Первым к берегу, промеряя перед собой глубины лотом, в половине восьмого утра подошел драккар «Быстрый», встав на якорь метрах в пятидесяти от берега, где глубины превышали три морских сажени (пять с половиной метров). Лейтенант Балашов помнил, что теперь он не в Средиземном море, где приливы и отливы величина незначительная, а на побережье Атлантического океана, где лоция дает высоту прилива в две сажени. Внимательно осмотрев берег, особенно выступающие из воды валуны, командир «Быстрого» сделал вывод, что сейчас как раз время «большой воды», так что вставать на якорь следует на таком расстоянии об берега, чтобы даже в отлив не сесть на мель. Следом за «Быстрым» через четверть часа к берегу подошли «Бдительный» и «Решительный», таща на буксире «Медузу».

И вот все четыре корабля утвердились на якорях. Сергей-младший послал в Аквилонию радиограмму с докладом о текущем положении дел, и, хоть время для двухстороннего сеанса еще не наступило, неожиданно получил ответное сообщение с кратким изложением того, что об этом контейнеровозе уже знают в Большом Доме.

- Ну вот, Никифор Васильевич, - вздохнул он, - шли спасать своих современников и соотечественников, а оказалось, что этот корабль - из параллельного мира, где существует такая неизвестная нам страна, как Юго-россия. Но это в принципе без разницы. Если эти югороссы окажутся хорошими людьми, то мы примем их к себе как своих, а если нехорошими, то товарищ Гаврилов уже знает, что делать в подобном случае.

- Насколько я помню, - сказал капитан-лейтенант Голованов, - Югороссией в годы Гражданской войны называлось белогвардейское деникинско-врангелевское правительство южных областей России.

- Николай Иванович, - в голосе младшего прогрессора слышалась легкая ирония, - я ценю ваши советские убеждения, ибо сам настроен точно так же, но при этом не думаю, чтобы в хозяйстве у барона Врангеля водился хотя бы один контейнеровоз, ибо анахронизм. Но давайте сойдем на берег и посмотрим, что там и как.

Пока на воду спускали шлюпки и вываливали трап, на берегу неожиданно обозначилось движение. Вниз по склону, временами оскальзываясь на каменистых осыпях, спускались пять человек в моряцких робах. Уже стоя в шлюпке, капитан Гаврилов поднял к глазам бинокль и через некоторое время сказал:

- Из этих парней моряки такие же, как из меня балерина Большого Театра... хотя и на армейский ОСНАЗ они тоже не похожи. Волкодавы из НКВД - это, пожалуй, к истине гораздо ближе...

- А что такое НКВД, Василий Андреевич? - спросил Толбузин.

- По-вашему, если мне не изменяет память, - вместо капитана Гаврилова ответил Сергей-младший, - эта организация называлась Тайная Канцелярия: «слово и дело», «держать и не пущать», «бей своих, чтобы чужие боялись».

- Да, - усмехнулся адмирал Толбузин, - есть у нас в Российской империи такое учреждение, ныне называемое Тайной экспедицией. И у нас на «Азии» тоже был от нее человек, именуемый фискал, да только помре он злой смертью во время крушения.

- Так, господа-товарищи, тихо! - неожиданно произнес младший прогрессор. - У меня есть мысль, и я ее думаю. Интересно, чего же такого перевозит в своих трюмах этот контейнеровоз, раз в сопровождении с ним послали эдаких головорезов, что для торговых судов совершенно нетипично? Подумали? То-то же. Золото-бриллианты, а также ящики с ассигнациями нам ни к чему, а вот все прочие варианты могут оказаться весьма интересными. И главный сейчас там, на корабле, скорее всего, не капитан, а старший команды вот этих вот головорезов, бдительный и недоверчивый, будто Малюта Скуратов, ибо по-иному не может быть никак. Ну что, осознали и настроились, а теперь вперед, за орденами!

Тем временем второй баркас подошел к борту «Быстрого», в него погрузилось одно отделение морской пехоты, и обе шлюпки быстро погребли к берегу. Там они и встретились: майор комитета государственной безопасности Югороссии Евгений Николаевич Лопатин и младший прогрессор полномочный представитель Правящего Сената Народной Республики Аквилония Сергей Васильевич Петров с сопровождающими его лицами.

Конечно, майора югоросского КГБ несколько удивила пестрота высадившейся на берег компании, но таких, как он, специально учат не показывать своих чувств и эмоций. Гораздо большее впечатление, чем высокопоставленный офицер в мундире старинного образца и юноша-начальник в камуфляжной форме без знаков различия, на майора произвели высаживающиеся на берег солдаты в черной форме, из-под которой просвечивали полосатые морские тельники. Было очевидно, что это не вчерашние новобранцы, и даже не опытные военнослужащие кадровой армии мирного времени, а изрядно повоевавшие бойцы, прошедшие не одно жестокое сражение - волкодавы из его команды против этих двуногих тигров банально не пляшут.

При этом никаких признаков агрессивного поведения со стороны будущих партнеров по переговорам майор Лопатин не заметил. Он сделал ставку, взяв с собой вооруженное сопровождение, а вон тот светловолосый юноша, смотрящий сейчас на него с насмешливым прищуром, ее многократно перекрыл, и теперь ждет, что будет дальше. Этот молодой человек явственно чувствует преимущество своей позиции. Если переговоры пройдут неудачно, то он просто развернется и уплывет в свою Аквилонию, а команда «Дмитрия Ономагулоса» и приравненные к ней лица останутся сидеть на этом пустом берегу, без цели и без смысла. О том, что речь на этих переговорах может идти только о присоединении к Аквилонии, и больше ни о чем, ему уже сообщили по радио, впрочем, добавив, что окончательное решение по этому вопросу примет полномочный представитель Правящего Сената, который, так уж совпало, как раз находится на расстоянии шаговой доступности.

К этому моменту майор КГБ Лопатин поверил во все: и в сорок тысяч лет до нашей эры, и в единственный очаг цивилизации и в то, что другие такие же потерявшиеся в последнее время вываливаются в этот мир пачками, только успевай подбирать. На то, что ему удастся создать какую-либо свою отдельную цивилизацию, он не рассчитывал, несмотря на то обилие материальных ценностей, что хранились в контейнерах, покоящихся на «Дмитрии Ономагулосе». Не тот у него темперамент и не те таланты, его дело - подчиняться начальству и досконально исполнять инструкции, а не определять политику и заниматься государственным строительством. Для решения такой задачи необходимы определенные наклонности и сто пудов здорового нахальства, которых у него нет. А вот у стоящего напротив юноши все это имеется в избытке, иначе как бы он мог командовать людьми из разных времен и миров, которые старше его и годами и званиями.

Приняв окончательное решение, майор Лопатин сделал шаг вперед и сказал:

- Я, майор комитета государственной безопасности Югороссии, Евгений Николаевич Лопатин, представляю тут людей, находящихся на малом контейнеровозе «Дмитрий Ономагулос».

Юноша в камуфляжной форме так же шагнул вперед и ответил:

- Я, полномочный представитель Правящего Сената Народной Республики Аквилония, младший прогрессор Сергей Васильевич Петров, представляю тут руководство Аквилонии и весь аквилонский народ - как граждан, так и кандидатов на гражданство.

- Для полной уверенности, товарищ Петров, скажите, какая у вас любимая поговорка? - неожиданно спросил майор югоросского КГБ.

- Не будь овцой, Серега, а то сожрут, - ответил тот.

- Все правильно, товарищ Петров, - кивнул майор Лопатин, - теперь я точно знаю, что говорю именно с тем, с кем должен.

- Товарищ майор, - неожиданно сказал капитан Гаврилов, - можно вам тоже задать один вопрос на засыпку?

- Капитан Гаврилов, командир роты нашей морской пехоты и герой многих славных дел, - представил своего подчиненного младший прогрессор, - так же, как и вы, происходит из искусственного мира, подвергшегося принудительному изменению воздействием извне.

-Хорошо, товарищ капитан, спрашивайте, - кивнул майор югоросской госбезопасности.

- Скажите, а кто был основателем вашей Югороссии? - спросил капитан морской пехоты.

- Адмирал Виктор Сергеевич Ларионов, - ответил Евгений Лопатин, - только он умер больше ста лет тому назад.

- В нашем мире Виктор Сергеевич вполне себе жив, и командует Краснознаменным Черноморским флотом, - усмехнулся капитан Гаврилов. - Скажите, а фамилии Бережной и Тамбовцев вам о чем-нибудь говорят?

- Конечно, - кивнул майор Лопатин. - Александр Васильевич Тамбовцев был первым премьер-министром Югороссии, а полковник Бережной премного отличился в Персидском походе и при освобождении Ирландии.

- Вот, товарищ майор, видите, сколько у нас общих знакомых? - сказал капитан Гаврилов. - Я-то еще ничего, человек в своем мире местный, но вон там, на драккаре «Решительный», командиром взвода морской пехоты служит поручик Валентин Николаевич Авдеев, как раз и входивший в число изначальных подчиненных тогда еще полковника Бережного. За время совместной службы он мне много чего рассказал о том, как начиналась эта история, и ваш мир был упомянут тоже. Ведь ваша Югороссия была основана по итогам русско-турецкой войны тысяча восемьсот семьдесят седьмого года, не так ли?

Капитан Гаврилов так подчеркнул голосом слово «изначальных», что майор Лопатин сразу понял, о чем речь. Сто сорок лет назад в родной ему мир пришли его пра-прапрадеды, которые тогда перетряхнули там все до основания, и вот теперь, после присоединения к Аквилонии, он запросто может свести знакомство с одним из тех героев.

- Да, - сказал Евгений Лопатин, - Югороссия была основана в тысяча восемьсот семьдесят седьмом году, но только не после, а прямо в ходе той войны, сразу после освобождения Константинополя от четырехсотлетнего османского ига. Перед началом войны с турками русский царь Александр Второй обещал всякой европейской шу шере, что не будет претендовать на Константинополь и зону Проливов, поэтому адмирал Ларионов заявил, что это место забирает он и основывает там свое государство, а если это кому-то не нравится, то пусть этот кто-то придет и возьмет. Англичане было попробовали прийти, но были биты смертным боем, после чего в Югороссию налаживать отношения прискакал сам Бисмарк, и всем стало понятно, что наше государство - это навсегда. Но я не понимаю, как один из этих людей мог оказаться здесь, у вас...

- Это был вторичный заброс, - пояснил Сергей-младший. - Самое высокое начальство во всех подлунных мирах решило, что этот человек будет ему нужнее здесь, у нас - и вот он здесь, у нас. И с вашим кораблем, скорее всего, было точно так же. Только я не пойму: Званый и Избранный - кто-то из тех людей, что находятся у вас на борту, или Посредник посчитал, что в обозримой перспективе Аквилонии остро понадобится что-то из вашего груза? Хотя... если бы речь шла только о грузе, то ваш контейнеровоз просто шмякнуло бы о землю с восьмиде сятиметровой высоты, с гарантированным летальным исходом для пассажиров и команды, как это случилось с одним американским пароходом, из обломков которого мы до сих пор выковыриваем оружие, патроны и прочее снаряжение...

А вот на это югоросский майор уже и не знал, что ответить. Его бойцы - люди, конечно, люди многоопытные и тренированные, но никто из них ни разу не самостоятельная фигура. И то же самое надо сказать о команде «Дмитрия Ономагулоса», где капитан Зорбакис имеет привычку гнать с корабля всех, кто имеет свое мнение. Единственный человеком на борту, хоть в чем-то соразмерным младшему прогрессору Петрову и его окружению, был сам майор государственной безопасности Евгений Лопатин, и прежде чем признать этот факт, ему требовалось кое-что прояснить.

- Скажите, товарищ Петров, а кто такой Посредник? - спросил он.

- Посредник, товарищ Лопатин, - ответил тот, - это еще одно имя Творца Всего Сущего в те моменты, когда он занимается нашим проектом «Аквилония» - присылает пополнение или производит испытание стойкости, мужества и бдительности.

- Скорее всего, - сказал майор югоросской госбезопасности, - вам нужен именно наш груз, ибо никто из тех, кто находится у нас на борту, не обладает какими-либо особенными талантами. И в то же время Господь всеблаг, и, увидев, что на этом корабле находятся люди, по сути, неплохие, не захотел просто так шмякать их о землю...

- Ну что же, - сказал Сергей-младший, - значит, на пиндосов Божья Всеблагость не распространяется. Так и запишем! Впрочем, мы рады даже обыкновенным людям без особых талантов, ибо без них не может существовать ни одно общество - так же, как дом не может стоять без фундамента. Каждый бывает незаменим, будучи применен на своем, только для него предназначенном месте, а каково это место, мы устанавливаем в процессе адаптации. Товарищ Лопатин, спрашиваю вас как официальное лицо: вы согласны присоединиться к Аквилонии, принести ей присягу и служить верой и правдой в меру своих сил и способностей? Отвечайте только да или нет.

- Да, я согласен принести вам присягу и поступить на службу, раз уж пропасть в сорок тысяч лет разорвала мою связь с Югороссией, - ответил майор Лопатин. - А теперь, товарищ Петров, если у вас есть врач, то я хочу просить, чтобы раненым на нашем корабле была оказана вся возможная в таких условиях медицинская помощь. Моя собственная травма, - он показал на свою руку, - это не самое тяжелое повреждение из тех, что наши люди получили во время того, что вы называете забросом.

-Хорошо, товарищ Лопатин, квалифицированный врач у нас есть, - сказал младший прогрессор и повернулся к ожидающему распоряжений артиллерийскому кондуктору Деревянко. - Алексей Петрович, возвращайтесь, пожалуйста, на «Медузу» в темпе аллюр три креста и доставьте сюда отца Макария, для приема крестоцеловальной присяги на Верность, и доктора Блохина со всем его медицинским взводом, для оказания медицинской помощи пострадавшим.

- У вас на борту есть священник? - удивленно спросил югоросский майор.

- Есть и даже не один, - ответил Сергей-младший. - А чего тут удивительного? Мы в Аквилонии никогда и ничего не просим у Всемогущего Творца, предпочитая всего добиваться собственными силами, но, как вежливые люди, всегда благодарим его за помощь в случае присылки подкреплений и за урок, если он обрушивает на нас трудности и испытания - ведь именно они делают нас сильнее.

- В таком случае, - сказал майор Лопатин, - еще до принятия присяги я должен сделать одно важное сообщение...