(прямо сейчас про тогда и всегда вообще;

мыслит некто в прогулке по разным кварталам, Новый Бабилон)

1

Вылетел, будто пробка, из штаба вон. От стыда. Без какой-либо заданной цели.

Шёл по посёлку и молча себя осуждал.

Не был готов. Ерунда получилась в итоге. Сымитировал умного руководителя следствием, а Бенито поверил. Потому и поверил, что в начале был вызван Флоресом, а вернулся уже под конец основного позорища.

Как он вёл совещание? Да как попало вёл. Ну практически не старался фасилитировать дискуссию. Вообще не видел участников. Перетягивал всё на себя, все идеи пытался выдать самостоятельно. Не следил за единой логикой происходящего. И в конце, подводя итоги, не учёл из речений товарищей почти ничего.

Всех шокировал старой, как мир, методологической мыслью о доверии сновидениям реципиентов новых идей и пророчеств. Ни малейшей скидки не сделал на далёкий от ксеноистории контингент собственных слушателей.

Разве только толково ввернул про врачей. Да, про врачей. У Гонсалеса, видимо, приобрёл популярность.

А уж что говорил от себя... Так уж лучше бы помолчал, умнее бы выглядел. Стыдно даже прелставить, что может подумать Бенито, как начнёт разбирать каракули от Ортеги! Повезло ещё, парень писал, как курица лапой, у Бенито, поди, не достанет терпения вчитываться.

Что говорил... Глупо, глупо настолько не фильтровать, что ты несёшь. Вот уж импровизатор... Импровизировать ты, предположим, мастак, но не на публику, а в интровертном режиме.

Остаётся одно: всё передумать заново, в письменном виде представить Родригесу, попросить в стенограмму Ортеги вообще не смотреть.

Что, например, за идея про две подсистемы? Глупый, ленивый, ситуативный взгляд. Несостоятельный.Если смотреть мало-мальски вдумчиво, всякий заметит, что подсистем-то три. И не «живое и мёртвое», нет. Мировые уровни.

Уровень естества. В нём представлено тело планеты, её камни, вода, её воздух, растения, существа — ксенобиогеоценозы Эр-Мангали.

Уровень социально-культурный. В нём представлены как культура терранской колонизации, так и ксенокультура Сида.

Терра — культура поверхности по преимуществу, распространённая также и вглубь, и ввысь. Люди, шахты, посёлки, дома, вездеходы и прочие механизмы, иерархия, ксерокредиты, колониальная роскошь элит, воровство и охрана, извращения и сектантская дисциплина, схоластическая учёность и рабский труд, ну а также нависший над всем живым орбитальный колпак «Карантина», привнесённый Альянсом в знак своего торжества — вот что такое Терра на Эр-Мангали.

Сид — воплощённая скрытость, подземность, культура неявных экспансий. Что же принёс на планету Сид? Феноменов не так уж мало. Артефакты, сидяне умершие, сидяне живые, сидяне в анабиозе, погребения, криокамеры, скрытые в толще планеты мобильные бункеры, сидский транспорт, боевые ляяны, сидские тексты и практики техномагии — и, наконец, ксенопрактики техномагии, включая и зомбификацию.

Уровень третий, духовный. Что же на нём? Феномены сакрального уровня, приходящие в снах. Вероятно, прозрения Гарриса, извращением коих явилась зеонская секта. Тот контекст, из которого взяты названия главных посёлков: Бабилон и Зеон, Джерихон и Содом. Наконец, Асмодей с его демонической властью.

Да, пожалуй, такая уровневая модель много удобней прежней. Надо всего лишь установить межуровневые связи...

— Дай пройти!!!

Фу ты, отвык от прогулок шахтёрским кварталом.

2

Так о чём это бишь?

Ладно, потом припомнится. А сейчас пора вспомнить лишь одну из прежде открытых истин, самую актуальную в узком проулке между бараками для рудокопов: здесь нельзя прохлаждаться, о чём-то задумавшись и не глядя по сторонам. Дело в охране; в здешнем квартале она особенно жлобская.

— В чём проблема? Я же посторонился.

— Ты мне не нравишься, понял?

Злобная плюмбумическая харя. Круглая, красная, потная, с мелкими глазками, с жирными усиками. А в глазах обвинение и упоение властью.

«Дай пройти!» означало другое, отнюдь не пройти. Если вдобавок учесть, кто кому заступил дорогу...

Впрочем, вывернуться — хоть и сложно, но можно.

— Эй, стоять! Чтобы тебя я здесь больше не видел!

Собственно, ждём, стоим. Только чтобы не видел, лучше как раз не стоять. Но не стоит цепляться к логике во всеуслышание. Это типичного плюмбума только раздразнит.

— Да? Ну ладно... — Это ему, примирительно так. Усыпляем внимание, а уж тогда держись...

Ой, «менора»-то не заряжена!..

— Ты!!! Молчать, когда со мной разговариваешь!

Он и правда считает, что кому-то охота с ним говорить? Ну так вот, приглашение помолчать хочется принять с огромным энтузиазмом.

— Этот район — мой!!! Ты понял?!!

Понял, да. Значит, его район. Что ж, бывает. Рядом с вон той кучей мусора — добрый ориентир, чтобы запомнить и никогда не возвращаться. Если, конечно, ещё удастся уйти.

— Ты!!! Отвечай, если понял!

— Хорошо, не вопрос, я ведь уже ухожу...

— Я тебя ещё не отпускал!!!

До чего же скучны диалоги с недосверхчеловеком!

Ты, досадуя, тратишь ценное время. Увы! Ну вот так вот по-идиотски нарваться в своём же посёлке! Почему-то сегодня, вдруг ни с того, ни с сего. Ведь давно уже не цеплялись такие, как он. А человек просто шёл и немного задумался. Собственно, о миропорядке.

Но не комично ли выглядит этот итог задумчивости?

Что с тобой? Одичал от сидения дни напролёт в Башне Учёных. А перед тем — и в сидском мобильном бункере. Всякий нюх потерял на опасность и неприятности. Думал, стал человеком известным, больше никто не сунется... Что ж «менору»-то не зарядил? Чувствовал бы себя человеком. А теперь? Эх... Лишь охранники с Плюмбума делают здесь карантин полностью беспросветным.

— И нечего лыбиться!!!

Будь чуть поближе штаб Службы безопасности колонии, надо было бы непременно рискнуть и прорваться. Там крыльцо под контролем Сантьяго, а Сантьяго — гроза жлобов. Но, к сожалению, слищком надолго задумался, чересчур далеко унесли ноги. До Сантьяго отсюда так просто не дозовёшься, а на бегу можно поймать и пулю.

Обещать, что пожалуешься Бенито? Что Родригес ему отомстит?..

Отомстить — отомстит. Но, похоже, посмертно.

Кому как, а тебе эта разница очень важна.

— Эй! Чё стоишь, как дебил?! — Сам не знает, о чём спросить.

— Хорошо, я пойду...

— Стоять!!!

Он как будто нарочно предлагает двойные послания, красномордый урод, провокатор шизофрении.

— Имя!!!

— А?

— Назови своё имя, дебил!!! Я, по-твоему, сколько раз должен тебе повторять?

— Михаэль Эссенхельд, ксенозоолог, — брякнул обыденно, вовсе не долго думая.

— Врёшь!!! — заревел охранник. — Твоё имя другое!

— Да? Какое же?

Тот ещё громче:

— Не важно! — Похоже, не знает.

Ну и ладно, и к лучшему. Но подтверждать своё имя истрёпанной старой бумажкой — всё равно тупиковый путь. Этой цели намного надёжней служил револьвер. Но... расслабился, перестал его заряжать.

Думал, что мир для тебя настал в Бабилоне.

Новый голос, сердитый и громкий, издалека:

— Энди, дебил, где тебя носит?! — Красная рожа вздрогнула, посильней залоснилась от пота. — Почему тебя надо искать по всему посёлку, шлюхин ты сын? — Энди хотел было что-то ответить, но не решился. Рот лишь бессильно раскрылся и захлопнулся вновь.

Неужели спасение?

— Я... провожу профилактическое мероприятие... — наконец-то нашёлся потный усатый Энди.

— Почему на чужом участке?!

В этот миг ускользнуть — это уже дело техники. Получается на рефлексах, само собой. Унижение Энди — уже не твоя проблема. Ты не ждёшь завершения этой конкретной истории, ты стремишься из мутной клоаки с охранниками-садистами к Пешеходным вратам под контролем охраны периметра. Те ребята круты, им не надо самоутверждаться...

В спину крик запоздалый:

— Не скроешься, гад! Я тебя запомнил!

Да пошёл бы ты, Энди, лесом куда-то подальше!

3

По дороге из самых мерзейших трущоб Нового Бабилона в места более-менее безопасные — поневоле заметишь один любопытный момент. А охраны-то стало больше, гораздо больше! На периметре столько же, но у бараков так и кишат. Именно самая худшая разновидность, что набирается, например, из отбросов одиннадцатой луны захолустной планеты-гиганта по имени Плюмбум. Ничего себе концентрация! Лишь глубоким уходом в себя и в большую науку объясняется то, что не видел их до сих пор.

А вот факт, что попался тебе на дороге охранник Энди — ну ни капли не удивителен! Много страннее бы было, когда б не попался. При большой концентрации низкокультурного сброда агрессивность его всегда возрастает.

Но зато изумленья достоин сам факт, что охраны нагнали столько. Впрочем, нет, не нагнали. Набрали. Произвели. Стольких охранников раньше в посёлке не было. Кто бы их стал, дармоедов, без дела кормить?..

Верно, Рабен, а может, и Флорес — к чему-то готовятся?

Не заметил, как снова задумался, благо родной штаб Службы безопасности колонии находился уже очень даже неподалёку.

И вдруг снова в затылок тебе:

— Дай пройти!!!

Да что же это такое! Снова охранник.

Нет, не Энди. Голос другой, да и рожа, пусть равно противная, но немного другая.

И другая скорость событий.

Лёгким барсом Сантьяго скользнул от крыльца штабного домишки — и (гляди ты!) стоит уже перед этим не-Энди. Ничего не сказал, но внимательным взглядом требовательно интересуется.

И охранник, себя ещё не накрутивший, не набравший отчаянных крейсерских оборотов, начинает уже лепетать что-то в свою защиту.

— Я... провожу профилактическое мероприятие...

Что-то знакомое, правда? Текст из двух реплик всего, но один в один.

И становится вдруг очевидно: а зомби-то в Бабилоне!

Да, разумеется, в расширительном смысле.

4

— Благодарю, Сантьяго!

— Не за что, Майк. Обращайся.

Обратиться к Сантьяго можно и за наукой. Он велик. Перед ним широко раскрыты самые разные способы боя. Кто бы другой, как не он, помог бы тебе освоить «менору»?

Но тогда тебе припекло, а теперь не печёт. Ты не станешь бойцом, репетируя будущий бой, потому что не знаешь, когда начинать репетировать, а сейчас у тебя есть другие дела. Почти строго по специальности. Впрочем, даже и не «почти», если, конечно, верно, что явление зомби на Эр-Мангали подчиняется логике ксенокультуры Сида.

Тут Сантьяго присел на перила крыльца и закрыл глаза, принял свою обычную сонную позу. Мол, не надо искать оправданий, понимая превратно слово об обращении; в учителя-то никто и не набивается, вот спасать — это можно, это всегда пожалуйста; спасать не учить.

А потом ты глядишь на Сантьяго спящего и понимаешь: он во сне применяет твой собственный метод ориентации в социальной среде: слушает звуки Нового Бабилона.

Только ты их однажды послушал, а Сантьяго — всегда, каждый день. Он, возможно, достиг в этом методе совершенства.

Захотелось понять, что же Сантьяго слышит. Это просто: стань рядом, облокотись на перила, ну а дальше спокойно зажмурь глаза, не тревожась, что кто-то поднимет веки. Рядом с мастером боя оснований тревожиться нет.

5

Что же слышно с зажмуренными глазами?

— ...угадайте, что сделал Брандт?!

— ...я полагаю, снова таранил рептилий?

— ...Эту фигню они назвывают очагами... короче, ярости...

— ...Ой, да какая разница. Скоро мы все превратимся в таких же тупых зомбяков, это же ясно!..

— ...ты слыхал, Диего опять у него выиграл!

— ...этого стоило ожидать. Парень играет с огнём...

— ...говорили, что Галактический Альянс...

— ...кто бы сомневался. Но знаешь, лучше бы он...

— ...это уже не смешно. Это грустно...

— ...стоило думать сначала, а теперь уже поздно.

— ...вот увидишь, Флорес даст жару!

— ...А нифига! В Альянсе не дураки...

— ...Нет, адские гнёзда — это одно, а очаги ярости — совершенно другое. Не перепутаешь: там ничего нет общего!

— ...П-потому что п-придурок Б-брандт...

— ...Кухенрейн. Говорю тебе, Кухенрейн. Это так, по секрету...

— ...Это что! Вон, в Свободном Содоме поймали живого ляяна. И всем посёлком жарят его по очереди...

— ...ну само собой, огнемётами. А ты как думал?

— ...а, так ты в этом смысле? Не, ну ясно...

— ...лучше сначала думать, а потом уже говорить. Не наоборот!..

— ...говорю тебе, Олафа срочно... Нет, на Ближнюю. Но я не уверен...

— ...ну а я вам всем говорю, что Бенито всех сделает!

— ...Ты бы лучше не спорил...

— ...скоро на Эр-Мангали не будет уже ни рептилий, ни вездеходов!

— ...это значит, хана Эрнандесу...

— ...Т-точно! Он оп-полоумел...

— ...Потому что подходят последние времена...

— ...и Альянс в это думал вмешаться... Потому что солдаты Сида давно на планете... Но я так это дело тебе объясню: они просто заманивают...

— ...чтобы ты и не сомневался!..

— ...ну так вот, корабли Альянса остановились на самой дальней орбите, чтобы им не попасть под действие «Карантина»...

— ...не на орбите они. На орбите — пиши пропало...

— ...что «менора», что огнемёты. Производит концерн «Цфат»...

— ...Гаррис умер давно! Шпанки его доконали...

— ...не мели чепухи...

— ...может, они об орбите вокруг светила. Я точно не знаю...

— ...скоро нас будет так много, что не справятся даже шкафы Оломэ...

— ...глянь, у Сантьяго завёлся уже ученик. Вдвоём медитируют.

— ...я не советую. Он разыскал гнездо хвандехваров.

— ...и притаились. Если кто-то её взломает...

— ...Ты смотри! Он придёт в тот район, где остался...

— ...Его мамочка — Мамализа! Самая старая девка с галактической трассы. А папашу и вовсе не знает — в общем, чей-то ублюдок. Но дебил обо всём рассказал у себя на Плюмбуме, думал, бедняга, похвастаться...

— ...Надо же, ну вот этого не ожидал...

— ...Если так всё и дальше пойдёт, то добром это дело...

Так наслушался, что голова загудела. Показалось, что все разговоры знаменуют какой-то новый период на Эр-Мангали. Лишь о подвигах Брандта судачили строго по-старому: про рептилий, разбитые вездеходы, осуждение всех коллег. Но добавились темы Альянса, припёршегося на орбиту, смерти Гарриса, огнемётов и зомбаков... И не раз, и не два захотелось раскрыть глаза и внимательно осмотреться: кто говорит? Удалось не поддаться на искушение, не разрушить единый поток.

Ведь понятно как день: говорящего вряд ли увидишь. Если важное говорит, непременно при этом скрывается. Либо где-то в толпе, либо вовсе за стенками. Его можно услышать — почему? Потому что расслабился. А расслабился почему? Потому что скрыт.

— ...Эй, ребята, разуйте глаза, это я, Бенито!

Поднял веки. Бенито стоял с недовольным лицом.

— Что случилось?

— Олаф куда-то пропал — не предупредил. Вы его не видели?

Голос его прозвучал несколько мрачно. И с чего бы: ведь Олафа только что видели — на совещании, пару часов назад.

6

— Вроде не должен без вести сгинуть — в новом-то Бабилоне... — за неимением чего поумней сморозил банальность.

— И как давно он исчез? — подобрался Сантьяго.

— Ровно час назад. На совещании я запланировал поездку в Содом — на его вездеходе. Олаф был должен меня подобрать в условленном месте (там, у него, в гаражах). Как вы поняли, не подобрал. И никого не прислал извиниться, что уж совсем подозрительно.

Да, подозрительно. И вдобавок обидно. Вряд ли мог Олаф последнего не понимать.

— Похищение? — хмыкнул Сантьяго. — Мне попробовать поискать?

— Нет, останься при штабе, — велел Бенито. — Поискать его лучше мы с Майком попробуем.

Пока шли от штаба вдвоём в направлении врат, вспомнилось вдруг:

— Я об Олафе что-то слышал...

— От кого?

Если б знать. Кто-то что-то сказал...

— Был разговор... Будто Олафа срочно послали. То ли на Ближнюю шахту, то ли на Дальнюю, то ли ещё куда... Но я не помню ни кто говорил, ни подробностей. Имя Олафа — да, внимание привлекло, всё другое ушло в туман...

А Бенито в ответ:

— Нет уж, времени нет у меня прочёсывать шахты. Поважнее есть дело. Знаешь о нём, поди.

У ворот, по давней традиции, дежурили Роб и Санчес. Оба ребята славные, в том числе и с позиций Бенито. И тебе не соврут, и после врагам не растреплют.

— Парни, скажите, здесь Олаф не проезжал?

Санчес ответил:

— Верно, Олаф проехал.

— А куда, не подскажешь?

— К мосту. — Санчес рукой показал на мост через речку. — Дальше не знаю, но кого-то из них подобрал. Вроде, Перейру.

Присмотревшись к фигуркам, что выстроились у перил, можно было заметить: огнемётчиков ныне пятеро.