Непосредственное проживание и выражение сильных чувств, таких как гнев, обида, разочарование, ревность, печаль и утрата, необходимы нам для здорового функционирования. Во многих семьях действует правило, иногда едва уловимое, иногда ярко выраженное, что этих неприятных чувств следует избегать. Перл воспринимала гнев как опасность.

Другие, возможно, росли в семьях, в которых чувства легко выходили из-под контроля и приводили к насилию. Естественно, в этом случае правила, препятствующие эмоциональному самовыражению, будут восприниматься как средства защиты жизни. Для некоторых людей выражение болезненных чувств признак слабости. В любой из этих ситуаций, когда устанавливаются правила, ограничивающие естественное выражение чувств, найти эффективные и гибкие средства их выражения представляется невозможным.

42-летний Кит вырос в строгой религиозной семье. В ней беспрекословно уважали старших и категорически не поощряли проявление эмоций. Его собственное воспитание повлияло на то, как он воспитывал свою дочь Морин. Она описывает это так.

Мама умерла, когда мне было шесть лет. Когда мне исполнилось десять, отец женился во второй раз. Как только появилась мачеха, со стен гостиной сняли все фотографии моей мамы. Я не сильно возражала, но потом отец заставил меня убрать все фотографии мамы, которые были в моей спальне. Мне приходилось доставать и рассматривать их тайком. Когда я задавала вопросы о своей маме, папа смотрел на меня растерянно и молчал. Со временем я разработала ритуал, который, как мне казалось, позволял чувствовать, что я все еще с мамой. Я накупала себе сладостей, собирала все мамины фотографии, закрывала дверь своей спальни, отгораживалась от остального мира, оставалась с мамой наедине и ела.

Кит вовсе не стремился обходиться с дочерью грубо. Просто в детстве он сам никогда не выражал печаль и чувство утраты. Теперь, став взрослым и столкнувшись с травмирующей потерей жены, он обратился к привычным правилам своей семьи: «Возьми себя в руки», «Не думай об этом» и, конечно же, «Не показывай своих чувств». Естественно, Морин тоже придерживалась этих негласных правил. Еда стала для нее единственным безопасным выходом из одиночества и грусти, которые она испытывала в связи со смертью своей мамы.