Важной частью любых отношений является возможность честно и комфортно разговаривать друг с другом. Это требует усилий. Не менее сложными фрагментами общения являются умение слушать, не осуждая, говорить, не обвиняя, и позволять себе слышать, как другой человек говорит о своих чувствах и своем недовольстве, не принимая это за ссору.

Чтобы научиться общаться, нужна практика. Многие семьи, с которыми мы знакомимся, испытывают трудности с выражением уязвимых или негативных чувств. Это касается и партнерских, и дружеских отношений. Часто неписаные правила гласят: держать негативные чувства при себе это добродетель, а если делать вид, что все хорошо, то это улучшит ситуацию, а не усугубит ее.

Кэтрин и Фил Мартин испытывали трудности со своей 14-летней дочерью Келли. Кэтрин рассказала нам об этом.

В семье мы считаем, что, если тебе нечего сказать хорошего, лучше промолчи. Когда Келли исполнилось четырнадцать, она начала спорить с нами по всем вопросам. Она все время повышала голос. Это раздражало нас обоих, но мы не знали, как реагировать, поэтому просто не обращали внимания. Ее ярость достигла того, что в моменты злости она начала обзывать нас, хлопать дверьми и бить тарелки. Мы знали, что дочь мучило ощущение, что она жирная (ее слова – она не была толстой) и что, когда она расстраивалась, начинались переедание и рвота. Она уже ходила по этому поводу к психотерапевту, но не хотела, чтобы мы разговаривали с ее доктором. Мы боялись все испортить и не звонили ему.

В конце концов, мы с Филом заявили Келли, что должны поговорить с ее психотерапевтом. И хотя он изначально стремился уважать желание пациентки, чтобы ее терапия оставалась сферой безопасности и уединения, мы настояли на своем, и встреча состоялась. Психотерапевт очень поддержал Келли, сказав, что у нее есть право злиться. Но хлопанье дверьми и сквернословие не считаются «выражением чувств». Келли должна была говорить о разногласиях с нами, не ведя себя, как одержимая демоном. Мы, в свою очередь, должны были научиться говорить более открыто и выслушивать ее жалобы.

Самым сложным для нас с Филом было выслушать все это и серьезно относиться к жалобам Келли. Мы внесли некоторые изменения. В других вопросах, таких как комендантский час, мы сохранили твердость. Келли все еще злится, но ужасные сцены теперь определенно не так экспрессивны. Наверное, она была как скороварка: сдерживала в себе все это, а затем взорвалась.

34-летний Мэтью рассказал о своих трудностях в общении с Моникой, своей 32-летней женой: «Когда расстроена, она плачет, а потом уходит есть. Она никогда не злится и не говорит мне, что ее беспокоит. Это похоже на игру в угадайку. Я ловлю себя на том, что хожу по тонкому льду».

У этой пары было много причин, по которым супругам было трудно друг с другом разговаривать, но они никак не были связаны с пищевыми привычками Моники. Хотя Мэтью предлагал жене рассказать, что ее тревожит, в ответ на ее критику он начинал злиться. А Моника сдерживалась, опасаясь стать для него слишком большой обузой. Она беспокоилась, что муж бросит ее, если она будет слишком часто жаловаться.

Паре потребовалось много времени на то, чтобы узнать, что думает и чувствует другой. Монике нужно было осмелиться озвучить свои мысли. Мэтью нужно было замолчать, когда жена говорила, о чем думала. Не перебивать, не защищаться каждому из них нужно было просто слушать.

Подумайте о ваших отношениях, когда кто-то говорит что-либо, что кажется вам неправильным. Что вы делаете молчите, слушаете или проявляете любопытство к тому, что сказал другой человек? Это невероятно сложно сделать, но это одна из важнейших рекомендаций, которые мы можем вам дать. Когда кому-то есть что сказать, не пытайтесь защищаться, не пытайтесь исправить ситуацию. Для этого еще будет время. Ведь можно же просто выслушать?

Когда речь заходит о расстройстве пищевого поведения, возникает дополнительная проблема: помнить, что сосредоточенность на болезни может мешать и общаться, и слушать.