или Приближение к лагерю Сида

1

Донаписанное либретто

(данные от Клапациуса-18, отредактированные Томасом Трентоном)

[Двигаясь под стеной] …из силового поля, экспедиция попыталась охватить внимательным рассмотрением и нанести на бумажную карту область военного лагеря с примыкающими объектами, которую Сид отграничил от остального горнорудного континента.

В ходе обследования силового барьера был обнаружен обезглавленный труп мужчины, перед гибелью подобравшегося под барьер настолько близко, насколько было возможно. Данное тело, в связи с обезглавленностью, представляло известную трудность для опознания, но Кеннет Барбер, присутствующий в расширенном составе экспедиции Гильденстерна, определил его как принадлежащее ранее человеку по имени Джон, по фамилии Грэди. Данный субъект был известен как старожил горнорудной колонии Эр-Мангали, занимавшийся в прошлом охотой, затем сутенёрством. Долгое время Джон Грэди принадлежал к верховной элите посёлка Свободный Содом, каковой он покинул ужен в посткарантинный период по причине возникновения разногласий с основным руководством посёлка в отношении новопредписанной степени нетрадиционности сексуальных практик. После последовавшего ухода из содомского посёлка в новобабилонский (центральный) вышеозначенному Джону Грэди было предложено (комендантом Нулбрайтом лично) вновь изменить основной род занятий и поучаствовать в разведдеятельности Альянса, с чем упомянутый Грэди и согласился. Но из первого же из предложенных разведпоходов он не вернулся (возможно, в связи с недостатком готовности к изменению рода занятий) и в Бабилоне был признан официально пропавшим без вести.

Ныне же, после уверенного опознания тела Кеннетом Барбером, состояние Джона Грэди подлежит уточнению. Все обстоятельства указали на то, что пропавший погиб, что погиб он при исполнении разведмиссии, при попытке проникновения на территорию вражеского военного лагеря. Прояснение данной загадки пусть и не стало одним из существенных достижений экспедиции Гильденстерна, но не могло не задать побудительный импульс к познанию новых аспектов существующей ситуации на планете.

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(удивлённый бас от Фредерика Мак-Кру)

То, что дошли до силового барьера, прикрывавшего главный военный неприятельский лагерь, ясно показывало: мы идём именно в том направлении, как Альянсу и надо.

Брандт — формальный водитель нашей пешей, но динамично продвигающейся экспедиции, затруднился в решении, как обойти барьер: то ли по солнечной стрелке, то ли против неё. Кай Гильденстерн разрешил все сомнения:

— Дальше — направо, — сказал он. — И попробуем обойти вокруг лагеря.

А брат Дик:

— К этому лагерю точно не проберёшься. Мы уже пробовали. Нет ни малейшей щели — сплошной силовой барьер.

А Гильденстерн:

— Обойдём эту стену и нанесём на карту. Что до проникновения внутрь — тут уж как повезёт, но попробовать стоит. — Он потому и предложил повернуть направо, что основная дорога лежала именно в той стороне (в смысле, дорога до Джерихона и до Зеона, ныне стеною, как представлялось, перегороженная). Но ведь как-то дорога функционировала, стало быть где-то располагался проход.

— Мы без вопросов, — плечами пожал брат Джек. — Мы и тогда обошли эту стену, и снова опять попробуем.

И пошли под стеной. С предосторожностями, чтоб на кого-нибудь не нарваться, но, тем не менее, достаточно быстро пошли.

Вот идём мы, и вдруг под стеною находим тело. Ну, не сразу — уже далеко прошли. Скоро уже предполагалась дорога. Ну а тело лежало — практически под стеной. Тело, как тело. Человеческое, мужское, не молодое, не старое. Я моментально подумал: попробуй его опознай! Тело-то было без головы, в тот-то его чуть не единственная примета.

— Ба, — сказал Хэмфри, — кто это там лежит? — Кажется, он это тело первым заметил.

— Хм, — присмотрелся и я. — Кто, не скажу, но лежит здесь достаточно долго. — Сразу ведь видно, очень несвежий труп.

— Странно, — пробормотал Гильденстерн, — как его шпанки не приспособили под колонию.

— Шпанок, — промолвил Макконнелл, — отпугнула вся эта вонь.

(Да уж, такой человек: если где вонь, он же первый её унюхает).

А Гильденстерн:

— Вонь появилась, как я полагаю, не сразу. Странно, что шпанки дождались, когда завоняется… Мы ведь не где-нибудь — в Шпанском лесу. Здесь до пожара, должно быть, летали тучами…

Тут-то и я произнёс своё веское слово:

— А поглядите, где тело лежит: под стеной. Ближе, чем тело легло, подойти невозможно. Силовое же поле, оно человека отпихивает, а воздушную шпанку относит гораздо сильнее.

— Да, спасибо, Мак-Кру, — проговорил Гильденстерн, — убедительно. Я не подумал: они не смогли достать. Но вопрос: отчего человек прижимался к барьеру так близко?

— Шпанок боялся? — предположил Моралес.

— Может, и так… Только где его голова?

Факт, что снести ему голову — это задача совсем не для шпанки.

— Значит, сидяне подкрались? — предположил Макконнелл.

(Этому важно напомнить: сидяне — враги!).

— Да? И куда дели голову? — задал вопрос Гильденстерн.

— Может, — Макконнелл замялся, — для чего-то понадобилась.

— Скверный ответ, — прокомментировал я. — Произвольная версия, не задающая обязательной логики.

— Сид, — объявил Гильденстерн, — в человеческих головах не нуждается. Среди сидян, как мне кажется, нет ни коллекционеров, ни охотников за головами в буквальном смысле. То и другое — человеческие феномены.

— Значит, — промолвил тогда Хэмфри Флойд, — этого парня здесь замочили люди?

— Именно! — выказал я убеждение, к каковому пришёл в ходе данного разговора. — Я не скажу за охоту с коллекционерством, но хороший мотив обезглавить и спрятать голову — это добиться того, чтобы труп не могли опознать. Мы кого-то нашли, но не знаем, кто это такой, а была бы на нём голова — непременно бы догадались.

— То есть, ты полагаешь, — уточнил Гильденстерн, — что убитый был личностью, многим известной на Эр-Мангали?

— Полагаю, что да. Никому не знакомую голову незачем прятать.

Только в этот момент я приметил, что Кен Барбер свободносодомский уж и мнётся, и силится что-то сказать, но никак не решается вымолвить. Лишь лицо багровеет под слоем копоти, лишь бегут по щекам, оставляя дорожки, крупные слёзы. (Кен такой человек, что широко применяемый штамп про «скупую мужскую слезу» к нему не относится — нет в нём той скупости, есть откровенная слякоть!).

— Что такое? — спросил я его. — Ты, похоже, узнал убитого?

Кен закивал, брызгая градом обильных слёз.

— Кто же он? — Это открытый вопрос, на который кивком не отделаться.

Голос не слушался Кена. Он постепенно себя превозмог. Нам же пришлось ожидать, ну когда, наконец, превозможет.

— Джонни… — выдавил Кен и зашёлся в рыданиях. Громкость рыданий была несравнимой с тихой пробой осмысленной речи.

Джонни? Ага… Я, наверное, первый додумался, что там за Джонни. Как-никак, в экспедиции я старейший из обитателей горнорудной колонии Эр-Мангали. Многих припоминаю из давнего времени.

— Это Джон Грэди? — спросил я.

Кен Барбер кивнул. Робко кивнул и зашёлся в беззвучном крике. Голос сорвал на рыданиях, выплеснутых перед этим.

Трудно беседовать с эксцентричными трансами.

— О, — сказал Гильденстерн. — Если есть имя, то есть и зацепка. Значит, убийца, припрятавший голову, не преуспел… Этот Джон Грэди, я слышал, был послан в разведку из Бабилона самим комендантом Нулбрайтом. Но, к сожалению, мне неизвестны подробности. С кем он вышел, куда, что за цель перед ним поставили. Кенни, не вспомните ли… — Нет, Кен Барбер был именно в том состоянии, что я мог бы ручаться: в ближайшее время не вспомнит.

Я заявил:

— Ну, если нам так уж важно найти убийцу, надо тогда очертить для начала общий круг подозреваемых в этом акте. Вряд ли мы выясним, кто находился рядом и мог убить, аж до момента, когда, возвратившись, расспросим Нулбрайта.

— Если Нулбрайт ещё пожелает с нами поговорить, — очень резонно заметил Хэм, кутаясь в свой почерневший от сажи шарфик.

— Да, — поддержал я, — если ещё пожелает. Но, повторяю, это вопрос не для ближнего времени. Что мы могли бы сделать сейчас и здесь — это внимательнейше осмотреть данное мёртвое тело на предмет обнаружения тех или иных материальных улик.

Я попытался дотянуться до тела, но оказалось, что это не так-то просто. Силовая стена и меня не пускала, и ту крупную ветку, которую я нашёл, сразу отбрасывала, не позволяя не то чтобы зацепить обезглавленный труп, а даже к нему прикоснуться.

— Ничего себе вжался! — прокомментировал Брандт.

— Или кто-то забросил туда безголовое тело, — предположил Моралес.

Вжался ли сам, или кем-то был вжат (или, да заброшен), это потребовало бы недюжинной силы. Вот и улика: преступник — силач. Или всё-таки сам Джон Грэди?

Я обратился к рыдающему то беззвучно, то в голос Кеннету:

— Отличался ли Джон особенной мышечной силой?

— Лишь с-сексуальной, — ответил тот. — А в-в остальном был как все, не сильнее нас.

— Вот! — сказал я. — Значит, преступник выдал себя с головой. По параметру силищи будет легко найти среди солдат Бабилона.

Но Гильденстерна грызли ещё сомнения.

— Странно, — проговорил он, — получается, этот преступник так старался запрятать следы, что себя же и выдал. Там, под стеной, Грэди лежит, как на витрине; нам безголовость его не помешала узнать. А достаточно было лишь бросить его среди леса — шпанки в момент завершили бы своё дело.

— Значит, подстава? — отреагировал я.

— Или она, или редкая глупость.

Глупость? Ну да, если сила в наличии, многим ума не надо. Можно спросить у солдат осаждённого Бабилона: парни, а кто из вас самый тупой? Тот, вернее всего, и окажется самым сильным.

Тут Макконнелл — он долго молчал, надо же что-нибудь брякнуть! — вбросил нам для обсуждения вопросец о том, что первично: отнятие головы, или заброска тела.

— Ясно, — сказал я, — голову проще отнять сначала. Правда, — задумался я, — если преступник дурак, он мог сделать и наоборот…

— То есть, и это не ясно! — мигом возрадовался провокатор. — Полный тупик! А ещё кто-то был у Флетчера следователем.

Личный выпад я проигнорировал, а на тему неясности объяснил популярно:

— Чтобы уверенно выяснить, было ли тело обезглавлено до или после того, как его запихнули под стену, надо сперва вытащить труп для внимательного осмотра. Мне отсюда не видно деталей, по которым я с полной надёжностью установил бы сам способ отделения головы.

— Ха! — продолжал изголяться Макконнелл. — Что за проблема — снять голову? Стоит умело взмахнуть хоть вот этой катаной… — Он указал на клинок за спиной брата Джека.

— Не катаной! — вскричал в возмущении брат его Дик. А Кен Барбер тем временем уж смотрел на двух братьев с ужасом. Вот удружил им Макконнелл! А ведь доиграется…

Но стремление к истине намного дороже любых этих мелочей.

— Невозможно сказать, — подчеркнул я, — катаной или не катаной. Эту деталь можно выяснить лишь при внимательном всестороннем осмотре тела, каковой я сейчас не в состоянии произвести по причине лишь видимой, но не реальной его доступности.

А Мпакконнелл:

— Подумаешь, дотянуться нельзя. Рану видно, пусть не под хорошим углом, но видно! Разве нельзя заключить, плазмоганом рубили, или катаной?

— Не катаной! — с нажимом повторил ему Дик.

И подумал я: ха! Ведь не может не доиграться!

Но сказал беспристрастно, оставив любые эмоции:

— Судя по видимому отсюда состоянию тканей, для отсечения головы не применялся ни бластер, ни плазмоган. Но не могу утверждать, что рубили катаной, потому что и на катану-то не похоже…

— Ха! Не похоже? А чем же тогда: архаическим топором?

— Повторяю: нельзя утверждать, не ощупав рану! А ощупать нельзя по очевидной причине невозможности дотянуться!

В этот момент разъярённый брат Дик сказал:

— Посторонитесь-ка! — И я как раз подумал, что сейчас он предъявит сличения ради второй обезглавленный труп, что останется от Макконнелла. Дескать, глядите-ка: вот вам след от катаны, а вот первый — не от неё.

Но не всё так уж сразу. Брат Дик позабыл о Макконнелле и собрался вытягивать мёртвое тело — прибегая, однако, к нетрадиционному (дистанционному) методу. Телекинез? Было очень на то похоже.

Первым делом сектант указал на лежащее тело и весь напрягся. После стал его словно тянуть на себя за незримую нить. Был он при этом настолько серьёзен, что кто-то хихикнул. Но через миг для смешков не осталось повода: тело пошевелилось и поползло из-под силового барьера. Хорошо, хоть ползло, не напрягая мышц. Дик его перетаскивал дистанционной хваткой. Подтащил аккуратно к самым моим ногам. И спросил, обернувшись ко всем:

— Ну? Кто смеет теперь утверждать, что наблюдает след от катаны?

Рваная рана. Бритвенно острый японский меч такую бы не оставил. Если, конечно, использовать лезвие не плашмя.

— Что ж, — молвил я, — полагаю, что не катана. — Кажется, голову попросту… открутили.

— То-то же, — Дик подтвердил. — Открутили — вот это факт.

Что ему дал этот факт — вот вам тайна, покрытая мраком.

Я произнёс:

— Открутили и запихнули… дистанционно?

— Да! — закивали хором и Дик, и Джек.

— Тот, кто пихал, кто отвинчивал, тот и убил, — сделал я очевидный вывод. — А, интересно… вы-то, ребята, не в курсе, кто кроме вас мог бы такое сделать?

— Кто, кроме нас? — посмотрели они друг на друга.

Я пояснил:

— Кто такое умеет, тот, вероятно, убил.

— Мы и убили, — ответили Дик и Джек. — И отвинтили башку, и запихнули под стену… Всё так и было, а что? Что в том такого?

3

Второй голос в истолковательной полифонии

(вкрадчивый тенор-баритон от Хэмфри Флойда)

Эти придурки-сектанты раскололись по-детски, как фраеры. Кто их поймал, кто за язык их тянул? Я б на их месте ушёл в несознанку, и кто бы что выяснил? Да и любой джерихонец повёл бы себя по-нормальному. Но чего можно ждать от новозеонской секты: только новых и новых подобных же глупостей. Ну и жестокостей: отвинтили терпиле голову. Может, за дело, но, думаю, просто так. Многих достали содомские педерасты наподобие Кена или там Джона Грэди. Взглянешь на них — сразу хочется в морду плюнуть. Но, чтобы насмерть — ну как-то несоразмерно.

В этом типичнейший почерк зеонской секты. Набедокурить — а дальше трава не расти. Будто самим им далее жить не надо. Так и сказали, болванчики: «Мы и убили!». И мало горя. А нам-то, нам всем каково!

Тема такая, что есть в экспедиции повод к лютейшей зарубе. Двое сознались в мокром деянии, третий — любовник убитого (или, как он выражается, друг и партнёр). Может ли справиться группа с таким конфликтом? Способ один — поединок. Ведь так же на Эр-Мангали?

Только вот братцы-зеонцы неслабые воины. Мало того, что катанами вертят, как боги, мало того, что оружием прочим владеют, так ещё у них (да, у обоих!) особый скил: головы свинчивать людям телекинезом.

Предложить слабосильному извращенцу с такими сразиться? Да честнее бы было без маскарада его замочить, сразу же выбрав более сильную сторону. Но и тогда — что получится? Братцы-зеонцы почувствуют силу. Станут, поди, быковать. Кто, мол, ещё против нас?.. А у меня, как на грех, джерихонский шарфик. Он им, как красная тряпка, бычью из Зеона. В общем, похоже, за Барбером буду я, ну а тогда уж и дальше пойдёт-поедет. Глядь, а из девятерых останется только двое. Двинут в посёлок, скажут: не уберегли.

Как вам фантазия? Ну, как по мне, слишком реалистична. Джона-то Грэди они укокошили без сантиментов. Что помешает продолжить однажды начатое?

Значит, по логике, надо на них ополчиться. И всемером одолеть окаянных убийц… Может, и выгорит, но стоит вспомнить: они сильнее. Может, сильнее, чем прочие все всемером. Надо напасть неожиданно, по сигналу. Но, как начнётся, захочется ведь сачкануть. Мне — захотелось бы. И я такой не один. Скажем, Макконнелл — он первый других подставит.

В общем, с такой обстановочкой в экспедиции Гильденстерну-то не позавидуешь.

А Гильденстерн-то и сдулся. Да, точно, подметил я. Будто начальства и нет. Не видать его, не командует. Только Мак-Кру продолжает зачем-то допрос. Может, затем продолжает, чтобы понять и простить этих Дика и Джека?

Но ведь женственный Кенни — он точно их не простит. Кенни ударит, когда-нибудь, выждав, ударит. И не факт ещё, что по убийцам (они-то не по зубам). Он ударит по тем, кто сейчас их простил и понял. Да, так и будет: в Содоме такие характеры.

4

Третий голос в истолковательной какофонии

(злобный тенор от Коннелла Р. Макконнелла специально для супервайзера Саллимена)

На Мак-Кру просто надо было посмотреть! Ничего себе старый заслуженный коп, гроза злоумышленников Бабилона! Он юлил и заискивал перед парой убийц, что сознались в своём преступлении. Он подсказывал им ответы. Он старался вовсю отвести от них кару, которую заслужили.

Что за странная, думал я, тяга к обелению подлых сектантов? Может, и сам-то Мак-Кру — это скрытый зеонский шпион?

Нет, шучу. Я-то понял прекрасно, что дело в страхе. Старый коп аж обписался, стоило лишь осознать, до чего по наивности докопался.

Если сектанты виновны (а это так), то, тем самым, они подлежат аресту. Но попробуй же их арестуй, ведь они посильнее нас всех. И ловчее, что тоже немаловажно. Взмахом катан на лету разрубают зловредных шпанок. Я молчу о способности к избиению телекинезом.

Страшные люди? Ну да. Я страшней не встречал. Но ведь не дело снимать с них вину, чтоб оболгать невиновного. Ведь не дело сказать им:

— Не послал ли вас Нулбрайт с какой-нибудь разведмиссией из Бабилона два месяца тому назад?

— Да, — отвечали они, — Нулбрайт именно что послал.

— В этот поход вас послали, наверное, с Джоном Грэди?

— Да, — отвечали сектанты, — мы шли втроём.

— А не Нулбрайт ли вам приказал уничтожить в лесу товарища?

Те — вразнобой: Джек кивает, а Дик головой мотает.

А Мак-Кру:

— Но ведь Нулбрайту Грэди мешал! Грэди мог его шантажировать!

— Факт, — отвечали и Дик, и Джек, — очень мешал, ибо мог шантажировать очень бессовестно.

— Значит, вы были вынуждены его устранить?

— Факт. Устранили, стало быть, были вынуждены.

— Значит, убили его по приказу Нулбрайта.

— Факт, по приказу. Как без приказа убить?

Тут-то Мак-Кру приосанился, к нам обернулся:

— Вот. Что и требовалось доказать. Все осознали, какой он мерзавец, Нулбрайт.

5

Четвёртый голос в истолковательной какофонии

(злобный шёпот от Коннелла Р. Макконнелла специально для судьи Фенбонга и адмирала Гуггенбюлля)

В этот час мы узнали от пары сектантов такое, что только держись!

Эти парни — простые, наивные дети зеонской секты — без какого-либо затруднения выдали то, что пытался прикрыть комендант.

Хитрый коп хорошо раскрутил их, профессионально подвёл к верной идее выдать заказчика преступления. Он спросил:

— По своей ли вы воле обезглавили Джона Грэди?

Те в ответ:

— По своей. Кто бы нас против воли заставил?

— А зачем вам хотелось его убить?

— Да не хотелось совсем. Но нам было уж очень надо. Так повелел нам высокий долг.

— Долг? Перед кем?

— Перед Господом, перед сэнсэем и комендантом.

— То есть, — сказал им Мак-Кру (по возможности, мягко), — вы отработали как исполнители преступления?

— Ясно, — промолвил брат Дик, — уж исполнили в точности, как было сказано. Тело оставили, голову — коменданту. Ну, чтобы он успокоился и не подумал, что Грэди жив.

— Нулбрайт сказал вам, что надо делать с телом?

— Нет, не сказал. Только что с головой…

Как оказалось, братья-зеонцы без чьих-либо указаний, чисто по собственной инициативе мёртвое тело отправили вглубь силового барьера — с целью единственной: уберечь этот труп от шпанок. Ну, чтоб не дать основать очередную колонию.

Что ж, разъяснилось. Остался один момент. Выяснить, что за причина толкнула мерзавца Нулбрайта заказать Дику с Джеком беднягу Джона. К сожалению, оба сектанта и в представлении не держали, чем этот Грэди мог ему насолить. Дело их маленькое: надо было исполнить — они исполнили.

К счастью, прорвало на откровения Кеннета Барбера. Он закричал:

— Я прощаю обоих парней!.. Что с них возьмёшь, с Дика с Джеком, они исполнители. Если б не Нулбрайт, если б не свиногадина!.. Джон был бы жив, был бы и жив, и богат!

— И богат? — Гильденстерн прицепился к словам, он такое умеет.

— Да, — молвил Кен. — Джон шантажировал Нулбрайта. Он обещал, что расскажет его начальству кое-какие подробности развлечений с двумя старичками самых разнузнанных геронтофилов Содома!..

Слушая эти признания, я понимал: всё суета. И богатая жизнь Джона Грэди — суета суетливая. И способности к телекинезу зеонских сектантов. И ответственность этих сектантов за выполнение выданных им заданий. И во главе этой всей суеты поколебленный авторитет коменданта Нулбрайта.