или Похоже, всему кранты

1

Отупение. Очень знакомый эмоциональный итог победы над демоном. Настоящей победы, с предельным напряжением всех возможностей. Кай таковых пережил ровным счётом две: над Асмодеем и над вот этой Маммоной. Все остальные победы — скорее, учебные. Совершены над какими-то недодемонами.

— Сможешь вести кислородный мир?

— Вроде, смогу. — Но отупение… В общем, оно не помощник в деле спасения Трентона. Каю и в бодром-то здравии туго давалось водительство.

Тут и Бенито понял его состояние. Подал идею:

— Может, сумеем наладить ему герметичность гермокостюма?

— Да, хорошо бы, — откликнулся Кай. — Это бы сняло излишние затруднения.

Оба забрались через портал в кислородный мир. Кай попытался по новой заклеить прореху. Не выходило: видать, не стояли руки.

А у Родригеса всё получилось. Надо же!

— Я всё равно не могу опираться на эту ногу, — словно бы извиняясь, промолвил Трентон.

— Мы поможем, — заверил Кай.

Всё побыстрее выйдет, чем целый мир передвигать понемножку.

2

Да, побыстрей, и гораздо.

Трентон теперь тяжело опирался на плечи Бенито и Кая. Но и дышал автономно, и перемещался почти что сам. Правда, пока что не шёл, а прыгал на здоровой ноге. Что ж, если всем повезёт, доберутся они до «Маджестика», и Гонсалес его подлечит.

По пути разговаривали.

— Долго вы пропадали, — выговаривал Трентон, — я, коли честно, настолько заждался, что был уверен, что вы никогда уже не придёте.

— Мы обезвреживали основной Мозг Альянса, — пояснил ему Кай — без большого желания, впрочем, развивать эту тему.

— Основной — это тот, компьютерный! — ожидаемо начал настаивать инженер.

— Мы убедились, что нет, — объявил Бенито.

— Вы убедились неправильно. Факты за то, что вся Галактика наша построена на компьютере…

В Кае взыграл ксеноисторик, не смог не вмешаться:

— Но ведь компьютер построили инженеры Альянса — то есть, сравнительно новой властной структуры в нашей Галактике. Ведь на момент, как человечество вышло в Галактику, не было никакого Альянса, а до того уже правил в Галактике Сид… В общем, твоё утверждение неисторично.

— Ладно, — признал тогда Трентон. — Альянса когда-то не было. Но, когда его не было, этот компьютер был. Не назывался тогда ещё Мозгом Альянса, но создал Галактику. Думаю, что и Вселенную — но не ручаюсь. Ну а потом появился Альянс и захватил — и Галактику, и компьютер. Этот последний тогда и назвали Мозгом Альянса, но не в названии суть.

— В чём же?

— В возможностях. Зря мы компьютер разрушили. Он до Альянса прекрасно творил миры, мог бы творить их и после Альянса тоже. А теперь… — Трентон сделал попытку махнуть рукой, но руки заняты были: он опирался на плечи. Выразил словом: — Сами же видите, что случилось!

Кай возразил:

— Если компьютер не может творить миры, кто же тогда сотворил компьютер. Он — сам себя?

— Почему бы и нет? Перед тем, как возникла Галактика…

— Он произведен в рамках терранской культуры. С рядом заимствований из ксенотехнологий.

— Он подновлялся Альянсом. Основа же может быть древней. Может быть, даже и сидской. Не возражаю…

— Он подражает реальности, а не творит!

Тут прозвучал аргумент, заставивший Кая задуматься:

— Если компьютер не может творить миры, что тогда может? Только твоя Корона?

3

В общем, свой путь коротали за философской беседой. Трентон пенял за разрушение всей Галактики (может быть, и Вселенной, но это ещё не точно). Ярким примером всеобщего разрушения было происходящее вокруг.

— Видите! — Том восклицал. — Из этого мира исчез весь воздух! Дальше исчезла вода — и любая жидкость… Что будет дальше, как думаете? Я расскажу: всякое твёрдое тело тоже исчезнет. Всё почему: потому что погублен источник, то есть компьютер, который всё это держал.

Кай кипятился, Бенито же Тома поддразнивал:

— Может, вернёмся, попробуешь всё починить?

Трентон вздыхал:

— Ничего уже там не починишь. Я и принципы действия понял лишь приблизительно… А элементная база где для ремонта? Нет уж, починка займёт столько времени, что нет резона и начинать. Нам бы успеть добраться до космодрома, пока всё здесь не распалось.

В чём инженер был, несомненно, прав, в твёрдых телах явно слабели связи — надо думать, на уровне их кристаллических решёток. Стену заденешь — и в ней возникает вмятина. Сильно заденешь — получится целая ниша.

— Вот! Говорил же вам: лучше компьютер не трогать. Вы не послушали, вот вам и результат… — За разговором дорога короче кажется. Или длиннее — это уж как кому.

— Кстати, — заметил Бенито, — вы задыхаться стали ещё до того, как я над компьютером поработал Молотом.

Том возразил:

— Не могло того быть.

Кай же уверенно вспомнил, что так и было.

Путь преградила плита: монолитная, крепкая. Кажется, та, что когда-то отгородила от Олафа — тот отшатнулся от слишком глубокой кровавой лужи… Где эта лужа теперь?

— Что будем делать? — хмыкнул Бенито. — Я думал, эти ловушки как-нибудь сами исчезнут. После воздействия Робарианским на порождающий их компьютер.

Кай постучал по плите. Нет, не проламывалась под кулачным воздействием.

— Может быть, Молотом? — Бенито попробовал. Нет.

Это при том, что рядом стена поддавалась, как будто картонная. Именно там, где не надо — такая крепость.

— Ну так давайте в обход! — предложил тогда Трентон.

В чём-то, однако, сильна инженерная мысль.

4

Не проломили плиту, запирающую проход, ну так зато проломили стену. Та осыпалась то крупным песком, то мельчайшей пылью. Не создавала препятствия, будто бы даже приглашала себя крушить.

— Вот, говорю же, не держит её компьютер!

— А почему ту не держит, а эту держит? — Кай кивнул на плиту.

— Ну, вероятно, — задумчиво молвил Трентон, — эта плита активизирована недавно, а те стены — давно. Может, остались в архивах нераспакованных. Ну а раз так, то их легче теперь разрушить.

Расколотив более мягкие стены, удалось обойти запирающую плиту. Кстати, её глубина впечатляла — почти двухметровая.

Выбрались вновь в коридор позади плиты. Там, ожидаемо, встретили Олафа Торвальдсена.

— О! — молвил Олаф. — А я вас уже заждался. Я так и думал: должны же пойти назад! Всех победили, разрушили Мозг Альянса?

— Именно так, — ответили Кай, Бенито и Трентон.

— Что это было? Как выглядел этот Мозг?

Вот на этот вопрос он получил очень яркие разночтения вместо единого согласованного ответа.

Трентон сказал:

— Это гигантский компьютер, творящий миры, и себя самого, и противных прожорливых демонов.

Кай возразил:

— Это демон, а не компьютер. Судя по внешнему виду, даже не демон, а демонесса.

— Тю, так демон или компьютер? — не понял Олаф.

— Был и компьютер, но созданный по демоническому наущению, — пояснил Бенито Родригес.

— Вот оно как! Так бы сразу и объяснили… — Олаф не крупный мыслитель, ему бы желательно сразу. — Ладно, пойдём-ка скорей к лабиринту, там с ним… что-то страшное.

— В смысле?

— Увидите: он провалился. Честное слово, я с ним ничего не делал!

5

Да, провалился. Не полностью, но в основном. Было отлично заметно при взгляде сверху. Где-то лишь тоненькой ниточкой шёл лишь один из возможных вариантов движения, где-то над ней нарастали ещё и добавочные коридоры, путаясь в непостижимо переплетённых своих коленах.

— Вроде, остался один только верный путь, — предположил Бенито.

— Нет же, не только: остался тот путь, по которому мы прошли, — возразил ему Трентон. — А провалились все те, по каким не ходили. Я же не зря говорю, что недавняя активизация — наиважнейший фактор устойчивости. Что справедливо для стен, справедливо и для коридоров. Неактуальные первыми исчезают.

В данном вопросе, кажется, прав был Трентон. С малой поправкой на обоснование — чисто «компьютерное» не годилось для Кая.

Он уточнил:

— Проще сказать, сохранились лишь те фактуры, каковые нам посчастливилось наблюдать. Или не нам, а фактурам самим посчастливилось.

Как бы то ни было, но по трёхмерному лабиринту не проберёшься без применения Сидской Короны. А применять её в бескислородном мире — дело совсем не простое и очень противное.

Кай аж поморщился, представляя все эти трудности.

— Может быть, сделаешь мир с герметичным порталом? — подал Том Трентон слегка запоздавший совет.

Да… А ведь верно! Как он до сих пор не додумался? Можно же было устроить такой портал; прежде ведь получалось: ещё на «Маджестике» — он же с таким чуть не вышел в открытый космос…

Правда, деталь: в герметичный портал не высунешься. Угол зрения выйдет довольно-таки неширокий. Но всё это детали, а главное: сделать подобное позволяют функционалы Короны Сида!

Олаф спросил, наблюдая извилистый путь внизу:

— Что же, придётся теперь нам везде проползти, как по дороге сюда, но в обратном порядке?

— Не обязательно! — мигом обрадовал всех Бенито. — Стены же рыхлые, сможем добраться туда по прямой и проломиться в точности в тот коридор, куда нужно.

— Это мне нравится! — с ходу одобрил Олаф. — Милое дело вот так вот срезать углы.

Оба момента — и герметичность портала, и «быстрый» путь Кая сначала порадовали, но не надолго. Фактор усталости и отупения после недавнего поединка с той демонессой, швыряющей молнии властно подталкивал к мыслям об отдыхе. Том, который возможен, похоже, лишь на дредноуте.

Ну, потому что здесь распадается мир.

Кто раньше срока расслабится, тот не успеет.

6

Кай был медлителен в коммуникации с артефактом. Трудно слова переводились в цвета. Он понимал: притормаживать очень опасно, ведь кислород… да известно, что с ним, с кислородом. Кто не создаст вовремя новый мир, тот задохнётся — и либо совсем погибнет, либо придётся ему начинать всё сначала (это, конечно, если его спасут).

Передохнуть бы, но, к сожалению, есть дела, сделать которые надо именно Каю — и срочно. Если уж Кай не заставит Корону творить миры, определённо, никто уже не заставит.

Долго — мучительно — с читерством — по лабиринту назад.

Кай засыпал по дороге, его аккуратно будили.

Но… Забывалось по ходу, что именно там, за «но»…

Главное: справились. Кай одолел лабиринт, не снимая Короны.

После чего — наконец-то снял и натянул гермошлем с облегчением неописуемым.

7

Там, впереди, оставался изрядный кусок пути. И, между прочем, один вертикальный отрезок. Чтоб не сигать в колодец, как суицидники, Каю придётся опять уродоваться с Короной. Но это после — пока же они у плиты, за каковой — анфилада лабораторий.

К счастью великому, мир Ир-Валара полуразрушен, но всё же частично цел. Полуразрушенность — фактор надежды. Надежды его покинуть.

Трентон бубнил:

— Не в Ир-Валаре дело. Всё таково. Вся Галактика. Вся Вселенная.

Ну а Бенито:

— Неправда. Мы именно на Ир-Валаре. Мы не видали покуда, что стало с другими планетами.

— Чем же, по-твоему, отличается Ир-Валар.

— Чем? Да вот тем. Эта планета — ложная.

— Как это ложная?

— А вот так. Как Азазель, перекормленный их мозгами. Как заседатели-куклы в овальном колодце…

Олаф, пока они спорили, делал подкоп в стене. Кай — отдыхал. Понимал, обязательно пригодится.

Вот и прорвались туда, в анфиладу, спасибо Олафу.

Как там мозги в этих своих — аквариумах? Самые ближние — определённо, засохли.

8

Там, в анфиладе лабораторий, встретили Честера и Онодэру.

Надо же: оба живые. И даже здоровые. И в настроении самом приподнятом.

Честер сказал:

— Вы представьте! Ушла головная боль. И сердечная тоже, слава Господнему милосердию!

Онодэра добавил:

— Между прочим, и у меня. «Теневики» нас, по-видимому, оставили. Кажется, вместе с возможностью телекинеза, но такова наша жизнь: в ней не бывает добра без худа.

— Странно, — заметил Бенито, — тех пакостных демонов вы заработали, определённо, на Эр-Мангали. А избавление вас посетило здесь. Не потому же, что я поломал компьютер.

— Про компьютер не знаю, — ответил Честер, — знаю лишь то, что воссылал молитвы об избавлении. Ну и раскаялся в скверне, которую глупо навлёк в Новом Зеоне на свою голову и на сердце…

— Помощь была, — сообщил Онодэра. — Помощь пришла извне. Мы, если помните, были уже на грани. Уничтожали мозги, но толку большого не было. Стало понятно: причина не в этих мозгах…

Честер дополнил:

— Мы и дошли-то только до середины. Дальше никак не могли: демоны-«теневики» только и делали, что выходили из-под контроля. Поняли: если ещё хоть немного приблизимся к эпицентру, поубиваем друг друга, а не мозги… Впрочем, мозги те потом и без помощи нашей вдруг сами высохли, да и разрушились — просто так.

Что ж, ну и славно. Не очень понятно, но здорово.

Все заслужили. Все получили заслуженное.

9

Все вшестером — в полном составе экспедиции, вышедшей из «Маджестика» к Мозгу Альянса — возвращались опять и к балконам вокруг колодца, и к овальному дну, где поставлен для кукол стол.

Изменилось ли что на данном участке, Кай не сказал бы: не обратил внимания. Был поглощён единственным делом — порталами да мирами, производимыми этой постылой Короной Сида.

Переживали весьма за мосты над пропастью, что разводились там, за подземным охранным фортом. Но мосты, как ни странно, не подвели. Да, их покрытие под ногами слегка проседало и в скором времени обещало проваливаться совсем — так ведь угроза провала — покуда не сам провал.

Дальше остался участок пути не опасный, но скучный — это уже по подземной автомобильной дороге. Шли, утопая в покрытии, словно по снегу.

Олаф ворчал:

— Ишь, намело пылевые сугробы… Скоро начнём проваливаться по колено!

— Не намело, — возражал ему въедливый Трентон. — Здесь же нет воздуха, стало быть, нет и ветра. Если нет ветра, то не могло намести.

Трентону было легко говорить — ему помогали.

Кай же молчал, то на ходу засыпая, то просыпаясь и думая о своём… Если конкретно, то он размышлял об иллюзиях. Об иллюзорности здешней дурной планеты. Если с падением Мозга Альянса она разрушается, значит планета — всего лишь изделие Мозга… Странно тогда, что изделие их пропустило. Да, через очередь из иллюзий, но до конца. До конца ли?

Наверное да. Признак конца — разрушение Ир-Валара. Если, конечно, и разрушение не иллюзорно. Но, если так, если и разрушение тоже иллюзия, то у них вообще нет никаких надежд — на хоть какое-нибудь исправление ситуации… А без надежд им останется — что? Остановиться, да сгинуть?

Нет уж… Из разных возможностей выберем ту, где победа над Мозгом Альянса вполне весома. Эта возможность их — уж по крайней-то мере — не закопает… А подбодрит и заставит работать над тем, чтоб отсюда выбраться. Вот даже прямо сейчас — заставляет же двигаться! Ну, и бодрит… Ну, наверное, да, бодрит…

— Кто говорил, что провалимся здесь по колено?

— Олаф сказал…

— Он не прав: мы действительно провалились! Что за дурная дорога: по ней не пройдёшь, не проедешь…

— Слушайте, этой дороги здесь, в сущности, нет!..

— Как это нет?

— Ну, смотри, после падения Мозга здесь всё разваливается? Значит, оно — зависимая реальность. Или, иначе сказать, ложная, неправдивая. А, если так, то как мы по ней идём?

— Значит, и этой планеты здесь нет, раз реальность ложная?

— Именно так! Нет никакой планеты. Чистая фикция этот ваш Ир-Валар! И оболванивание легковерных.

— Но, если нету её, то нет же и Мозга Альянса! Что мы тогда побеждали, ау, ребята?

— Нету, но был! Точно скажу вам: был! Так было сказано в предсказании Гарриса!

— Гарриса? Тоже мне авторитет! Жалкий кустарь, бледная тень Клапациуса! Неадекватный даже как просто связист: вспомните, как он «оптимизировал» связь на «Маджестике»!..

То засыпая, то думая, то просыпаясь, то вслушиваясь в разговор, Кай постепенно терял слабую грань между внешним и внутренним диалогом.

Главное — путь продолжался, нескорый возвратный путь. Путь, на котором давно не доставало сил. Не доставало тебе, а тем более — здешнему миру.

— Ба, ты смотри: уже выход наверх, к космодрому…

— Если нету планеты, то и космодрома нет.

— А «Маджестик»?

— Наверное, есть. Мы ведь на нём летели.

— Где же он есть? Где-то в открытом космосе? Так получается, если планеты нет?..

Надо пройти через космодром и дойти до дредноута. Там уже будет не важно, на космодроме он или нет.

10

Вышли наружу, с недоумением огляделись. Вид космодрома был очень уж необычен. И вообще — наружный пейзаж планеты. Пропасти прямо на взлётно-посадочном поле… Собственно, чуть ли не всё оно — жуткая пропасть. Смотришь в неё — пригашает опять в подземелия.

Хорошо, хоть «Маджестик» на ровном ещё стоит…

— Надо же, воздуха нет и снаружи! — воскликнул Олаф. Я-то надеялся, лишь в подземелии дефицит… Только теперь убедился: планета его не держит. Славно, что мы нацепили гермокостюмы перед походом. А ведь могли бы, наверное, не догадаться…

— Ой, да забудь ты о воздухе! — молвил Честер. — Ты погляди: здесь половины планеты нет.

— Вниз посмотри-ка, — сказал Онодэра. — Там темнота и звёзды…

— Ну, вот поэтому луче и не смотреть, — заключил Бенито.

Да, вниз не надо. Сначала вперёд, к «Маджестику». А на «Маджестике» — к звёздам. Таков алгоритм.

Олаф:

— Вот не понимаю, как же туда пройти? Может быть, Кай попросит свою Корону? Ну, чтобы миром перенесла через пропасть…

Только не Кай. Кай её не попросит. Кай на ходу забывает и сидский ксеноязык, и цветовую кодировку энергий…

— Можно пройти, — безмятежно в ответ Бенито. — Ты не смотри, что прямой здесь дороги нет. Сохранились ещё все маршруты, где мы ходили. А ходили-то где: в основном по периметру.

— Верно, — прибавил и Трентон, — активизировали фактуры.

— Вот и прекрасно: пройдём по активизированным, — с облегчением молвил Кай.

Хоть и тревожно шагать, когда под ногами рассыпается и проседает прежде надёжный пластобетон космодрома.

11

Вот и дошли до тропинки меж двух абсолютных пропастей — той, что вела от периметра к двум кораблям — звездолёту-трансформеру ксенокультуры Сид и линкору «Маджестик».

Кстати, трансформер сохранился неважно. С ним — было издали видно — происходило то же, что и с планетой. Блин был как будто надкушен, с него осыпалась труха.

Ложный трансформер, как и планета ложная.

— Эх, поскорей бы добраться! — Олаф болтал банальности. Всякому ясно, что лучше бы побыстрей.

— Ты бы не оборачивался, — советовал мудрый Бенито, — вот бы и шёл в подходящем темпе.

— Как же не обернуться: там рушатся здания. Скоро совсем не останется космопорта…

— Лучше смотри на «Маджестик». «Маджестик» в порядке.

Вот молодцы мы: знали, что захватить.

12

Всё же добрались.

Перед линкором их встретили трое: Сантьяго, Гонсалес и Гаррис. Доктор довольный, а пациенты здоровые.

— Жаль, всё проспали, — с досадой сказал Сантьяго.

Гаррис на то:

— Так проснулись, а это главное.

— Произошло всё недавно, — проговорил Гонсалес. — Яды у них в организме вдруг саморазложились — я не назвал бы это успехом лечения.

— Не залечить — это тоже успех, — напомнил Бенито.

Он и с врачом поделился своим оптимизмом.

— Верно, успех… — Горькая тень промелькнула в глазах Гонсалеса. — Там, в медотсеке, имеется два устройства для безнадёжных случаев. Лёд и огонь: криокамера и крематорий. Я до конца не решался, какое из них мне выбрать. Лёд — передача ответственности (только некому передавать). Ну а огонь — результат, когда сам не справилось. Мне повезло, что не пришлось прибегнуть…

— А уж нам-то как повезло! — перебил Сантьяго. — Кстати, Бенито, верни молоток, пожалуйста. Я обыскался, а ныне гляжу — к тебя…

— На, возвращаю, — расстался Родригес с Молотом. — Благодарю за подгон, молоток пригодился.

За болтовнёй миновали шлюз, двинулись по коридорам дредноута. Там Бенито спросил:

— Где Эстебан и Альварес?

— В рубке, на месте. Готовят корабль к старту.

Кай по дороге думал о том, что стартовать побыстрее бы надо, чем доберутся они по большому линкору до далеко-далеко расположенной рубки. Да и Бенито, верно, подумал о том же самом. Вызвал пилота через устройство связи в шлеме гермокостюма:

— Эстебан? У тебя всё готово к старту? Так давай поскорей — нечего нас дожидаться!

— Стартовать не получится, — возразил Эстебан.

— Но почему?

— За абсолютным отсутствием всякого места для старта. Нет Ир-Валара. Ныне «Маджестик» просто висит в пространстве… Встречный вопрос: куда нам теперь лететь?