Дни шли за днями, жизнь двигалась своим чередом, без особых происшествий; в пойме Гаронны зеленели распаханные поля, протянувшиеся от устья Ближнего до конца луга, на котором когда-то совершил посадку экипаж майора Бояринцева. Неподалеку от римской казармы, рядом с тем местом, куда в итоге тягой своих двигателей вырулил «Антей», быстро, как на дрожжах, поднимались стены будущего медицинского центра, - там уже хлопотали подполковник Легков и переквалифицированный в прораба младший центурион Витус Альбин. Кипела работа и на кирпично-гончарном производстве, где бригада Гвидо Белло вместе с бригадой строительниц-ланей ударными темпами возводила газогенераторный цех и закладывала основу для будущей пилорамы прямого привода.
На «Медузе» и драккарах тоже все было хорошо. Как следовало из отчетов Сергея-младшего, отряд кораблей контр-адмирала Толбузина без особых происшествий и новых неожиданных встреч достиг Гибралтара и на ночь встал на якоря у мыса Тарифа. По расчетам Раймондо Дамиано, если не будет неплановых задержек, то через семь-десять дней корабли прибудут в Аквилонию, пробыв в пути два месяца. Антуан де Сент-Экзюпери и мо-нахини-бенедиктинки под руководством корабельного секретаря усиленно зубрили русский язык. Новообращенные полуафриканки занимались тем же, только при помощи других наставников (то есть наставниц), а еще обучались на матросов парусного корабля.
Все выглядело так хорошо и благостно, что исподволь возникали мысли о каком-нибудь подвохе от Посредника. И не зря...
На рассвете двадцать девятого июня, как раз, когда «Медуза» и драккары должны были сниматься с якоря, на морском аварийном канале ожил эфир. Дежуривший на рации в тот ранний час Алексей Михайлович Герн-гросс схватил карандаш и принялся лихорадочно записывать радиограмму, не вникая в смысл слов. И лишь когда текст передачи был записан до последней точки, бывший летчик принялся читать сообщение, против всех правил, переданное на русском языке: «Пан-Пан, Пан-Пан, Пан-Пан. Я - малый контейнеровоз Дмитрий Онома-гулос, государство флага Югороссия, порт приписки Константинополь. Позывной: ZTFE. Местоположение неизвестно, потеря ориентировки, последняя известная локация - две мили северо-западнее маяка на мысе Тарифа. Выброшен на берег. Прошу помощи. Прием».
Некоторое время Алексей Михайлович раздумывал, разбудить ли немедленно Сергея Петровича и Андрея Викторовича, чтобы обрадовать новым «подарком» Посредника. Но потом решил, что не стоит. За час с хвостиком, что остался до побудки, выброшенный на берег корабль не утонет и не уплывет в неизвестном направлении, тем более что место чрезвычайного происшествия - совсем рядом с последней якорной стоянкой «Медузы» и драккаров. Это не самолет в воздухе, что за час пролетает пятьсот-семьсот километров. И вообще, черт возьми, что это за государство Югороссия, и почему портом приписки назван Константинополь, а не Стамбул? Кстати, как раз возле мыса Тарифа в эту ночь бросили свои якоря корабли Сергея-младшего. Товарищ младший профессор и без советов из Большого дома на месте прекрасно разберется, что там за малый контейнеровоз лежит на берегу.