(прямо сейчас про сейчас;

наблюдает и рассуждает Олаф Торвальдсен, водитель вездехода, крайний пункт в путевом листе - Ближняя шахта)

1

Неужели выкарабкаемся? Страшно даже поверить… Вот что подумалось Олафу, когда пискнул ключ от решётки, и к нему, в самый дальний и неудобнейший из отсеков подсобки заглянул Эссенхельд. Чуть подалее Барри Смит имел разговор с охранником Карлосом – парнем не то чтобы вежливым, но от прочих людей Мендосы отличавшимся в лучшую сторону. Лучшую хоть бы и тем, что завалился дрыхнуть на топчане вместо того, чтобы бдительно всех стеречь. Так и дрых – получалось, но с малыми перерывами (парень вмиг подрывался, как только к нему подходил главный стукач Мендосы). Впрочем, настолько ли доброе качество крепкий здоровый сон, если при нём охранник, не в пример молодцу Сантьяго, может проспать что угодно, вплоть до собственной гибели (и не только своей)? Всё на свете проспать, кроме, разве, проверочек Коха.

Завершилось дознание, разошлись дознаватели, Ближнюю шахту почти захлестнула зомби-волна, ну а Карлоса попросту - даже не предупредили. Хорошо, хоть ключи передали с подозреваемым… А могли передать (по приколу) и с зомбяками – здесь-то в ходу такие жестокие шутки.

- Точно зомби подходят? – Карлос искал подвох. – Точно все разбежались? Барри, надеюсь, ты меня не разыгрываешь…

- Ой, да выйди и сам погляди. Мы здесь как раз освободим свидетелей.

Олаф был первый свидетель, которого освободили, Руис Перейра – второй. Огнемётчик был сильно избит, но без риска совсем покалечить. Как итог, у него теперь сильно чесались руки – ну, к тому, чтобы вновь завладеть огнемётом и зажарить своих обидчиков.

- Олаф, ты здесь не видал моего огнемёта? Уносили куда-то в другую подсобку, только след от него и простыл. У-у, мародёры!..

- Надо спросить у Смита, - советовал Олаф, - непременно спроси.

- Он же занят. А как мне теперь без оружия?

- Мне, – сказал Эссенхельд, - подозрительны эти каморки. Я не видел, но думаю, там онемёт и запрятан. Тот предмет, что изъяли вместе со мной, тоже так унесли – под покровом кромешной тьмы…

Только двери в каморки ключом от решёток не открывались.

Третьим по счёту Майк Эссенхельд освободил Моралеса-рудокопа. И осталось лишь двое: Энди Трасс и Бартоломей-сектант. Оба с мрачностью зыркали на Эссенхельда. Терпеливо, но хищно – не больно-то по-человечьи. Им решёточки чуть приоткрой – непременно же нападут.

- Нет, - сказал Эссенхельд, - я не буду их освобождать. Это прихвостни Асмодеевы, что само по себе уже близко к зомбификации... Если выпустишь – можно не справиться. А зомбаки на подходе…

А ведь Олаф и сам так и думал. Он-то видел и слышал, что происходит в среде свидетельской. Трассу хитрый Бартоломей, торжествуя, вручил какой-то там томос (что бы это не значило). В общем, оба теперь полностью принадлежали к секте демона Асмодея, запрещённой даже в Зеоне.

- Скоро вы там? – на пороге арены Правдивости нудно возникли Карлос и Мак-Кру.

- Так оружие ищем, которое посдавали.

- Здесь оно! – Барри Смит заглянул в неприметный сундук. Там обнаружился и огнемёт Перейры, и бластер Смита, и непонятный инкрустированный кирпич, приехавший с Эссенхельдом. – Вроде бы, уцелело. Всё берём и уходим!

- Уцелело? – возмутился Перейра. – Ты погляди-ка сперва на заряд своего бластера!

- Так заряжено же, я смотрел…

- Значит, тебе повезло. А у меня – ты прикинь – пустая канистра! Это же надо: какая-то мародёрская морда просто так, чтобы сделать мне пакость, тупо сцедила напалм.

Да, с такими делами непременно дождёшься зомби. Почему бы Перейре не пожаловаться по пути? Неужели он думает, что напалм восстановится от разговоров?

Хорошо, в этот миг Эссенхельд предложил Перейре кирпич и сказал:

- Прикрути! Должно заработать.

2

Трасса и Бартоломея оставили там, внизу. Слишком явно они нарывались на такое к себе отношение. Карлосу на молчаливый вопрос Эссенхельд ответил:

- Эти двое сошли с ума. – И сновидцу того хватило.

Ну а если бы Олаф сказал, что с ума сошла вся планета?

Удивляла стилистика бегства от зомби, принятая Барри Смитом. Рваный, прерывистый ритм. То он всех подгоняет, а то заставляет ждать… Никогда ещё от подобной угрозы не убегали так медленно. Правда, Барри всех уверял, что держит всё под контролем. Если бы зомбодряни зашли по квершлагу в Северо-западный ствол, он бы слышал их наверху.

И зачем эти дряни так медлят? Шли бы они побыстрей – так пришлось бы напрячься и Барри. Прекратились бы остановки. Всё бы бросили, мчались бы без оглядки, но при этом бы знали, что ни секундочки зря не потеряно.

Ну а так – не выкладываешься в беге, отдыхаешь, только с каждой минутой тревожней тебе самому.

Убегали по лесенке с той арены на дне ствола – Олаф думал: ну всё, аварийный режим включён! А вот нет: бегу вышла пара десятков метров по вертикали. Лишь вскарабкались на галерею – снова дела-заботы. Барри вручил Эссенхельду багор, позаимствованный в подсобке – и указал на лебёдку, где на спущенной вниз цепи так и осталась висеть многострадальная Призма. Дело простое – выбрать немного цепи, чтобы ловчей подцепить артефакт багром… Но когда тебе дышат в затылок зловонные зомби…

То есть, нет, и не дышат, но можно себе представить…

Олаф взялся помочь, так и он еле-еле не уронил багор.

Эссенхельд в тот момент, как мешочек с Призмой оказался в его руках, выглядел не на шутку счастливым. Поделился:

- Вот здорово-то! Ну, что они её позабыли.

- Не позабыли – оставили! – пояснил ему Барри. – С этой штукой у них было много шансов далеко не уйти.

Олаф спросил:

- А у нас?

- Ну а мы-то, - сказал Эссенхельд, - к действию Призмы привычнее. И таких, кто полез бы в бутылку за пустяковую правду, среди нас раз-два и обчёлся.

- Первый, должно быть, Перейра, - догадался Олаф. – А второй?

- Эй, почему Перейра? - возмутился Перейра, не замечая, что сам же себе отвечает. – Почему не отстать от Перейры?

- Так никто и не хочет пристать, - заверил его Эссенхельд, - просто действует Призма. Из-за неё теперь многим речам не достанет вежливости.

- Ладно, - вздохнул огнемётчик. – Буду иметь в виду.

3

Из кольцевой, но незамкнутой галереи вели переходы в самые разные стороны света. Барри прошёл мимо всех этих выходов, не заинтересовавшись. Те же, кто следовал за его авторитетным примером – Карлос, Перейра, Мак-Кру, Эссенхельд, Моралес и Олаф, остановились уже перед тупиком. В тупике, прикованный за лодыжки к стулу, продолжал заседать Ральф Стэнтон. И ни за что ни сказать, что он выглядел, как живой.

Нет, живым-то он был – самую малость назад. Но, перед тем, как уйти, кто-то его зарезал. Из-под ребра наружу торчала рукоятка ножа. Кровь загустеть не успела.

- Кто мог такое сделать? – изумился Майк Эссенхельд.

- Ясно, кто, - сообщил Барри Смит. – Охвостье Мендосы.

- Но зачем?

- Из желания мести. Ну а Флорес, дурак…

- Осторожнее! – попросил было Олаф.

- Да какое там «осторожнее»? Мы с собою несём Призму Правдивости. Эта штуковина осторожничать не позволит… Ну а Флорес, начальник-дурак, попустительствовал почему? Да потому, что стремился поставить Ближнюю шахту под абсолютный контроль.

Да уж, понятное дело, Стэнтон такому контролю мешал. Но и работу всей шахты как обеспечивал! А теперь? Кто вновь запустит работы на Ближней шахте? Никто не сумеет.

А и сумел бы – так шахту придётся ещё откопать.

Потому что ввиду победившей зомби-волны Ближнюю шахту придётся сначала разрушить.

4

- Ладно, теперь-то пора уходить, - проговорил Барри Смит мрачно и тяжело. – Главное знаем. Больше на Ближней шахте никогда ничего не будет.

- Вот, - поддержал его Олаф. – Это другой разговор. Важно-то что: убегаешь – так дуй без оглядки!

И действительно, бегство с тех пор обрело и ритм, и логичность, и стройность, ну а Барри себя показал идеальным проводником.

Где-то неподалёку из множества глоток исторгались возгласы ужаса. Но и они не сбивали с разумного ритма. Барри легко удавалось определить, что за сквозняк и откуда донёс эти звуки, он безмятежно угадывал нужное направление, верную лестницу, подходящий квершлаг.

Пока зомби не видишь, не слишком-то даже и страшно. Даже в моменты, когда Барри Смит объявлял откровенно:

- Так, эта сволочь уже над нами. Хлынет вот-вот в Серверо-западный ствол. Ну а мы обойдём её через Гнилую выработку, - то опасность входила в твой опыт рука об руку с верным методом.

Даже если затем Барри вдруг говорил:

- Нет, на Гнилую мы не пойдём. Что-то не нравится запах. Новая гниль забивает добрую старую… - так опять безошибочно находил тайники и проходы, не оставляя другим неразрешимых вопросов. – На Винтовую. Конечно, на Винтовую!

Кроме Смита в этом подземном городе более или менее сностно ориентировались также Карлос-охранник и рудокоп Моралес, но обоих, как будто, устраивала ведомая роль. На Винтовую – и ладно.

Лишь однажды Моралес позволил себе спросить, покосившись на чистый квершлаг, абсолютно пренебрежённый проводником:

- Почему не туда? Так бы вышли в Центральный ствол, а уж там рукою подать и до выхода…

Барри любезно ответил:

- Нет опаснее места, чем этот Центральный ствол. Почему? Там всегда очень много людей. А где много людей, там становится много зомби.

И Моралес аж просиял от понимания:

- Вот почему мы всё кружимся рядом с Северо-западным!

- Да. Этот ствол пребывал в оцеплении. Те зомбяки, что в него заходят, не размножатся геометрически. Будут мало-помалу заполнять собой пустоту.

- А уже и заходят? – спросил Эссенхельд.

- Даже уже и зашли. Знаете, где они ныне? Да на самом на дне ствола, там, где и мы стояли!

5

Аккуратность, с которой водил свою группу Барри, как говорится, весьма дорогого стоит. Можно было подумать, что зомбаков даже вовсе и нет, Смит их просто выдумывает для увлекательности путешествия. Правда, это была бы как раз опасная мысль. Уж настолько-то расслабляться, мягко сказать, негоже.

- Ты уверен? Они спустились туда, под Призму? – переспросил Перейра.

- Призма с нами, - заметил Барри. – Зомбякам она ни к чему. Бессловесным-то тварям ничем не предпишешь правдивости. Но ты прав, они там, где она до того висела. Будут теперь ломиться в подсобные помещения. В те, где нами оставлены Трасс и Бартоломей. Если всё-таки вломятся, будут соперничать: кто кого побыстрей обратит.

- Кстати, как эти твари спустились? – поинтересовался Олаф.

- Да по Винтовой!

Ой, и зачем только интересовался?

- А куда мы теперь идём?

- Да к Винотовой же!

- А не встретимся ли?..

- Скажем так, мы их вежливо пропускаем. А когда они все пройдут, чтоб оказаться внизу, мы, в свою очередь, пройдёмся по Винтовой туда, где их больше нет.

Чудная есть у терран игра. Зовётся «пятнашки».

6

Неподалёку от винтовой лестницы – вероятно, свободной – в первый раз на кого-то наткнулись – на человека. Судя по жалкой попытке вжаться в плинтус под стеночкой, человек был вполне ещё живеньким. Зомбаки-то намного свободнее держатся – властно идут, занимая побольше пространства, а не жмутся скраюшку.

- Потерялся, приятель? – прищурился Барри Смит.

А в ответ:

- О Маммона-Маммона… - Так это был чёртов Прист! Гад, своровавший у Родригеса Призму по наводке Ортеги. То-то и морду прижал к коленям, оставляя один лишь затылок открытым взору.

Олаф к нему подошёл и встряхнул за шиворот:

- Тебя, сволочь, о чём-то спросили! Заблудился-нет?

- Ой, заблудился, совсем заблудился! – запричитал Прист, прикрывая ладонями на груди кровавые пятна.

- Чья это кровь? Ральфа Стэнтона? – с ложным спокойствием обратился к нему Барри Смит.

- Да, его. Оставьте меня в покое! О святая Маммона, защити меня…

- Нет уж, тебя не спасти никакой маммоне, - Барри выхватил бластер.

- Погоди-ка! – Майк Эссенхельд подошёл-протолкался к мелкому человечку, сунул ему под нос Призму Правдивости и спросил:

- Ты убил Ральфа Стэнтона?

- Нет, не я! – Призма позволила.

- Тогда кто?

- Это курносый Пепе! Его работа!

- Почему же тогда его кровь на твоей одежде?

- Пепе запачкал руки, вот и вытер их об меня...

Чёртово полотенечко!

Барри поблагодарил Эссенхельда, что помог разобраться. В самом-то деле, шахтный охранник опростоволосился: так и не задал прямого вопроса, переоценил очевидность. Правда, с другой стороны, Пепе – сообщник Приста по краже Призмы. Олаф сказал бы, не жалко такого и хлопнуть. Кража, предательство, сообщничество с убийцей – это достаточный перечень, даже достаточный-плюс!

- Где сейчас Пепе?

- Туда побежал, наверх! – Прист показал на винтовую лестницу. – Мне же сказал, чтобы я его не догонял, а не то зарежет.

- С нами, поди, не зарежет, - сказал Барри Смит.

Но, поскольку Прист опасался не только сообщника, но и ответок за собственные художества, двигаться вместе с людьми из Службы Бенито он позволить себе не мог.

Ладно уж, зомби ему судья. А Барри с Перейрой уже вступили на Винтовую.

7

Подниматься по Винтовой – дело неблагодарное. В полном однообразии ходишь себе кругами; кажется, много прошёл, но это всего лишь кажется. Тяжелеет дыхание, ноги так устают, аж почти отваливаются, а всего неприятней уму себя видеть мелкой букашкой.

А вдобавок ещё понимаешь: где-то там, наверху, поднимается Пепе-убийца, а внизу, за твоими спинами, ловко крадётся Прист, а ведь Пепе и Прист – как-никак, сообщники… Вот и думаешь, не умнее ли было зачистить всё за своей спиной, не дожидаясь того, как оно теперь станет проблемой?

Впрочем, и Пепе – не то, чтобы прямо проблема, а всего лишь отдельный момент усложнения той проблемы, какую составил уход от зомби.

Пепе вскоре нагнали: где-то там, впереди-наверху пару раз промелькнула знакомая тень, да и топот, и свист от дыхания идущего перед тобой не позволил ему притвориться бесплотной неслышимой тенью.

Барри Смит подготовил свой бластер, коп Фредерик Мак-Кру – свой револьвер, ну а Руис Перейра – свой огнемёт. Олаф остался пока безоружным: тот огнестрел, который возил он с собой, так и остался его поджидать в вездеходе.

- Первым стреляю я! – попросился Перейра. – Не уверен я в этом Х-блоке, не привык, вот и надо тренироваться…

- Не вопрос. Если что, начинай, ну а мы закончим…

То, что вышло потом, показалось кошмаром.

Притаившийся парой пролётов повыше курносый Пепе шумно-прерывисто задышал, а затем с плазмоганом наперевес ринулся на преследователей. Стоило только ему оказаться на линии огня, тут же Перейра задвигал пальцами по рисуночку на Х-блоке.

Но ничего, даже пусть отдалённо похожего на сгусток огня, из затеи не вышло. Вместо того перед носом у Пепе разверзлось подобие чёрной дыры; Пепе смотрел на дыру, а дыра на него, и в глазах его наливалось свинцом понимание того, что случится.

А вот Перейра не понял, он тщетно себя вопрошал:

- Что же за хрень происходит?

Но зато Эссенхельд уверенно догадался:

- Он сейчас превратится в зомби! Бейте его только из бластеров!..

- В зомби? С какой такой стати? – сомневался Перейра.

Барри Смиту, Карлосу и Мак-Кру для сомнений и времени не осталось, им пришлось поработать во все три ствола, чтобы прервать процесс на начальной стадии. Но получилось: зависнув над трупом, воронка обиженно чавкнула и проглотила из этого мира саму себя.

- Ну а если бы не успели? – спросил Барри Смит. – Что в этом случае будет происходить с человеком из тех, по которому так попало?

- В эту воронку, - разъяснил Эссенхельд, - впитается вся его ярость. Что и составит важную сторону зомбификации в понимании ксенокультуры Сид. Ну а когда остаётся безъяростная оболочка, то в неё из той же воронки подселяется внешний дух, напитавшийся новой яростью…

Непонятная галиматья. Но Эссенхельду виднее.

8

Проходя мимо тела, что рухнуло прямо на лестнице, каждый старался ни во что не вступить. Кто его знает, может, оно и заразно: ну, как и те, состоявшиеся зомбаки.

- Кстати, - заметил Мак-Кру, - этот Пепе (коль кто-то, быть может, не в курсе) – человек Рабена.

- Был человеком Рабена, - поправил Майк.

С этой поправкой Мак-Кру предпочёл не спорить. И говорил-то – известно зачем – показать свою ценность людям Бенито.

- Да, я вот тоже надеюсь, что был. Пепе из Парадиза – так его раньше звали; сам он из уголовной среды. Ну так вот, он у Рабена занимался пусконаладкой Н-связи. Как, между прочем, и Прист, идуший теперь внизу – перевербовка из ваших.

- А что это значит – «пусконаладка Н-связи»? – спросил Эссенхельд.

- Много что может значить, - задумался следователь.

- Вот лично мне, - сказал Барри Смит, - как-то не кажется, будто бы это о технике.

- Значит, - решил Эссенхельд не пойми почему, - о наборе людей. Для жертвоприношений.

Впрочем, да. Уголовнику Пепе, поди, не впервой набирать-вербовать-обманывать. А уж Рабену, ясное дело, того и надо. Лишь бы зомби являлись строго по расписанию, не сбивали сеансов Н-связи с Альянсом.

Где-то далёко внизу, где остались останки Пепе, вдруг раздался истошный крик:

- О Маммона-Маммо!.. – и затих на высокой ноте.

Кажется, Прист на что-то таки нарвался. На заразного зомбака, сотворившегося из Пепе? И теперь превращается…

- Может, стоит обратно спуститься и посмотреть? – предложил Эссенхельд, но его предложение энтузиазма не вызвало ни у кого.

- Если догонит, тогда уже и посмотрим, - твёрдо сказал Барри Смит.

А Перейра потребовал от Эссенхельда:

- Разъясни-ка мне лучше на пальцах, что надеялся ты получить, предлагая мне в огнемёт эту хрень?

- Я надеялся, вылетит огненный шар...

9

Чуть ли не весь остаток подъёма по лестнице Эссенхельду пришлось объяснять Перейре, что за фигню он подсунул к его огнемёту, что она вместо подлинного огня произвела такое.

- Сам не знаю, - вздыхал Эссенхельд. Мог бы пафоснее сказать: это науке неизвестно. – Эту штуку (Х-блок от концерна «Цфат») я нашёл пару суток назад, в Башне Учёных. И она в тот момент не выглядела бракованной. Огненный шар этот Х-блок выдавал даже в отсутствие собственно огнемёта. Только огонь – и никаких воронок!

- Ну а если подумать? – советовал Олаф.

- Лишь одно могу вспомнить странное действие. Произведя артефактом огненный шар, я испугался за книги в библиотеке – и заставил Х-блок весь этот шар втянуть.

- Что, серьёзно втянул? Никогда о таком не слышал.

- Да, я не вру: Призма всё время со мной. Но поглощенье огня – это аналог изъятия и человеческой ярости. И добиться его мне пришлось обращением вспять логики стихий, то есть тем самым путём, по которому двигались деструктивные культы…

- Майк, будь любезен чуть-чуть помолчать, - попросил Эссенхедьда Барри. – Мне бы прислушаться, а разговор сбивает.

Майк перестал развивать свою тему, а Барри затем сказал:

- Да. Так и есть, устанавливают заряды. Будут шахту взрывать.

Олаф хмыкнул скептически:

- Непохоже на Флореса так поступить. Вся его власть лишь на том и держится, что идут поставки в Альянс артефактов культуры Сид. Ну а рухнет Ближняя шахта, где ему взять артефакты? Чем он тогда заинтерескет Альянс?

А Эссенхельд:

- Но с Альянсом ему всё равно теперь не связаться. Мы же, ты помнишь, ему показали, что зомбаки бабилонские – это побочка Н-связи…

- Ну и что же, ты думаешь, это его остановит?

- Почему бы и нет? Я ведь помню: его проняло. Да и следствие вёл он уж больно по-человечески…

- Флорес прагматик. Имей это тоже в виду. Да к тому же тщеславен, как сотня потасканных полководцев. Он не любит героев, если они – не он сам. Почему он с таким удовольствием нас оставил внизу дожидаться Мендосы? Не потому ли, что слышал твой бред про героя?

Тут в разговор, в очередной уже раз, вмешался и Барри.

- Где-то отсюда всем предлагаю молчать. Слишком опасно: мы ходим близко к поверхности.

- Нас тут могут услышать зомби?

- Нет. Но нас может услышать Флорес. А уж он, как я понял, герою выйти не даст.