или Не задерживайтесь в предыдущем воплощении

1

Ценой какого напряжения была остановлена тварь? Уму не постижимо. После битвы с Адской Свинючиной и финального броска к её логову за артефактом, Кай так и спал на ходу. Даже на пешем. И единственное, из-за чего просыпался, так это боли в животе. Да уж, это подавал весточки ужин, съеденный в кафе «Львиный прайд». Ужин-то ничего, съедобный, но, во-первых, пришёлся между двумя очень непростыми для Кая победами, а, во-вторых, надо же было с голодухи так налечь на эти овощи с рисом!

Кай не помнил, как доехал до Бабилона. Не помнил, как нашёл свою комнату на чердаке Башни Учёных. Может, и потому не помнил, что проспал двое суток. Окончательно проснувшись, Кай прислушался к ощущениям от внутренних оганов. Болевых сигналов не поступало. Всё-таки сон – состояние целительное. Кроме, разумеется, смертного сна.

Кай спустился по ступенькам, вышел из башни, по нечётким следам в памяти нашёл «Львиный прайд», где заказал того же самого, но поменьше. Завтрак удался на славу, но едва благодарный едок его прикончил, как за ним прямо в кафе заглянул Бенито. И как он знает, где искать?

- Приехал Честер из Нового Зеона, - сказал он. – Сидит в штабе, рассказывает, что да как. Думаю, тебе будет интересно.

- Быстро приехал, - отметил Кай. – У них там проблемы?

- Да. Просит отпустить тебя в Зеон – как эксперта.

- Как-то устал я от них. Я могу не поехать?

- Предлагаю послушать, а там уже и решить. Но, конечно, для нас желательно быть в курсе всего, происходящего там. Если поедешь, то в статусе нашего человека. Без каких-то неопределённостей.

Будто так уж легко выдержать там этот статус!

2

- Меня не обязательно звать «братом Честером», - отметил гость штаба, - здесь, как-никак, не Зеон, и для Бенито я Чес Хардерн. Вот в Зеоне я «брат во Зеоне», надобно понимать. Я к Зеону лоялен, хотя разделяю не все идеи учения. Я стремился к тому, чтобы стать учеником у Гарриса. Жаль, что Гаррису не понадобились ученики.

- Гаррис призывал ожидать героя, - напомнил Кай. – И, похоже, совсем не верил в асмодеизм.

- Это так. Я и сам не в восторге от этой версии имени. Но возношу ей хвалы, когда требует ритуал. Впрочем, должен признаться, Асмодей нынче не на коне в Новом Зеоне. Вера несколько пошатнулвась после известной церемонии. Не оправдались надежды на Храм на холме.

Кай изумился:

- Неужели его готовы признать демоном и отвергнуть?

- Нет, конечно. Но в качестве имени Господа это имя теперь вызывает вопросы.

Ну, хоть что-то.

- Кстати, может кого-то порадует. Ныне отец Амос, проводивший ту церемонию, более не верховный, а просто бишоп. А верховным бишопом избран отец Пит. Здесь его знают неплохо – как Пита Бойтано.

- Хорошо, - произнёс Бенито, - Пит человек вменяемый. И для Нового Зеона хорошо, и для нас. Можно не опасаться за безопасность сотрудников, которых мы туда посылаем. – И Бенито выразительно поглядел на Кая.

- Ага, - сказал Кай под его взглядом. – При Амосе бывали отдельные сложности, ну а Пит – он, пожалуй, другое дело.

- Да и Чес тебя подстрахует, - ввернул Олаф.

Сговорились, они, что ли?

3

Ну а после выдавленного из Кая намёка на согласие посетить обновлённый Новый Зеон, брат Честер Хардерн приступил-таки к систематическому изложению возникшей проблемы.

Итак, в чём дело. В час, когда Новый Зеон в едином порыве именем Асмодея вызывал из глубин Храм на холме, никто даже не усомнился в том, что блистающий образ, расписанный в проповедях Амоса, воплотится буквально. Были готовы и жизнь отдать: разве жалко? Но получилось, что кое-кто жизнь отдал – многие после того ритуала бились в агонии, - но холма-то и не возникло.

(Такой вариант исключил, конечно же, Кай. Люди не понимали, насколько было бы больше жертв!).

Видя, что кто-то уже расстался с жизнью, а другие к тому близки, многие братья стали роптать. Они подступили к верховному бишопу Амосу и дерзко его спросили: «Где же холм, увенчанный Храмом?» - ибо ожидали возможности его наблюдать прямо от площади. Бишоп Амос не сумел ответить, и уже тем поставил под вопрос собственное верховенство. Ему кричали: «Спроси у Господа!» - и он прилюдно спрашивал у Него, но молчал Господь, не сумел ничем надоумить.

И тогда вопрос Господу задал отец Пит – ещё в чине простого бишопа. Вот ему Господь и ответил. Он сказал: «Ходите вокруг Зеона и ищите!». Тут спросили у отца Пита: «Почему Господь отвечает тебе и не отвечает Амосу?». Вот тогда-то Пит и сказал: «Я не вправе судить поступки верховного бишопа. Но, возможно, Господь гневается, что к нему обратились по имени Асмодей?». Так обозначился конфликт между верными асмодеитами и сомневающимися, который на эмоциональной волне мог бы перерасти в боестолкновение, но и у Пита, и у Амоса достало мудрости его избежать. По давней демократической традиции братства вызывающий разночтения вероучительный вопрос был поставлен на голосование. Постановили почитание имени Асмодея покуда приостановить. (Так когда-то голосованием отвергали и мессианские пророчества Гарриса).

Возмущённый таким исходом Амос объявил, что слагает с себя полномочия верховного бишопа. В этом действии крылся тактический ход – избежать низложения. Его шаг с благодарностью приняли. Проголосовали за нового верховного. Им и сделался Пит Бойтано. Результат был вполне предсказуем, так как верховного выбирали только из круга бишопов, а по-настоящему популярных представителей этого круга в братстве было двое – Пит и Амос. По завершении всех демократических процедур оба соперника заявили, что не допустят раскола в братстве. Пит обещал рассмотреть вопрос о повторной канонизации имени «Асмодей», как только возникнут новые обстоятельства.

За всеми речами и голосованиями дождались рассвета. На рассвете и выслали поисковую группу за пределы посёлка – поискать храм на Холме, коли тот где-то поблизости явился. Нашли почти сразу. Правда, не на холме, а в глубокой трещине, что явилась посреди прежде заболоченного Грибного леса. Бишоп Амос, как узнал, локти кусал: знать бы ему заранее, и, быть может, никакого переизбрания не случилось бы. (Надо же, как легко и непринуждённо Кай торпедировал духовную карьеру этого человека. Не сказал… Ну ещё бы: скажи ему!).

Появившись у шпиля, что высунулся из трещины, бывший верховный пытался вернуть безвозвратно ушедший триумф. Он восклицал: «Вот глядите, всё получилось! Храм явился! Почти на холме!..». Но, поскольку его заявления опоздали, ценность явления Храма требовала подтверждения. Надо было исследовать явленный объект, а потом уже нечто определённое заявлять.

Энтузиасты с опытом альпинизма на верёвках спустились в трещину. Осмотрели доступную взору часть сооружения, входа в него не нашли. «Колоннада! Вход должен быть с той стороны, где колоннада!» - припоминал своё давнее видение бишоп Амос. Но не было там никакой колоннады, да и по стилю архитектурному как-то она не вязалось. Можно было догадаться, что бишопом был предсказан вовсе не этот Храм, а какой-то другой.

Ну а дальше всё просто. Занялись раскопками, расширяя доступное взгляду. Почти сразу докопались до каких-то неясных надписей. Тут-то бишоп Амос и вспомнил об эксперте Майке. (Имя «Кай» хоть и знал, но не выдал; это уже хорошо). И, хоть вроде бы мнение ксенозоолога в расшифровке божественных надписей никого не должно волновать, но сектантская логика такова: незаметно выделывает причудливые коленца.

- Потому я и послан за Майком, - сказал Честер.

4

Интересно ли, что за Храм? Ой, ну да! Каю интересно. Как ни осточертел ему Новый Зеон за всё время по сути бесправного там прозябания, всё же надо признать: из всего, что там происходило и происходит, очень многое – по его специальности.

Правда, не хотелось бы так уж резко срываться с места. Темп очень уж скор для Кая. Не даёт достаточно времени сориентироваться. Да и в Бабилоне остались кое-какие не закрытые покуда вопросы…

- Я пока что не исследовал Шар…

- Ничего, - сказал Бенито. – Шар ещё терпит.

- Значит, надо выезжать прямо сейчас?

- Да, если можно, - попросил Честер.

- Да, - подтвердил Бенито, - побыстрее, пока в Зеоне не передумали. Видишь ли, Майк, ребята в Зеоне очень закрытые. Мы не можем туда кататься, как к себе домой. Даже с Чесом, Питом и Чаком я общаюсь довольно редко, чтобы в глазах их Зеонского братства не дискредитировать. Очень трудно держать руку на этом пульсе, понимаешь?

- И Флоресу мы обещали, - напомнил Лопес.

- Что мне следует делать?

- Участвовать в изучении Храма, - сказал Честер. – Если дело зайдёт в тупик, перехватить инициативу. Ну а не будет такого случая – тогда попросту быть полезным, читать надписи и знаки.

- Наблюдать, - добавил Бенито, - понимать наблюдаемое. Я бы мог положиться на мнение Чеса, Пита и Чака, если бы дело касалось только политики. Но замешана ксенокультура. И её технологические возможности. И её цели. Образ её мыслей. Всё, что связано с логикой Сида, мало кто понимает. Согласись, это так.

- В Башне Учёных многие…

- Ой, ну и кто же по доброй воле поедет в Новый Зеон от Башни Учёных? – рассмеялся Родригес.

- Хм… Получается, тоже я? – догадался Кай.

5

Подойдя с Чесом Хардерном к вездеходу, Кай там встретил водителя Лоренцера. Вот кто сюда привёз брата Честера из посёлка сектантов.

- О, вы вернулись в Зеон? – Кай ведь помнил, как Берт уезжал. Вроде бы, собирался куда-то в сторону Содома.

- Ага, - Лоренцер дёрнул щекой. – По пути одумался. Что мне в Содоме делать? Я ж не такой, как они. А в Зеоне уже быт налажен, какой-никакой. Переждал ритуал, да вернулся. Там всем было не до меня. Много трупов, все разругались, где-то Храм в лесу отыскали, ломанулись туда. Кошмар, что тварилось. Кстати, спасибо тебе, что тогда бежать надоумил. У меня сердце слабое, я бы не пережил…

Берт забрался в кабину, Честер и Кай – в салон. Выбравшись за ворота Нового Бабилона, вездеход медленно переехал через деревянный мост, ну а там уж прибавил скорость.

И опять его ждёт Новый Зеон – третий раз уже. Остаётся поверить, что будет не то же самое. Что на новом витке Кай избегнет дурацких тревог.

Нет, ну лишних тревог могло быть поменьше и в прошлый раз. Знать бы сразу, что Честер дружен с Бенито… Кстати, Кай ведь не то, чтобы знал, но о чём-то догадывался. То-то и в сон его свой поместил.

Надо признать, здесь, на Эр-Мангали, есть достойные доверия люди. Есть везде, только прячутся. Мимикрируют под недостойных. Их уверенно различать умеет Бенито. Ну а Кай? Он, как и раньше – по артефактам. Да, ещё по животным, но это он мимикрирует.

Стайку хвандехваров заметили на водопое у скалы Утюг. Были здесь рептилии двух расцветок – бурые и зелёные, и зелёные хорошо сливались с травой, только бурые демаскировали и себя, и их. К вездеходу остались равнодушны, не попытались напасть.

Шпанский лес проходили небезупречно: шпанки напали. С десять минут целый рой вился над вездеходом и старательно чиркал яйцекладами по стеклу. Но прорвались: настойчивость насекомых имеет предел.

А на спуске к Зеону Кай внимательно всматривался: нет ли на месте «коряги». Вроде, не было, но Кай заметил пещеру, где та «коряга» могла бы и обитать.

Вот и врата посёлка. Быстро добрались.

Новозеонская площадь, где Амос проводил ритуал. Кай, выходя, осмотрелся. Братья шли по делам, жизнь текла. Церемония – в поселковам прошлом? Материально – да. Ясно, что ванну давно унесли в Сокровищницу. И флажки тоже выкопали. Интересно, хоть кто догадался засечь направленье и сопоставить с дырою в Грибном лесу?

Вроде, всё как обычно, да что-то тут изменилось. Настроение братьев другое. На лицах нет прежней благостности. Есть тревога. Её очень много. Что же, правдивые лица.

Каю кивнул кто-то из братьев, проходящих мимо. Присмотрелся: мастер грибов Мик Брэдли! Вот кого Кай никак не думал встретить живым. Кто лежал во «вместилище» вместо жертвенного ляяна, тот не мог не принять на себя основной удар.

Только зачем он здесь, а не в грибной своей хижине. Вроде ж, выстояла, как наутро приметил Кай…

- Мастер Мик, как там ваши грибы? – спросил Кай. – Не повредило ли им измененье режима влажности?

- А, не знаю, - махнул рукой мастер.

Что-то новенькое. На вопрос о главнейшем в жизни – а такая вдруг безучастность.

- Вас, наверно, теперь не пускают в Грибной лес?

- Переел я грибов, - сказал Брэдли. – Видеть больше их не могу.

6

Вместо того, чтобы сразу отправится на приём к верховному бишопу Питу, Кай и брат Честер первые минут десять по приезде в праздности простояли на площади. Кай отвлекался на краткий разговор с Брэдли, потому не мог бы сказать, направил ли Честер сообщение Питу по братской эстафете, но всё же его удивляла эта внезапная неспешность.

- Нас должны пригласить к верховному? – решился он уточнить.

- Он же здесь, - отозвался Честер.

И лишь в этот момент Кай догадался, что верховный бишоп находится здесь же, на площади. Кай не знал его в лицо, вот и не мог представить, что один из отцов братства, что-то живо обсуждающий с отцом Невином, братом Онодэрой и кем-то ещё – это и есть Пит.

Как-то простовато себя ведёт для верховного, подумалось Каю. И вся площадь ему не кланяется! Получался сильный контраст с появлениями на людях Амоса. Тот уж как выплывал на площадь, сразу было видно: главный здешний святой идёт. А этот… Видно, с ролью верховного всё ещё не освоился. Или нарочно играет в простоту и нестяжательство? Как бы Амос ещё, чего доброго, не вернулся – с таким-то подходом.

В этот миг отец Пит заметил Честера и Кая. Он оставил своих собеседников и заспешил к ним. Не догадался подозвать жестом.

- Приветствую вновь в нашем Новом Зеоне, брат Майк! – молвил Пит ласково, без особенной величавости. – Очень рад, что Бенито внял нашим просьбам и прислал нам столь ценного помощника.

- Ваше преосвященство, - сказал Кай, - рад буду помочь в меру сил и умений. Как я понял, от меня требуется расшифровка сидских письмён в декоре Храма, ну а главная проблема заключается в невозможности в него проникнуть.

- Уже нет, - отвечал его преосвященство верховный бишоп, - с тех пор, как мы отправили за помощью брата Честера, главная наша проблема изменилась. Отныне она состоит как раз в том, что в Храм мы проникли. Да-да, наши люди туда вошли. Дверь была найдена, она поддалась. Но при этом остался открытым вопрос, Храм ли был явлен нам, или что другое. Потому что дверь теперь снова закрыта.

- Люди остались там?

- Да, - преосвященный закрыл глаза.

- И неизвестно, что им там встретилось?

- Нет, почему же, что-то как раз известно. С ними был брат Феогност, он вернулся и всё рассказал. Правда, его рассказу не каждый верит. Брат Феогност не уверен, что видел Храм.

- Что же он видел?

- Какие-то саркофаги…

- То есть, из-под земли поднята гробница?

- Может, и то и другое. Брат Феогност возвратился к Зеону в начале пути, чтобы порадовать братьев новостью об успехе.

- Где он сейчас?

- Там, в Грибном лесу, горюет у запертой двери.

- Я могу его опросить? – осторожно спросил Кай.

- Да. Если он ответит. Он в сильном стрессе.

7

Когда вместе с верховным бишопом Питом и стражем Уолтером, взявшимся их проводить, Кай и брат Честер пришли в Грибной лес, там было людно. И, по-видимому, людно на постоянной основе. Домик на сваях, где раньше жил мастер Брэдли, всё ещё стоял. Но к нему по бокам от крыльца пристроили три свежие халупы, рядом сбивали ещё парочку, итого целых пять. Впрочем, одна из свежих построек была нежилая. Там устроили лесопилку для ускорения хода строительства. Шли на доски деревья Грибного леса. Впрочем, кажется, новых деревьев и не рубили. Церемония их достаточно поваляла.

- Кто здесь будет жить? – Кай кивнул на постройки.

- Стражи, - ответил Пит, - ведь негоже нам оставлять без охраны новообретённый Храм. А вон та, последняя хижина, будет для вас! - Он обвёл взглядом Кая и Честера. – То есть, для исследовательской группы.

Кай отметил, что на тему своих сомнений, Храм ли явился в лесу, или не Храм, Пит старается при посторонних не распространятся. В этом он, разумеется, прав: пусть посёлок наполнен и братьями, но ведь брат брату рознь. Кто-то поддерживал и Амоса, для которого Храм остаётся Храмом, даже если он только склеп. А зачем обострять?

Кай прошёл в направлении трещины мимо деревьев, приподнятых на корнях-ходулях. Ныне, когда церемония спустила из леса всю воду, они все стали выглядеть хищными ксеночудовищами, чуть присевшими на задние лапы для решающего броска. Разумеется, лишь для богатого воображения. Но у Кая-то воображение как раз такое.

Вот и трещина. Кай осторожно взглянул: дна не видать.

- Очень глубокая, - подтвердил и верховный бишоп. – Братья спускались на полную длину верёвок, но никто до дна ек достал.

Да уж. Какой была в той задачке величина большего катета? Не мудрено, что длиннее здешних верёвок. Не мудрено.

К шпилю ксеностроения Кай двигался неспеша, грела надежда интуитивно постичь его замысел.

Шпиль поднимался над уровнем почвы метра на три. Что же под ним? Каковы очертания здания в его полный рост? Он пытался их мысленно нарисовать, но фантазия только вводила его в заблуждение.

Получалась базилика в стиле готики. Да, смешно. Ведь готические соборы устремлены в небо. Это главная архитектурная доминанта. Но при чём же тут небо, когда строенье подземное? Нестыковка. Да. Нестыковка, причём на уровне базовых стихий.

А ведь и храмы культуры Сид… Их Кай представляет. Храмы наземные, храмы подземные – есть и такие. Но где же там шпили? Шпилей как раз и нет. Есть лишь тяжёлый свод, образ горизонтальной незыблимой тверди. Храмы наземные, храмы подземные – не было шпилей. Ну а гробницы – тем более! Мёртвым не нужно ввысь. Мёртвые черпают силы из недр Сидской планеты. Недра дают им шанс возродиться вновь.

Что же такое шпиль для культуры Сид? Только иголка. Только иголка под чьим-то задом.

8

Метров за сорок до Храма-гробницы Кая, шедшего впереди, остановили стражи. Строго сказали:

- Дальше прохода нет!

Но подошёл бишоп Пит и тут же решил вопрос. Проход появился.

Кай двинулся дальше вдоль трещины, не понимая, где же её расширили. А, ну, наверное, ниже, на глубине. Трудно надеяться попасть в сооружение через шпиль.

Рядом со шпилем стоял на коленях брат Феогност. Кай его помнил – он был в его группе у пастора Джорджа.

- Я позволил ему свободно входить и молиться, - проговолрил преосвященный Пит. – Стража знает, пускает его без задержки.

Парень молится? Скорее, он просто в ступоре. Ведь молитва – это внутренний диалог с Богом, а не зависание мимо всякого смысла.

- Брат Феогност! – позвал Честер. Ни малейшей реакции.

- Раньше он разговаривал, - молвил Пит. – Рассказал, вот, о саркофагах.

- Саркофаги… - проговорил брат Феогност. И снова замолк.

Обращались к нему и Кай, и Честер, и Пит – ни малейшего толка.

- Его так впечатлило то, что он там увидел?

- Я бы так не сказал, - задумался преосвященный. - О рядах саркофагов он сообщил как бы вскользь. Но его ведь послали нам сообщить об удаче – бишоп Амос послал.

- Бишоп Амос… - Брат Феогност заплакал.

- Значит, бишоп Амос теперь там, внутри? – догадался Кай.

- Да, конечно. Это ведь он повёл братьев. И я его понимаю. Он тяжело пережил результаты голосования. Он хотел бы восстановить пошатнувшееся доверие. И кому же, как не ему было первым войти в Храм, когда он пред ним распахнулся!

- Значит, обострённо переживает потерю братьев, - решил Кай.

- Бишоп Амос… - повторил брат Феогност.

Ага, значит, не всех братьев.

- Бишоп Амос был для него светочем божественной истины, - пояснил и брат Честер.

Надо же! А Кай бы не мог такого сказать. Между прочим, о своём, так сказать, одногрупнике.

Демократичный верховный бишоп специально нагнулся к уху брата Феогноста, чтобы громко сказать:

- Брат Майк пообещал нам помочь. Он откроет дверь храма и выпустит из него бишопа Амоса с его сподвижниками.

- Благодарю брата Майка, - выдавил Феогност.

- Кстати, сколько всего сподвижников?

- Человек сорок, - подумав, ответил Пит. – Но туда прошли не только те люди, которых привёл его преосвященство. Когда дверь открылась, многие заинтересовались. Получилось примерно так: подошёл бишоп Амос, повелел двери открыться…

- Святой человек! – воскликнул Феогност во внезапном воодушевлении, которое тут же иссякло.

- …дверь открылась, люди вошли, там увидели… ну да, саркофаги. Дальше брата Феогноста бишоп Амос направил в Новый Зеон вестником своей удачи. Но, как только он вышел, дверь и закрылась. И всё.

- Может, он там нажал на что-то?

Пит лишь развёл руками. Феогност не отреагировал.

9

- А где сама дверь?

- На двадцатиметровой глубине, - сказал Пит. – Братья сначала туда спускались просто на верёвках, но альпинистов среди нас немного. Потому и приладили эти устройства спуска. – Бишоп указал на два ворота, наскоро закреплённые растяжками с металлическими скобами за могучие стволы ближних деревьев. – После горных разработак ещё остались.

От одного из воротов спускалась в разлом верёвочная лестница, от другого шли тросы, на которых была подвешена небольшая шахтёрская клеть. Клеть была пуста, но находилась в нижнем положении, верно, чтобы бишоп Амос, буде он соберётся назад и откроет дверь, смог бы оттуда подняться.

Нижняя станция клети за счёт направляющей рамы была пристыкована к деревянной площадке. Та покрыла разлом во всю его ширину, примыкая и к вылезшему из-под земли ксеносооружению. Кстати, к какой его части – неужели к шпилю? Если верхние метров триналцать – это только шпиль, да и ниже, куда лишь хватает глаз, ничего другого, то какой же тогда глубины должен быть Храм? (Ну, или гробница)…

Нет уж, о «шпиле готического собора», кажется, можно забыть. Ибо покуда всё говорит за то, что внешняя форма гробницы проста и незамысловата, и представляет она собой конус. Да, церемония подняла металлический конус, упрятанный сидской цивилизацией в толщу недр планеты.

Между прочим, разумная форма. И разумный материал. Для чего он разумен? Да вот для того, что случилось. Для того, чтоб его этак «церемониально» извлекать наружу из толщ.

Что случилось бы с каменным Храмом, а? Он от трения сделался бы просто-напросто грудой песка, только так бы дошёл до поверхности. Ну а что бы случилось при необтекаемой форме? Храм бы порвало на вертикальные компоненты! Не говоря уж о том, что подземные сооруженья – храмы, гробницы, да мало ли что ещё – чаще всего вообще не имеют внешнего корпуса. Если строить его, то нужно же знать, зачем!

То есть, этот вот самый подземный гробница-Храм для того и был предназначен? Предназначен культурой Сид, ясное дело. И, как закладка подземная, ждал своего часа. И дождался! За счёт чего же дождался?..

Были видения у бишопа Амоса. Откуда взялись видения? Он говорил, от Господа… Как бы не так! Он ведь, как многие в Богом забытом Новом Зеоне, запросто путал Господа с демоном Асмодеем. То есть, Амосу явился сигнал, посланный снизу? Да, очень смахивает на то. Хитрый сигнал от Сида. Неимоверно сложный. В этом сигнале подробнейший алгоритм всего, что надобно делать. И какие добыть артефакты, и в какой очерёдности применить. Наконец, и с каким экспертом проконсультироваться!

В нужный момент подземный объект был поднят на свет. В нужный момент к двери явился Амос – получатель ранее посланного сообщения. Он был принят. Других, должно быть, не ждали. Двери закрыли. Кто не ждал – мертвецы в саркофагах, да? Нет, такая экзотика не обязательна. Может, ждала только сидская автоматика. Ждал подземный объект, подчиняясь лишь сидской логике…

Если так, то по чьей же логике развивается сейчас его изучение?

10

- Будем спускаться?

Голос брата Честера вывел Кая из раздумий.

Оказалось, по распоряжению верховного бишопа Пита кто-то из стражей оцепления уже сходил за двумя технически одарёнными братьями мирного профиля. Эти двое взялись за ворот, аккуратно смотали тросы, поднимая шахтёрскую клеть в верхнее положение и теперь уже только ждут, когда клеть заполнится, чтобы тросы эти свои помаленьку стравливать.

- Обязательно, - сказал Кай.

В клеть набились все вчетвером, то есть Кай, брат Честер, бишоп Пит и ещё страж Уолтер. А ведь клеть, как будто, двухместная. Кай осознал, как здорово придётся попотеть операторам лебёдки на ручном приводе, чтоб доставить их аккуратно, не уронив.

- Неудобно, но это временно, - утешил гостя верховный бишоп, он притом так старательно вжался в угол, будто последний послушник, стесняющийся начальства. – Там, внизу, площадка вполне просторная.

Клеть доехала благополучно. Что такое те двадцать метров – в общем-то, ерунда. То ли дело далее вниз по трещине, куда свет уже не добивает – ни дневной, ни фонарный от нижней станции…

Туда свет не достанет, но, похоже, продолжится конус.

Кстати, площадка, на которую вышли, покинув клеть, оказалась и вправду просторной. Уж гораздо просторнее, чем показалось сверху.

Кай до сих пор удивлялся: где же братья копали? Ну так это здесь!

Горизонтальный проход под стеною конуса забирался метров на десять в левую стену разлома и выводил – вот сюрприз – безошибочно к дверце, к углублению в металлическом корпусе «Храма», различимому лишь на ощупь. Только щупать не обязательно: там же на десять метров понатыкано целых пять стационарных фонарей, два из которых бьют прямо на дверь. В их ярком свете заметна и бледная надпись по-сидски. Что там написано? То и написано: это дверь. Но не надпись же изумляет.

Изумляет предельная точность работы тех, кто копал.

Или весь конус испещрён подобными дверцами, так что, куда ни копни, на какую-нибудь попадёшь. Или всё круче. С конусом были знакомы. Знали, куда не бесполезно копать.

Следовали чьим-нибудь указаниям с точностью до метра. «Двадцать метров вниз, десять влево, дальше стучитесь в дверь!». Кто указывал землекопам: лично бишоп Амос?

- В основном здесь работали братья, преданные прошлому верховному бишопу? – прямо спросил Кай.

Пит поморщился:

- Я не делю наших братьев на его и своих. Но людей здесь расставил бишоп Амос, это, конечно, правда. Для него было важно проникнуть в желанный Храм. Он просил у меня позволения реабилитироваться. Как я мог ему этого не позволить?

- Да, ваше преосвященство, - согласился Кай. – Это было бы как-то совсем не по-братски.

11

- Брат Майк, я немного растерян… Удалось ли прочитать надпись? – заинтересованно спросил верховный бишоп,

И Кай догадался, что до сих пор ему её так и не перевёл.

- Здесь написано, что тут дверь, - сказал он. – Визуальный ряд знаков задан в одном из технических алфавитов культуры Сид. А звучит примерно так: «Яя икк уз якка».

Пит аж скривился, будто в звучании уловил что-то богомерзкое. Интуиция духовного лица? Только Кай всё равно был уверен: алфавит чисто технический. Значит, магической составляющей в знаках нет. Как ни произноси – отклика не будет.

- Это и всё?

Голос у преосвященного разочарованный.

- К сожалению, - сказал Кай.

- Значит, не дал Господь, - голос Пита дрогнул. – И увы, но мне пора уходить.

Что, уже? Кай спросил:

- Ну а мне здесь можно остаться?

- Непременно! – воскликнул его преосвященство. – Вы с братом Честером ныне исследовательская группа. Стражей и техников я уже предупредил, чтоб не чинили препятствий, а только во всём помогали. Если что-то ещё понадобится, обратитесь ко мне. Помоги вам Господь, брат Честер и брат Майк!

И новый верховный бишоп удалился в сопровождении стража Уолтера.

Кай и Честер остались одни под дверью в металлический конус. Честер застыл в ожидании, что Кай придумает, или, скорее, когда же они уйдут. Жмурясь от яркого света, Кай ходил по выкопанному коридорчику взад и вперёд, всё пытаясь какую-то мысль ухватить за хвост.

Нет, ускользает.Что-то сбивает. Может, искусственный свет?

Кай вдруг спросил с глупой робостью, изумившей его самого:

- Как вы думаете, брат Честер, можно ли мне погасить эти фонари?

- Думаю, можно, если нужно для дела.

- Не уверен, что докажу, но, по-моему, нужно! – Кай не успел даже договорить, а робость уже превратилась в полную убеждённость.

Только где?..

- Отключить их можно вон там, рядом с клетью, - показал Честер. – Но придётся гасить всё вместе, там отдельных переключателей нет.

- Да и к лучшему, - бросил Кай.

Свет погас. Коридор погрузился во тьму. Но не весь. Бледная сидская надпись ярче засветилась. И теперь Кай легко разобрал, что в той надписи каждый знак своего цвета.

Ха! Да он ведь всё понял!

На двери – чисто сидский ксенотехнологичный замок. Каждый знак – приёмник своей энергии, закодированной в традиционном цвете.

«Яя» - красный-зелёный, или же тяжесть и сила.

«Икк» - зелёный-красный-сиреневый, то есть сила, тяжесть и сеть.

«Уз» - зелёный-сиреневый, это значит сила и сеть.

«Якка» - сиреневый-сиреневый-зелёный-красный: сеть и сеть, сила и тяжесть.

Вот и всё. Можно снова включить фонари, пока стражи зазря не переполошились.

И сказал решительно, не скрывая бурного ликования:

- Я умею открыть эту дверь!

12

Честер долго смотрел на него, чего-то не понимая. А потом уточнил:

- Прямо сейчас? – И нахмурился, готовый его отговаривать.

- Нет, сейчас не получится. Надо сперва догнать верховного бишопа.

- Мы нуждаемся в благословении?

- Можно сказать и так.

Выйдя к разлому из вырытого прохода, Честер и Кай поскорей погрузились в клеть и принялись громко кричать, чтобы их поднимали. Ну, точней, пару раз крикнул Кай, а тогда присоединился Честер.

Их не сразу услышали. Поднимали их очень уж не спеша. Видимо, решили на место поставить выскочек. Или, как бишоп ушёл, так там все и расслабились.

Пока ждал, Кай смотрел на верёвочные лестницы и жалел, что висят они как-то далековато. До одной, вроде, можно допрыгнуть, но можно и не допрыгнуть. Неужели оно того стоит – сверзиться в бездонную глубь?

А как клеть уже стала тихонечко подниматься, уговаривал себя ничего никому не сказать. Ведь не дело ругать того, кто тебя держит.

Честер видел, что он в волнении, и спросил:

- Нам так важно догнать верховного именно сейчас?

Кай заставил себя расслабиться:

- В общем, уже не важно…

Просто дверцу хотелось открыть как можно скорей. Чтобы выпустить из гробницы тех, кто там заперт? В общем-то, да… Но ещё…

Чтобы вторично не запоминать кода.

- Если уже не важно, смирись с этим.

- Да, - сказал Кай размеренно, - я смирился. Вижу теперь бесполезность спешки. От большого ума во мне говорит гордыня. Всякий раз, как решаю что-то из трудных задач.

По пути же к посёлку, чтоб не тянуть интригу, Кай рассказал брату Честеру, в чём там дело с замком:

- Чтобы его отпереть, благословенья не надо. Ни от верховного бишопа, ни от кого ещё. Нужно одно: Пирамида. Но она-то лежит в Сокровищнице. А вот чтобы её забрать у отца Невина, благословение Пита как раз и потребуется.

13

Всё же не зря Кай пытался преследовать бишопа. Знал же, что Пит загорится, только ему скажи. Сам, вместо Кая, возьмёт Пирамиду у Невина, ведь верховному и со сварливцами легче вопросы решить. А тогда уж, хоть сразу: все, кому интересно, валят к Грибному лесу, Кай набирает код…

Да, в этом всём есть большая толика тщеславия. Но и люди в плену – меж саркофагов ждут…

Что получилось? Замедленный вариант. Сильно замедленный, с риском остановиться. Аж до полуночи Честер и Кай ожидали приёма. Пит не обманывал, честно сказал: у него дела. Что за дела – совещание. За участием преосвященных отцов с преподобными. Честер ещё полагал, с совместной молитвой. Кай же так думал, молитва была не одна.

Честно дождались усталого Пита, всё рассказали. Думали, он просветлеет, но всё-таки нет.

- Пирамиду взять из Сокровищницы? Нет, не получится. И не в Невине дело. Пирамиду не сдал Амос.

- До сих пор?..

- Не сдал после церемонии. Было нервное время, кругом скандалы и хаос. Даже Невин тогда постеснялся с этим к нему подойти.

- А нельзя ли, простите, глянуть в его вещах?.. – Кай сказал и осёкся. Понял, что бесполезно.

Ясно, что бывший верховный взял Пирамиду с собой. Чем бы он отпер дверцу, чтобы впустить людей? Взял, с Пирамидой вошёл и назад не вышел. Выгнал ещё Феогноста и дверь закрыл.

И, похоже, не сильно ждёт, чтоб его оттуда спасали.