Когда все идет гладко

Человек может признать, что он в курсе того, что проживает непростой период, или не согласиться с тем, что проблема существует, но все равно будет готов к переговорам. Вначале он может обидеться, но в итоге в состоянии воспринять все то, что вы хотите сказать. Значит, вы положили хорошее начало.

Теперь, когда вы дали понять, что его проблема больше не секрет, важно преследовать цели вашей дискуссии. Если (как в случае с друзьями) вы просто хотели дать человеку понять, что вас беспокоит его состояние, то вы уже достигли задуманного. Возможно, вы вместе обсудите, как и дальше оказывать ему поддержку. Однако, скорее всего, ваша цель будет заключаться в том, чтобы помочь близкому оценить, существует ли проблема и какие шаги следует предпринять. Если вы беспокоитесь о ребенке или подростке, вам, вероятно, самим придется организовать его лечение. Дополнительную информацию вы найдете в главе 6 «Как обратиться за помощью». Возможно, вы захотите поговорить с человеком о том, как его пищевое поведение портит вам жизнь, или о том, как вас в целом беспокоят ваши отношения. В главах 7, 8 и 9 содержатся рекомендации по этому вопросу.

В 16 лет Карен всего за пару месяцев сбросила более девяти килограмм. «А ведь она и без того была худышка», говорили ее родители. Карен так описывает свой опыт обращения к родителям.

Я знаю, что ела все меньше, но мой живот никак не уменьшался. Что бы ни говорили родители, я чувствовала себя толстой. Я слышала, как они спорили о том, что делать. Мама хотела оставить меня в покое; она думала, что это лишь этап, через который я пройду, и он закончится. Папа был напуган и считал, что меня нужно заставлять есть. Эти споры продолжались долго, а я тем временем продолжала голодать. И вот однажды, уж не знаю, как это произошло, родители вместе подошли ко мне и сказали, что хотят со мной поговорить. Я заявила, что мне нечего им сказать, но они возразили: «Тебе и не нужно ничего говорить. Просто послушай».

Потом они сказали: «Мы слишком сильно тебя любим, чтобы позволить тебе так с собой поступать. Ты исхудала до крайности, не выходишь на улицу, не встречаешься с друзьями, и нас это беспокоит. Мы поговорили с терапевтом, который специализируется на вопросах питания, и записали нас троих к ней на прием». Сначала я ответила, что никуда не пойду. Но они были непреклонны. Они сказали, что у меня нет выбора. Обычно, когда они пытались заставить меня что-то сделать, я брыкалась так, что сводила их с ума. Иногда я жаловалась на одного из них другому. И в этот раз я перепробовала все свои приемы, но безуспешно – и вот я здесь.

32-летняя Дебора впервые узнала о своем поведении от мужа.

Я была замужем уже два года и все это время тайком ела и избавлялась от еды. До того как вышла замуж, я страдала булимией в течение восьми лет, из них два года еще жила с родителями. За ужином я съедала больше, чем все члены семьи вместе взятые, но при этом оставалась самой худой. После еды я проводила час в ванной, вызывая рвоту. Никто никогда мне ничего не говорил. Они дразнили меня лишь за то, что я так подолгу принимаю душ.

Потом я вышла замуж и продолжала делать то же самое, и муж мне тоже ничего не говорил. Я искренне верила, что никто ничего не замечает.

Но однажды муж сказал, что ему нужно со мной поговорить. Он опасался, что я на него рассержусь, но добавил, что не сможет спокойно жить, если промолчит. Он знал, что я вызываю у себя рвоту, и сказал, что боится, какие могут быть последствия для него и меня. Мы планировали завести детей, и он боялся, что это помешает мне забеременеть. Муж хотел, чтобы я обратилась за помощью (например, записалась на терапию или посетила группу поддержки), и отметил, что, если это поможет, он будет ходить со мной. Он подчеркнул, что любит меня и сделает все, чтобы мне помочь. Говоря все это, он плакал, а мой муж никогда не плачет. Мне стало так стыдно за то, что я делаю. Мне всегда казалось, что, если близкие об этом узнают, я стану им не нужна. Поддержка мужа меня пугала. Но это был первый раз, когда я по-настоящему серьезно отнеслась к тому, что делаю. Я впервые посмотрела правде в глаза.