Пока Носоходовы собирали вещи, в Москве проходили интенсивные консультации.

– Альберт Альбертович, мы безусловно уважаем твой опыт и стратегический подход, но тебе не кажется, что это перебор: какая к черту палата мер и весов?! – вышестоящий коллега Пиитского по масштабным государственным задачам, Виктор Викторович Руриков, острием карандаша чертил семиконечную звезду на бумаге.

– Самая обычная. Та, что в Париже. Стараниями неутомимой Плотт хер этого сантехника завоюет масс-маркет, у нее уже и так четыреста тысяч заявок из одной только Америки. Я, кстати, предлагаю Плотт помочь финансово, чтобы она с такой поставкой бесплатных вибраторов справилась.

Руриков взглянул на глобус.

– Ну, хоть в этом США станут нашим дотационным регионом… Слушай, а может быть, в них какую прослушку поставить, чтобы два раза не вставать, как говорится? – Виктор Викторович был верен холодновоенным традициям.

Пиитский покачал головой.

– Поверьте, американцы эти члены на атомы разберут и все равно нас будут обвинять, что мы через них на выборы влияем, там уже и так началось брожение, что родинка – метка дьявола. В общем, не надо прослушку, мы так сотрудников нашего отдела внешнего наблюдения до дурдома доведем.

– Да я так, мысли вслух, продолжай. Деньги Плотт дадим, это не проблема, дело богоугодное.

– Далее мы из Носоходова делаем лидера общественного мнения свободного мира, и он начинает херачить американцев и физически, и словесно.

– Пиитский, как думаешь, а геи эти вибраторы купят? – Руриков, очевидно, параллельно думал о чем-то своем. Пиитский даже обиделся, так как идея этакого двойного проникновения в США его очень радовала.

– Все купят, а что?

– Да я подумал, может, сделать две версии: для женщин и для мужчин, чуть поменьше, людей же жалко…

– Виктор Викторович, это как бы символ, почти что религиозный, его нельзя на модели раскидать.

– Да я просто, мысли вслух… Продолжай.

– Значит, звездой он станет быстро, причем международного масштаба, особенно если мы культ Че Гевары оживим, некая такая преемственность.

Руриков задумчиво отметил:

– Дожили, Команданте на член поменяли… Какое время – такие и герои…

Пиитский, который сам кривился от всего происходящего, постарался побыстрее от неприятной темы уйти:

– Не будем о грустном. Так вот, в этот момент инициативная группа, обязательно не из России, подает заявку в палату мер и весов, так как там до сих пор нет никаких эталонов, связанных с человеческим телом.

– А тебе не кажется это разумным, что их там нет?

– Мне не кажется разумным практически все, что нас окружает, но мы как-то должны в этом жить. Тем более фаллос – это символ новой жизни, как-никак.

– Я сейчас не про философию, Альбертыч, они же нас на хер пошлют, что в данном случае, можно сказать, символично.

– Именно! Пошлют, разумеется, только не нас, а своих же активистов, мы не при делах. Очень хорошо, если пошлют! Разразится скандал, дескать, Россию зажимают. Демонстрации в Париже, крики, что если бы это был американский член, то его бы давно приняли в эту самую палату, начнется движение в поддержку Идеального Че, его популярность взлетит до небес, и все это без какого-либо нашего прямого участия, а может, даже и косвенного… Не удивлюсь, если само все разовьется. Вот увидите, Илон Маск еще ракету в виде нашего Че сделает, а родинка будет иллюминатором.

– Пиитский, ты здоров?

– Нет, но остальные нездоровы еще больше, особенно за пределами нашей все еще местами советской Родины. Может, конечно, не все получится, но цель-то должна быть.

Вот именно с пониманием цели всего этого карнавала у Рурикова были проблемы. Но он решил, что, вероятно, староват уже для нового мира, поэтому, посмотрев на портрет на стене, уточнил ряд очевидных деталей, скорее всего, исключительно для очистки совести.

– Тебе виднее, но я так понимаю – начальству ничего не докладываем. Мне кажется, он не оценит.

– Нет, конечно, хотя он у нас с юмором. Но лучше не рисковать. Разве что если и правда в палату мер возьмут, тогда, наверное, официальное приглашение будет. Это вам не джи восемь. Это на века.

Руриков потер нос.

– Надеюсь, не будет… приглашения… Детали ты все проработал? Кто контролирует этого твоего Носоходова?

– Жена и Плотт.

– А как мы контролируем жену и Плотт?

– Жену через деньги, она жадная. И через проект «Колотушкин» – тут повезло, случайность. А Плотт – через ребенка, деньги, медиума, и одного ее психолога вот подключили недавно.

– Системно. А ей вообще это зачем?

Руриков дорисовал звезду и начал ее украшать вензелями.

Пиитский надеялся, что этот вопрос ему не зададут. Если не врать себе, то получалось, что вся операция по пенетрации США и созданию нового Че Гевары – всего лишь прикрытие поиска реинкарнации дедушки весьма сумасбродной женщины. Альберт Альбертович решил рискнуть.

– Да, бабы нынче пошли – одни деньги на уме! Увидела в этом потенциал для нового направления, угадала, кстати, не зря в Форбсе, но и одна она по этой же причине.

– Да уж, бабы нынче не те… поизмельчали бабы, а вес набрали, вот ведь какая диалектика. Ну а ты решил на хвост сесть, да? Толково придумал.

– Виктор Викторович, так сейчас по-другому и не происходит. Вот раньше – как было? Есть у большой страны какой-нибудь геополитический интерес – находится под эту задачу какой-нибудь отморозок, и его руками все делается. А теперь наоборот, отморозок что-то где-то учудит, и под это срочно находится геополитический интерес. Кто первый нашел, тот и Сунь-Цзы, и так во всем. Только успевай отморозков мониторить, садиться им на хвост и беречь.

Руриков, вероятно, прокручивал основные геополитические замесы последнего времени, и по лицу его было видно, что он натурально прозревает. Понимая, что пауза затянулась, он, не выходя из своих мыслей, спросил:

– Пиитский, а нашего-то бережете? Охраняете хотя бы?

– От кого?

Этот вопрос вернул Рурикова в разговор полностью.

– Пиитский, ты – дурак? Ты считаешь, американцы не беспокоятся? Не думаю я, что такой, как Трамп, согласится, что лучший член не только не его, но и не американский, убьют еще нашего сантехника, а мертвый член не стоит, между прочим.

– Хорошо сказано! Точно, надо скан быстрее сделать.

– Не скан быстрее, Альберт Альбертович, а охранять нужно лучше! Ты же сам сказал – лидер мнений мирового масштаба. У мертвых, я замечу, не только член не стоит, но и язык не работает.

– Все понял, охрана будет.