиться в своей обычной компании, как мы помним, атлантов индустрии, а по совместительству его собутыльников последние лет тридцать.

– Ну что, как молодежь, еще что-то умеет? – спросил Тульского один из друзей.

– Ты о чем?

– Я о ком. Кристина как?

– В смысле как?

– Владик, хватит дурака включать, в постели она как? Вот ты жук, конечно. Всегда нас обставлял с девчонками.

– Я реально не понял, ты о чем? Какая Кристина?

– Ну эта, со студенческого фестиваля. Кристина-огонь. Про ее самопожертвование все говорят.

– Какое самопожертвование? Что за бред?

– Что она с тобой замутила, чтобы ты ее парня к себе взял. Вот же жена декабриста.

– Что?! Вы совсем кукухой поехали?! Я ее пальцем не тронул!

– А мы не про пальцы.

После этого Тульский рассказал все как было на самом деле.

– Ох, Владик, ты, конечно, такой выдумщик. Всех бескорыстными выставил. Ну пошалил ты с девчонкой, никто тебя осуждать не будет.

– Мужики, я слово даю! Все так и было. Ну, Иру мою спросите!

– Ира всегда за тебя. Ладно-ладно, мы тебе верим. Нет, ну бывают в жизни чудеса. В них даже верить хочется. Особенно под Новый год. А раз ты такой у нас теперь чистый помыслами, не хочешь остальные семь фильмов из того конкурса посмотреть? Ну, чтобы уже до конца отыграть твое нравственное преображение. Может, там еще один Елисей найдется.

Тульский решил, что и это знак. После январского ретрита и пары лекций местных знатоков тайн Вселенной он немного сдвинул точку своей интеллектуальной сборки в сторону Блаватской.

– Вот со мной сейчас и будете смотреть!

– Ты серьезно?! Да я сдохну с тоски.

– Ничего страшного, немного культура потеряет, зато похороны громкие. Никто не выйдет отсюда, пока не закончим. Кто в отказ, отчислю из клуба!

– Из какого?

– Из своего. Сами нарвались. Зато счет я закрываю.

– Другое дело.

Благодаря тому легендарному просмотру несколько актеров, один оператор и два режиссера были замечены и получили неплохие предложения. Жизнь их вдруг заиграла новыми красками. Кристину-огонь стали называть первооткрывателем талантов и надеждой отечественного продюсирования. Фестиваль получил госфинансирование, в жюри выстроилась очередь. О ее романе с Тульским все равно судачили особо злые языки, так как принять в людях что-то светлое не позволял их темный эгрегор.

Однако вскоре Кристина забеременела от Елисея и взяла паузу в покорении волшебного мира кино. И, как это часто бывает, про нее быстро забыли. А вот неожиданно взлетевшие творцы из обоймы «Огонь-кино» поверили в Деда Мороза, у которого они просили карьерного прорыва без продажи души. И Дед Мороз разрулил все в первый же месяц Нового года.