Существующий в отношении обязанностей дисбаланс неизбежно создает таковой в отношении прав человека. Это включает в себя право на соответствующие возрасту свободы, неприкосновенность частной жизни и, если речь идет о ребенке, право на заботу.

Как мы обсуждали в главе 3, если сосредоточиться исключительно на проблемах с питанием, другие вопросы могут быть упущены, что усложнит возможность изменений.

Право на взросление

Одна из проблем, с которой мы часто сталкиваемся, заключается в том, что, когда у человека диагностируют расстройство пищевого поведения в раннем возрасте (в нашей практике встречались 8-летние дети с таким диагｭнозом), он лишается той свободы, которую обычно предоставляют ребенку по мере его взросления. В предыдущем примере мы обсуждали, почему от Синтии не ожидали, что она возьмет на себя типичные обязанности 16-летнего подростка. И это был не единственный случай, когда с ней обращались не по возрасту. Ее отец нервничал из-за того, что она ходит на свидания или гуляет по вечерам с друзьями. В результате по выходным Синтия была вынуждена возвращаться домой не позднее десяти часов вечера. По меркам ее родителей, это был прекрасный компромисс, но в итоге девушка чувствовала себя ребенком среди своих друзей, которым разрешалось гулять как минимум до полуночи.

Часть работы в этой семье заключалась не только в пересмотре обязанностей, но и в переоценке прав и свобод. Комендантский час в десять часов вечера в выходные дни был неразумным для заслуживающего доверия 16-летнего подростка в том обществе, в котором вращалась эта семья. Матери и отцу Синтии настоятельно рекомендовали поговорить с другими родителями 16-летних подростков, чтобы узнать, какой регламент времени они установили для своих детей. Оказалось, что многим ребятам разрешали возвращаться домой даже после полуночи.

Родителям Синтии дали совет не оценивать права дочери на основании ее пищевого поведения. Независимо от того, как и что она ела, девушке было 16, и ей следовало ощутить свободу, которой пользовались сверстники. Ее благонадежность будет зависеть от того, как она распорядится этими свободами, а не от того, насколько успешно она оправится от расстройства пищевого поведения.

Право на заботу

Права связаны не только с тем, чтобы позволить ребенку вырасти и стать самостоятельным, но и с тем, чтобы защитить его от преждевременного взросления. Сын или дочь имеют право полагаться на своих родителей как на источник авторитета, гарант безопасности и комфорта без необходимости просить их об этом.

В ситуации Райанн она и ее мать были очень близки. Мать, Сьюзен, была очень заботливой и делала все, чтобы обеспечить своей единственной дочери хорошее воспитание и образование. Родители Райанн развелись, когда ей было три года, и с тех пор ни она, ни ее мать не видели отца. Райанн, которой сейчас 14 лет, была здоровым ребенком, хорошо училась в школе и общалась с друзьями, которых Сьюзен любила и уважала. Но несколько месяцев назад у девушки стала наблюдаться рвота. Это был единственный признак того, что что-то идет не так. И снова Сьюзен проявила себя как заботливая мама. Она отправила Райанн на лечение, а сама записалась в группу для матерей, потому что хотела знать, как помочь своему ребенку.

Сьюзен так описывает итоги этих встреч.

Мы с Райанн всегда были близки. Мы говорили обо всем. Я всегда считала, что это хорошо, но в группе мне сказали, что, возможно, я стала для нее скорее подругой, чем родителем.

Группа помогла мне заметить, насколько сильно я завишу от Райанн, как сильно я хочу, чтобы она оставалась рядом со мной. Я никогда не думала, что это плохо, но группа подсказала мне, что есть определенные вещи, о которых мне не стоит с ней говорить, например, о том, как я отношусь к мужчинам и сексу, как мне одиноко, как сильно меня подвел ее отец. Это не значит, что мне следовало притворяться, но просто это взрослые проблемы, которые для подростка могут оказаться обременительны.

Сьюзен убеждали остаться в группе, чтобы найти себе поддержку и опору помимо своей дочери. Поскольку женщина теперь могла опираться на своих сверстниц, а не на дочь, она заметила, что будто гора упала с ее плеч. Хотя она и наслаждалась близостью с дочерью, она часто чувствовала себя неуверенно; в конце концов, полагаться на 14-летнего подростка не самое надежное положение для взрослого человека. С вновь обретенным источником поддержки (группой) и переосмысленным опытом безопасности Сьюзен отметила, что стала иначе наслаждаться обществом своей дочери. Она перестала ждать от Райанн многого. И заметила, что и девочка словно почувствовала облегчение. Казалось, что она стала даже чаще обращаться к маме и задавать вопросы о парнях, школе и одежде. Впервые в жизни Сьюзен почувствовала, что она мать, а не ровесница своей 14-летней дочери.

Поскольку Сьюзен обратилась за помощью при первых признаках булимии у дочери, а не просто пыталась изменить питание Райанн, она смогла поработать над теми областями в отношениях с ребенком, в которых она могла бы добиться изменений и быть полезной.

Из-за того, что такие дети, как Райанн, заполняют пробелы и выполняют работу, о которой их просят, легко не заметить, насколько обделенными они могут чувствовать себя. Хотя они могут быть очень нужными и важными для своих родителей, они также испытывают страдание от пренебрежения, которого никто не замечает. Часто из-за того, что эти дети такие ответственные и компетентные, легко упустить из виду, до какой степени они нуждаются в родительском внимании и утешении. В этом случае игнорируются их права детей или подростков.

Право на личную жизнь

Быть близким в отношениях означает предоставлять другому человеку возможность уединяться. В случае с Райанн это означало, что маме нужно было быть более сдержанной в темах, которые она затрагивала в разговорах с дочерью. В других отношениях или семьях уединение буквально означает время, проведенное в одиночестве.

Иногда уединение рассматривается как оскорбление других членов семьи или сигнал неблагополучия, а не как естественная смена обстановки или личная потребность. Если в вашей семье любовь измеряется вовлеченностью и временем, проведенным вместе, могут возникнуть пробｭлемы с тем, чтобы уединяться самим и позволять это делать другим.

«Я помню, как мы впервые решили закрыть двери спальни на ночь», сказала Марлен, школьный администратор сорока с чем-то лет.

Мы оставляли их открытыми с тех пор, как наши девочки были маленькими, и почему-то никогда не изменяли этой привычке. Сейчас нашим дочерям 14 и 16 лет. Старшая дочь, Лидия, все время протестовала против политики открытых дверей, но нам было трудно что-то изменить. Почему-то казалось безопаснее оставлять двери открытыми. Однако наша группа поддержки придерживалась другого мнения и была убеждена, что Лидия нуждается в уединении. После многих лет анорексии девушка наконец-то набрала здоровый вес, активно боролась за свое право чувствовать себя взрослой, и группа считала, что мы должны это поддерживать. Сначала мне казалось, что закрывать дверь в комнату Лидии небезопасно. Только в прошлом году мы решили, что ее нужно госпитализировать. Я знаю, что сейчас она питается правильно, но вдруг она начала бы заниматься спортом в своей комнате? Вдруг она пойдет в ванную и вызовет у себя рвоту? А я этого не услышу. Группа напомнила мне, что у Лидии по-прежнему есть команда специалистов, которая следит за ее весом и самочувствием. Они настаивали, чтобы я относилась к ней в соответствии с ее возрастом, а не руководствовалась своими страхами.

Мы решили попробовать. В ту первую ночь я лежала в постели и прислушивалась к царящей в доме тишине. Странно, но мне казалось, что дети от меня бесконечно далеки. Ровное дыхание мужа только усиливало мое чувство одиночества. Я думала о том, что это настоящее безумие – что закрытая дверь в спальню способна вызвать у меня такую бурю эмоций. Полагаю, тогда я впервые осознала, что мне было трудно их отпустить.

Чрезвычайно трудно предоставить пациенту право на частную жизнь и свободу, если он годами тайком вызывал у себя рвоту, изнурял себя спортом, голодал не исключено, что бывали и такие моменты, когда вы боялись, что он не выживет. Возможно, вы потратили годы на общение с терапевтическими группами, тренерами и врачами, делая все возможное, чтобы любимый человек восстановил свое здоровье. Вы пережили действительно страшные времена.

Однако при любом расстройстве пищевого поведения, как только состояние здоровья стабилизируется, как только пациент избавляется от физических проблем, важнейшей частью выздоровления становится возможность распоряжаться своей жизнью, осознание того, что он заботится о себе, потому что хочет этого, а не потому, что соблюдает план лечения или родительские правила. Следовательно, в процессе работы вам нужно отступить в сторону и ждать, чтобы увидеть, сумеет ли любимый человек продолжать работу по избавлению от недуга самостоятельно. Иногда близкий покидает дом раньше, чем, по вашему мнению, он оказывается готов. В других случаях это означает разрешить ему питаться самостоятельно или уединяться в его комнате. Наличие надежного профессионала придаст уверенности в том, что кому-то не все равно (и действительно, вам нужно понимание, что, если начнется рецидив, вам об этом сообщат). Знайте, что, если кто-то начнет сбиваться с пути перед лицом большей независимости, существует множество способов это распознать (изменение настроения, веса, еды и так далее) даже при закрытых дверях.

В уединении нуждается не только человек с расстройством пищевого поведения. Это право есть у каждого, в том числе и у родителей. Пегги, 42-летняя биржевой маклер, рассказала, как пыталась работать, когда ее 18-летняя дочь Джейн боролась с тревожностью и булимией.

Казалось, что каждый раз, стоило мне сосредоточиться на работе, мне звонила Джейн. Иногда она звонила мне по десять раз за день. Я чувствовала себя такой виноватой, если не разговаривала с ней, но внутри все сжималось, и я испытывала гнев, как только на другом конце провода раздавался ее голос. Одновременно работать и быть мамой было невозможно. Я решила позвонить психотерапевту Джейн и узнать, что делать. Дочь пришла в ярость, но психотерапевт предложила мне прийти на сеанс, чтобы мы устроили мозговой штурм и все вместе подумали, как быть со звонками Джейн. Мы разработали следующий план: каждый день я выделяла время, чтобы поговорить с дочерью во внерабочее время. Она живет со мной, поэтому нам было легко договориться о времени, когда я не работала. Я сказала Джейн, что, если ей хочется со мной поговорить, мы можем завтракать вместе каждое утро в половине восьмого. Мне было все равно, ест ли она, но я хотела, чтобы она сидела рядом. Естественно, Джейн эта идея не понравилась. «Я ни за что не встану в такую рань, чтобы поболтать с тобой», – заявила она.

А еще мы договорились, что она может позвонить мне один раз во время обеденного перерыва между 12:00 и 12:15 и один раз после окончания моей работы. По вечерам я дома. Если Джейн находилась тут же и хотела со мной поговорить, мы могли беседовать в это время.

Если Джейн звонила мне в любое другое время, я должна была ответить, что поговорю с ней в ближайшее условленное время, и повесить трубку – или даже просто написать ей сообщение. Я должна была делать это независимо от того, сколько раз она звонила, а сказав это однажды, больше не отвечать. Таким образом, я была для нее в доступе, но не в зоне ее контроля. Психотерапевт посоветовала ей в такие моменты записывать свои чувства и проговаривать их позже со мной. Или она могла приносить эти записи на сессии и обсуждать их там. Тогда Джейн не чувствовала бы, что от нее попросту отмахнулись.

Мы все начали практиковать эти методы. Первые два дня прошли ужасно. Разумеется, Джейн к завтраку не проснулась, не звонила мне в назначенное время и уж точно ничего не записывала. Вместо этого она звонила в другое время и заявляла, что на этот раз дело срочное. Не ответить стоило большого труда. Однако спустя два дня, в течение которых я настаивала, чтобы она звонила в назначенное время, она постепенно начала придерживаться распорядка. Прошло уже три недели, и иногда она звонит, когда не должна, но я соблюдаю план. Бывают дни, когда она вообще не звонит.

Теперь, когда эта схема работает, я все еще беспокоюсь, зато больше не злюсь на Джейн.

Всем, кто читает эту книгу, важно задуматься о своих правах праве на личную жизнь, независимость и свободное время. Родителям и семейным парам необходимо проводить время вместе, отдельно от детей. Партнерам нужно бывать с друзьями. И каждому человеку необходимо бывать в одиночестве, чтобы поразмышлять о том, чего не хватает в его собственной жизни. Часто это невозможно, когда кто-то в семье переживает кризис. Разве вы сможете отправиться на ужин в ресторан, зная, что ваш оставшийся дома ребенок будет голодать? Как вы отправитесь в поездку на выходные, если ваш партнер переедает и вызывает у себя рвоту каждый раз, когда вы уезжаете? Как сказать соседке по комнате, которая мучается из-за веса и питания, что вам нужно провести некоторое время с другой подругой?

Без сомнения, существует множество ситуаций, в которых присутствие родителей имеет решающее значение для обеспечения кормления, восстановления или поддержания здоровья. В таких случаях рядом с вами должна находиться команда специалистов, которые могли бы подсказать, как поступить. Но бывают обстоятельства, в которых совершенно непонятно, что нужно делать.

Если ваш близкий человек заботится о себе, демонстрируя признаки выздоровления, возможно, вам пора задуматься о том, что вам самому нужно в плане личного времени, проведенного с партнером, друзьями или в одиночестве. Если обнаруживаете, что забота, которую вы обеспечиваете близкому, вызывает у вас чувство обиды, ярости или даже депрессии, это признак того, что пришло время подумать о себе.

Даже в самой сложной ситуации подумайте, какие еще есть варианты. Очень важно, что в последние годы стала доступна терапевтическая программа поддержки на дому, в рамках которой тренер по питанию помогает организовывать, поддерживать и непосредственно контролировать приемы пищи. Обычно такой коучинг включает в себя личную, непосредственную работу на месте, когда пациент берет на себя работу по восстановлению питания. Составляются планы диеты и буквально шаг за шагом осуществляется поддержка в их соблюдении. В период COVID–19 появилось множество инновационных методов с использованием видео, изображений и телекоммуникаций, которые позволяют оказывать поддержку и контролировать ситуацию, не навещая пациента на дому. Несомненно, к тому времени, когда вы будете читать эти строки, такая поддержка получит еще большее развитие. Но либо в качестве временной альтернативы, на которую можно опереться в определенных обстоятельствах, либо в качестве запланированной, постоянной части восстановления можно в случае необходимости положиться на наставников по питанию.

Смысл всего вышесказанного (да и всей этой книги) в том, чтобы осознать: если ваши собственные потребности не удовлетворены, вы не сможете оказать поддержку человеку с расстройством пищевого поведения. Если вы нездоровы (эмоционально, физически, психически), вы не сможете помочь своему близкому. Закрыть эту потребность можно самыми разными способами. Так, родители могут договориться регулярно устраивать себе романтические вечера; партнер, другой опекун, родственник или инструктор по питанию может взять опеку на себя и на один день освободить вас от гнетущего кормления пациента или даже на целые выходные, чтобы вы успели зарядиться энергией и оставались здоровыми.

Внимательно относитесь к своим потребностям и подумайте о способах их удовлетворения. За советом можно обратиться к команде психотерапевтов или в группу поддержки. Главное не забывайте заботиться о себе.