или Возвращение мать учения:

исполняет Кай Гильденстерн. Andantino marciale energico

1

Каю бы в те времена, когда путешествовали пешком. Не подходят ему рваные ритмы путешествия звездолётной эры. А на них наложились ещё интриги Альянса, манипуляции Лоренцера. Суета перед взлётом была чересчур суетлива, а покой после взлёта — тревожный такой покой. Ты летишь и не можешь понять, где и в чём тебя обманули.

Вроде, всё справедливо. Почти как сперва, в объяснениях Гарриса. Гаррис так и сказал: слишком рано вернулись с Эр-Мангали. Не доделали многое. Так возвращаться — плохая примета.

Он теперь возвращается к Эр-Мангали — не оттуда. Может, и эта примета не лучше, чем та плохая? Возвращает его звездолёт Галактического Альянса. Может, в том-то и фокус, чтоб обдурить и вернуть? Так, без «Короны» — может, Альянсу того и надо? Подло заманят назад, и больше уже не выпустят. И отомстят за разрушенный «Карантин».

Что этим страхам Каю противопоставить? Ориентиры его сейчас обеспечивает Клапациус. Он утверждает, что всё развивается в правильном направлении. Но для кого оно правильное, если Клапациус принадлежит Галактическому Альянсу?

Факт: Кай, взлетая с Камарги, утратил почву.

2

Впрочем, торчать на Камарге тоже ведь было не выход. Так, в звездолёте, Кай хоть к чему-нибудь, да приближается. Ясно, не Кай — приближается звездолёт. Он же, как в чреве кита, по пространству плывёт пассивно. Ладно, имеет зато много свободного времени. Можно и с толком обдумать свою экспедицию, и разузнать, что да как в быстро меняющихся обстоятельствах — благо, за этим приставлен к нему Клапациус.

Нет, ну не только за этим. Ещё проследить за Каем. С оперативностью проконтролировать каждый вздох. Звездолётная яхта — это не Эр-Мангали, шифрограммы к Альянсу отсюда доходят и регулярно. А посылает их — кто, как не Трентон с Клапациусом? Больше и некому, так как Макконнеллу Лоренцер бы не позволил. Этот предатель отчитается много позже, по возвращении к Юрбургу. Если, конечно, вернётся с Эр-Мангали.

Что будут значить отчёты его для Кая? Что-нибудь будут, если и сам он вернётся. А вернётся ли он? Если да, то, как минимум, дважды. Ну а как максимум — может застрять в дурной бесконечности возвращений, каждым из них только множа плохие приметы.

3

Так-то полёт состоялся, как будто, согласно плану. Пусть даже в спешке и суете, но Лоренцер план продумал. Не допустил грубых ляпсусов, обессмыссливающих основную задачу.

Как и намечено, на корабле стартовали с Камарги Кай, Макконнелл, Мак-Кру и Трентон (и последний — с Клапациусом-18). Где-то в кабине ещё находился пилот (он же и космогатор) — с ним пассажиры ни разу не контактировали.

С самого старта разошлись по каютам. Лишь иногда собирались в кают-компании, называемой также пассажирским салоном — что, очевидно, сильно зависело от контекста.

Правда, салон этот был, прямо скажем, не слишком удобен. Там находился и, как специально, на видном месте, в самом центре, огромный гробоподобный предмет — криогенная камера с непрозрачной крышкой. И не сидская, кстати, вполне земная. И ещё: эту камеру почему-то снаружи окутывал кокон из силового поля. Будто для подстраховки, чтобы никто не дерзнул разморозить человека, или другое какое-нибудь существо, спавшее в анабиозе.

Что это было? Похоже, единственный из предъявленных пассажирам секретов «Тысячетонного Грифа». Мол, понимайте, как знаете. Вас не касается, вы же и так не коснётесь, ведь там силовое поле.

Трентон, Мак-Кру и Макконнелл прежде летали на этой яхте (то есть, однажды летели — с Эр-Мангали). Кай расспросил осторожно, и выяснил вот что: в прошлом полёте криокамеры не было, но силовая защита в центре салона работала. Там, будто в клетке, меж ними летел Сантьяго. Лоренцер что-то хотел ему показать. Мол, полюбуйся, ты пленник, а люди свободны — всё потому, что пошли на сотрудничество. Ты не пошёл, так привыкни к ограничениям.

— Может быть, вызвать пилота, спросить у него о подробностях?

Трентон ему не советовал, но Кай попытался. Не преуспел: нелюдимый пилот не появился на голоэкране. Вслух сообщил, что вовсе не уполномочен обсуждать криокамеру, находящуюся в салоне. Тем лишь порадовал, что за камерой он следит и ни малейшей опасности не наблюдает.

Голос пилота Каю казался знакомым. Особенно тон. Гельдерн? Неужто? Не мог же сварливец оставить свой грузовой звездолёт ради рейса на яхте! Нет, оставалось предположить, что это не он. Просто тип узнаваемый, распространённый среди пилотов.

Трентон сказал ему:

— Слышал? Ну, стало быть, нас не касается.

— Точно? А может быть, всё же спросить у Лоренцера?

— Неужели бы он не сказал нам, когда бы мог?

Да, похоже на то, что не может, или не хочет. Кай-то просил передать для Лоренцера запрос. Но у кого попросил? Всё у того же Трентона. Инженер ему и повторил: мол, не может ответить Лоренцер. Мол, предлагает не обращать внимания.

Собственно, ладно. Что Каю-то в том гробу? Сам он почти не бывает в салоне яхты. Он, как и прежде, ещё на Камарге, привык, чуть не всё время просиживает у Клапациуса и у Трентона.

И занимается прогнозированием событий.

4

Да, о прогнозах. И заодно о диагнозах.

Трентон с Клапациусом наконец-то определили необходимый состав «героической группы» (или «группы поддержки героя» — это смотря как пойдёт). Разум машины включил в неё пятерых: Беньямина Родригеса, мастера боя Сантьяго, Джоя Гарриса, Честера Хардерна и Эстебана-пилота.

— То есть, — выделил Трентон, — это состав обязательный. Если кто и добавится, то без названных не обойдётся.

— И без Бенито? — акцентировал Кай. — Но ведь о нём упорно молчит Клапациус. Не желает сказать, даже выжил ли он вообще.

— Ну, теперь, — сказал Трентон, — уже очевидно: выжил. Потому что участие необходимо, а результат предприятия до сих пор вероятен. И, полагаю, что и судьба его будет теперь проясняться и конкретизироваться.

— Ладно, допустим. А Эстебан и Гаррис?

— Им на «Антаресе» (я говорил) ничего уже не угражает. После того, как лейтенант О’Райли с парой сподвижников Паука предпринял штурм — ну, верней, попытался, основательно пострадал один доктор Гонсалес. Было так: обнаружив попытку захвата крейсера, Эстебан совершил экспресс-взлёт — процедуру, которую всем обязательно проходить в креслах с пристёгнутыми ремнями. В миг отрыва от почвы Джой Гаррис находился отсеке, для взлёта в неприспособленном (как итог, повредил себе руку, но тем и закончилось). Что касается доктора и троих захватчиков, взлётный период застал их в большом коридоре — не кольцевом, радиальном. Двое пиратов погибли почти что сразу: вместо того, чтобы удерживаться руками, оба в полёте палили из плазмоганов. Третий (О’Райли) попробовал удержаться за ногу Гонсалеса, уцепившегося за коридорные поручни, но не сумел — по причине имевшего места дефицита хватательных мышц. У него на обеих руках было всего шесть пальцев, что и сыграло свою роковую роль.

— Ладно с О’Райли. С Гонсалесом что?

— Вроде, выжил. Но в ускорении много чего повредил. Он в медотсеке, и Гаррис его выхаживает. Думаю, если поправится вовремя, то Клапациус включит его в группу поддержки героя.

— Ну а с Честером что? — Кай обратился к последнему пункту проблемы. — Он всё так же двоится в пространстве, или Клапациус смог уже определить локализацию.

— Смог, — закивал инженер, но с оттенком неполной уверенности.

Ну так смог, или нет?

— Посмотри-ка, где он его локализует! — Трентон с недоумением развернул к нему голоэкран.

Кай присмотрелся:

— Не понял. На нашей яхте?!

— Сам теряюсь в догадках. Но Клапациус-18 в этом уверен на 99,9%.

Тут уж и Кай чуть поддался его настроению. Но удержался, не рухнул в безумие вместе с Клапациусом. Проговорил:

— Если с нами летит, то случайно не в криокамере?

Трентон лишь хмыкнул:

— Ну да. Это надо проверить. — И проверил. Клапациус не обманул.

А вот Лоренцер — тот, как оказалось, темнил напрасно.

Всё неявное выползло. Значит, Честер летит вместе с ними к Эр-Мангали? Но почему же — таким экзотическим образом: в криокамере, да ещё в силовой темнице? Соображение мести, как было тогда с Сантьяго?.. Нет, не похоже, ведь Честер-то спит и ничего не чувствует. Да, вероятней всего, соображение безопасности. Честер, коль верить Клапациусу, одолел Паука? Как одолел? Это вопрос особый. Главный вопрос, объясняющий предосторожности. Хоть, и наверное, неприятный для Лоренцера — он ведь о так называемой «третьей силе», силе зловредной, но не подотчётной Альянсу, частью которой был и пират Паук.

Трентон сказал:

— Думаю, Лоренцер очень обидится, если к нему обратиться за подтверждением.

— Что же, скрывать от него узнанный нами факт?

— Нет, почему же. Ему сообщит Клапациус. Но от машины — как-то оно нейтральней. А человек — он как будто чего-то требует… Ну, чтобы Хардерна, скажем освободить…

— Я и потребую!

— Вот! А ведь Лоренцер сам понимает, что без Честера главная миссия не обойдётся. Просто не знает ещё, как безопасно справиться, если начнёт бесчинствовать «третья сила».

Повременить? Хорошо. Каю в целом не к спеху. Но, и отвлёкшись от главных вопросов, можно извлечь из истории Честера дополнительные уроки. Скажем, припомнить о том, что в каких-то деталях предвосхищения миссии Кая над продвинутым цифровым интеллектом Клапациуса возобладал скромный провидец Гаррис.

Гаррис направил на Юрбург Честера вместе с Каем. А почему? Он, наверное, мог ожидать, что и Честер, и Кай вместе прибудут снова на Эр-Мангали. Мог ожидать в тот момент, когда до Клапациуса не дошло.

Вот преимущество человеческой простоты над машинной избыточной сложностью!

5

Нет, не сказать, что Клапациус был бесполезен Он с каждым днём всё полней и системней познавал становящиеся процессы — да и не только из общего поля далёких стратегий, но и из ближних прицелов конкретных тактик.

Трентон сказал:

— Погляди, что он нам советует: остановить звездолётную яхту не на орбите.

— Где же тогда?

— На планете соседней системы.

— А каков в этом смысл?

— Там установлен портал.

— С этой планеты на Эр-Мангали?

Трентон кивнул:

— Прямо в район, примыкающий к главному космопорту. То есть, тому, возле Нового Бабилона.

— А почему не спуститься на катере, как собирались?

— Шансы плохие. Три четверти катеров от орбиты до Эр-Мангали в данный момент на подлёте сбиваются Сидом.

— А не Сид ли, случайно, установил портал?

— Точно не Сид. Это портал человеческий. Действует, кстати, достаточно долгое время. Кажется, Рабен подсуетился, чтобы верней улететь с планеты.

Нет бы ему, подлецу, суетиться пораньше — стал лишь тогда, когда пал «Карантин»!

Впрочем, Каю-то проще. Пройти на планету через портал — это, пожалуй, быстрее и безопасней.

— Лоренцер в курсе?

— В курсе. Не возражает. Ну а Мак-Кру и Макконнелла известишь, когда сам захочешь.

Кстати, подумалось, Кай-то о них и забыл — о партнёрах по экспедиции. Видит их редко, практически не говорит. Крайне опасно подобное высокомерие.

Ну, не беда: Кай исправится в предстоящую треть полёта.

6

Сели. Пока не на Эр-Мангали. Да и не только «пока» — решили ведь не приближаться.

Сели хитро. На безымянной планете с повышенной силой тяжести. На планете не то чтобы облачной, но туманной. На планете, где солнечные лучи, отфильтровываясь атмосферой, уклонялись в лиловый участок спектра.

Здесь, разумеется, «Тысячетонный Гриф» весил намного поболее тысячи тонн. В мягкий лиловый дёрн он вдавился так сильно, словно увяз в болоте. Да и людям ходить здесь казалось тяжеловато.

Но зато на планете, как будто бы, не было Сида. И имелся портал — километрах в семи, под скалой, наблюдаемой от звездолёта.

Кай встряхнул в голове бесформенный ворох информации, наскоро выданной Трентоном и Клапациусом за минувшие сутки (всё по делу, всё важно, вот как бы ещё упомнить — чтобы потом не застрять на пути к Бабилону). Ладно, вроде бы, ясно, куда направляться и как идти. Значит, пора вспомнить ещё и о спутниках, ожидавших его команды.

(Он, как-никак, назначен начальником экспедиции. Благо ещё, не Макконнелл и не Мак-Кру).

— Ну, все готовы?

— Готовы…

— Тогда пошли.

Семь километров по мягкой лиловой траве. Ноги в ней вязнут, но рядом надежда на лучшее. Там, у скалы, они вступят в портал — и очутятся в мире с нормальной тяжестью. Надо надеяться, именно там, на Эр-Мангали, а не, скажем, на Юрбурге.

Хоть Клапациус и утверждал, что порталы есть в разные стороны. Есть и на Юрбург, но только намного дальше. Ну, если ни Кай, ни Трентон не перепутал.

Вот будет смеху, если чего не так!

Семь километров прошли тяжело, но без приключений. В том-то и смысл, чтоб приключений не было. Уж на Эр-Мангали без приключений не обойдётся. Ну, хоть полегче там будут и рюкзаки.

Подошли уже к скальной гряде, но портала не наблюдали. Ведь не бывает, чтобы он был невидимым! Впрочем, бывает. Но хорошо бы, чтоб не сейчас. Трентон, бедняга, умрёт от стыда за Кларациуса…

И портал отыскался. Не на виду — в рукотворной пещере. Но и портал зато — точно такой, как надо. Обоюдофункцианальный: и отсюда на Эр-Мангали, и с Эр-Мангали сюда.

В чём единственно Трентон погрешил против истины — в том, что сказал, будто портал не сидский. Сидский портал — других, уж поди, не бывает. Но — это да — установлен он здесь людьми.

Фа-иф-ляян бы сказал: кривовато слегка установлен.

— Ну, все готовы?

— Готовы…

— Пошли.

7

Что обещалось с другой стороны портала? Эр-Мангали, а не Юрбург?

Точно. Не Юрбург. Но как непохоже на Эр-Мангали!

Или похоже. Но как-то неуловимо.

— Кажется, мы промахнулись, — ляпнул Макконнелл.

— Может, в портал, — предложил Мак-Кру, — и обратно, пока не поздно? Ну, я к тому, что не видно нигде космодрома.

— Надо разведать, во всём убедиться — тогда и к порталу.

Но хорошо, что есть шанс и ретироваться.

Нет космодрома — он где-нибудь явно не близко. Кто его знает, может, за теми скалами. Скалы знакомы? Ну, скалы, как будто знакомы. Только по ним и возможно ориентироваться. А вот под скалами…

Этот обугленный лес кое-на что, определённо смахивает.

— О, — промолвил Мак-Кру. — Ты смотри! Я теперь узнаю.

Да и Кай узнаёт:

— Рядом логово Адской Свинючины. Было — когда-то. Прежде, чем всё сожгли. — Все молодые ксенодубки превратились теперь в головешки.

— Ну, если так, — допустил Макконнелл, — то космодром вон там.

— А Бабилон, соответственно, там. Ладно, идём к Бабилону.

Думали, здесь обуглен один лесочек? Нет же, в дороге не встретили ни одного не повреждённого дерева. И никак не подумать, что просто случился пожар. Нет, не пожар — боевые действия.

Здесь не просто горело — взрывалось, взметало камни. Сколько воронок испещерило путь!

Им попадались обугленные тела. Чаще людские, изредка сидские. Разница в чём — в долговязости, в лишних конечностях, но убедишься лишь с близкого расстояния. Издали все головешки — и те, и эти.

Кай полагал, на планете экологический кризис. Он, притворяясь квалифицированным ксенозоологом, очень проникся проблемами здешней фауны. Осознавал, как деструктивно и суицидально реагируют виды на вторжение человека, на нарушение горнорудной добычей их среды обитания на континенте. Ну а сейчас? Всё познаётся в сравнении.

Прошлый отчаянный мир стал потерянным раем.

8

Именно этой дорогой (что символично) Кай в первый раз подходил от космодрома до Бабилона. Был и ограблен, и вырублен Кулаком, видел Свинючину, встретил затем Бенито.

А в повторении всё будто так — и не так. Нет Кулака — он убит. Каем убит, у Паука на арене. Нет и Свинючины — твари не поздоровилось. И Бенито не встретится — что ему здесь искать?

Кай теперь главный. Он сам теперь ищет пути, за собою ведя шпиона и бывшего копа.

И пейзажи. В тот раз они даже нравились. В этот раз — тем сильнее не нравятся, что он помнит тот раз.

Вышли к месту, откуда, как и тогда, в прошлый раз, весь Бабилон предстал, будто на ладони.

Он готовился, думал об этом моменте, опасался его. Поглядит и узрит — на ладони лишь горка пепла.

И теперь, приглядевшись, признался: частично прав. Хорошо, хоть частично — иначе хвандехвару под хвост вся миссия.

Половина посёлка была сожжена — «не элитная» половина. Все бараки шахтёров, рынок Чипсайд, бедняцкая Пикадилли, даже арена — хоть что там могло гореть? Но нашлось и сгорело.

Над второй, над элитной половиной посёлка возвышался теперь силовой полупрозрачный купол. Да, не так, как бывало когда-то, не просто силовое навершие над высокими стенами — цельный купол, практически без изъянов. Ха, в Бабилон теперь не попадёшь даже с воздуха. Не спикируешь сверху на флаере, не сумеешь спуститься и чудом освоенной левитации, как сделал когда-то самоуверенный Кай на погибель бедняги Флореса.

И ещё… А посёлок-то осаждён. Вокруг стен его расположены характерные башни ксенокультуры Сида. Где-то такие, как Кай наблюдал на Северо-Западном континенте — но с отличием: те-то стояли, как вкопанные, а эти ещё и перемещаются! (Да, не случайна легенда о Шагающих Башнях!).

Да, Бабилон — он теперь уж не просто Новый. Он по-новому Новый. Не по-хорошему новый.

— Ну ничего себе, — молвил Мак-Кру. — Как же туда проникнуть?

Кай сообщил:

— Есть один тайный ход.

Кто послушал Клапациуса, тот по тайным ходам вскоре становится специалистом. Есть один на планету Эр-Мангали, есть другой в Бабилон, головной посёлок колонии.

Знает Клапациус, как половчей проходить. А вот другого чего, надо думать, не знает.

— Тайный ход? Ну и где? — Это спросил Макконнелл.

— Это-то нам и предстоит узнать.

Впрочем, Каю не стоит долго играть в таинственность.

— Путь всего лишь один. Это сидский подкоп под стенами. Он довольно широк — сидяне-то все долговязые. Те, кто делал подкоп, в Бабилон не сумели ворваться — на входе их встретили. А остальные сидяне не знали и не заровняли. В общем, подкоп по сей день продолжает действовать. Служит людям как вход и выход.

— Очень похоже, — промолвил Мак-Кру, — на какие-то враки.

Кай плечами пожал:

— Враньё, или нет, но Клапациус так утвержает. Ну и Трентон согласен, и Лоренцер верит обоим.

— Значит, правда! — воскликнул Макконнелл. — Значит, будем искать! — Парень, похоже, не очень-то верил в сказанное, но ведь это не повод не заработать очки.

Что ж, хорошо, хоть Мак-Кру относительно искренен.

9

Долго бродили вокруг да поблизости этого нового Нового Бабилона. Странным казалось, что сидские воины их не приметили, хоть из бойниц шагающих башен постоянно выглядывали.

Может, они и выглядывали не затем, чтоб кого-то заметить, а затем, чтобы думали все, что они очень бдительны.

Первое время экспедиция Кая высмотреть нужный проход постаралась сверху, не спускаясь в долину, где тёк мутноватый ручей (прежняя речка — более-менее чистая), а за ручьём да давно прогорелым мостом продолжали вышагивать сидские башни. Как на ладони, ага. И сравнительно безопасно. Жаль, ничего там особенного не видно.

Переместились правее, где раньще была тропа, по которой к мосту часто спускались зомби. Больше не спустятся, думалось Каю, если в Альянсе не врут, что сидяне обрушили все антенны Н-связи.

Зомби не встретились, но и обзор был не так хорош. Горы пониже, посёлок не как на ладони.

Правда, и Кай, и его подчинённые по экспедиции, очень старались — и догадка забрезжила.

— В центре арены, вроде, дыра, — сообщил Мак-Кру. — Только не поручусь, что та самая, что нам надо.

Ну а кто поручился бы? Кай — да ни в коем случае. Чтоб нырнуть в ту дыру, надо ручей форсировать, а на том берегу надо быстренько перебежать между башнями Сида, которые, кстати, движутся!

Нет, не хочется думать, что эта дыра — та самая. Ибо, если тупик, пожалуй, назад не вернёшься.

Двинулись дальше в обход — как бы по солнечной стрелке. Перешли через речку не в самом удачном месте. Каю припомнилось: это тот самый берег, где расположен Ивовый шпанский Эдем! Но ни ив, ни Эдема не встретилось. Как, однако, и шпанок. Уж на что были жуткие твари, а не пережили супержестокой битвы под Бабилоном. Что может шпанкам светить, если люди схлестнулись с Сидом?

И ни шпанкам, ни плоскопузам, ни хвандехварам.

Обходили посёлок дальше почти по ровному. Кай понимал — коль не найдут другого, то остаётся один вариант — дырка Мак-Кру. Вроде, она происхожденья искусственного…

Может, подкоп и с другой стороны. Но как бы определить? Местность такая, что не углядишь, не подойдя поближе. А подойдёшь — нарвёшься на сидские башни. Ходят, не спят. Почти постоянно ходят!

По открытому месту пробежали к леску. И опять-то — к леску из обгорелых деревьев. Но что за дело: можно ведь спрятаться за стволами. Можно-то можно, но вновь ничего не видно.

Вон колея. Прежде по этому лесу ездили вездеходы. Ездили часто: отсюда до Ближней шахты. Шахты, погибшей в зомбическом апокалипсисе. Да уж, куда ни плюнь, повсюду история. Воспоминания., а восприятий-то нет. На колее вездеходной тоже не видно следов подкопа.

Так, сделав круг — «круг почёта» вокруг Бабилона встретили снова прежний сожжённый мост.

— Хех, я так понял, — проговорил Мак-Кру, — что полезем в дыру на арене, будь она трижды неладна.

Кай подтвердил:

— Теперь непременно полезем.

— И зачем я, дурак, её только приметил, а?

12

Как могли, рассчитали, откуда верней бежать. Выбрали нужный момент в перемещении башен.

Перед прорывом Кай, как обычно, спросил:

— Ну, все готовы?

— Готовы, поди…

— Помчались!..