Уже два дня я путешествую аквилонском фрегате «Медуза» и наблюдаю за этим удивительным, местами шокирующим обществом. Все тут не так, как у нас во Франции двадцатого века. Месье Петров, который при первой встрече показался фанатиком и жестоким тираном, по ходу этого путешествия открылся мне с другой стороны. Беспощадный к врагам и непреклонный в достижении поставленной цели, ко всем слабым и сирым он относится с искренним участием и лаской. Особым предметом его заботы являются примерно сотня разновозрастных ребятишек с шоколадным цветом кожи, присутствующие на фрегате вместе с более взрослыми представительницами неизвестного мне народа, именующего себя Детьми Тюленя.

Оказалось, что одной из целей похода фрегата вдоль побережья Прованса было посещение береговых стоянок этого народа, чтобы выкупить в них ненужных местным вождям женщин и детей. Когда я удивился, как женщины и дети могут оказаться ненужными, то мадам Ванесса пояснила, что местные люди из-за своего крайне примитивного технического уровня существуют на грани физического выживания, и те, кто уже не могут добывать пищу на охоте или еще слишком малы для этого, становятся для своего клана обузой. Таких лишних людей местные кланы изгоняют из своих рядов на верную смерть от голода. Детей Тюленя это правило касается вдвойне: поголовье тюленей и средиземноморских пингвинов, являющихся их пищевой базой, в настоящий момент интенсивно уменьшается.

- В эти времена на Средиземном море водятся пингвины? - удивился я.

- Да, водятся, - подтвердила мадам Ванесса, - но только на таких уединенных островках, куда еще не добрались эти оглоеды со своими дубинками. Если мы на своем пути видим населенное пингвинами место, то точно знаем, что люди его еще не посещали.

Так вот, по отношению к этим малышам месье Петров ведет себя как любящий, но строгий отец, требуя только того, чтобы их игры не мешали работе команды. Он говорит, что дети - это будущее их народа, не разделяя при этом своих собственных детей, детей белых и коричневых женщин. Главное, говорит он, это воспитание. К женской команде фрегата месье Петров относится как старший брат к младшим сестрам, с подчиненными офицерами этот человек ровен и приветлив, а адмирал Никифор Толбузин, русский морской волк из второй половины восемнадцатого века, считает его образцом выдержки, отваги и благородства. И в то же время, как мне рассказал тот же адмирал, месье Петров, едва завидев галеры берберских пиратов, посчитал их за «настоящих врагов» и дал команду пленных не брать. И ведь его подчиненные не оставили в живых никого: после абордажа добили раненых берберов ударами ножей и отправили тела за борт в пасть акулам.

При этом галерные рабы-гребцы, получившие из рук месье Петрова свободу, боготворят его за доброту и справедливость, называя этого человека монсеньором. Во время прошлой ночной стоянки в устье одного из протоков в дельте Роны я познакомился с их капитаном, французским дворянином Арно де Ланжевеном. Этот достойный человек, премного претерпевший в плену у магометан, тоже превозносит месье Петрова как строгого, но справедливого и заботливого господина, без колебаний решающего вопросы жизни и смерти. И такого же мнения об этом человеке монахини-бенедиктинки, претерпевшие насилие со стороны берберов, получившие свободу из рук солдат Аквилонской армии и первыми прошедшие обряд Преображения. Сначала эти женщины смущались своих новых, несколько фривольных одежд, при каждом шаге показывавших ногу до самого верха, но потом привыкли и перестали стесняться. А все потому, что команда на фрегате в подавляющем большинстве тоже женская, а немногочисленные мужчины воспитаны и деликатны, и не пялятся во все глаза на ненароком демонстрируемые женские прелести.

Мыс Фигерас, возле которого мы встали на якорную стоянку, является неофициальной границей, своего рода нейтральной зоной между побережьем Прованса, в эти времена заселенного Детьми Тюленя, и территорией Испании, где все еще обитают древние даже для этих времен люди разновидности хомо неандерталенсис. Несколько женщин этого народа нашли в Аквилонии убежище, и от них известно, что эти люди, которых местные называют уеху, не прогоняют своих лишних женщин и детей прочь, а убивают их и съедают. Так что в дальнейшем больше никаких визитов в береговые поселения местных жителей уже не будет. Отсюда мы идем вдоль испанского берега прямо к Гибралтарскому проливу, а оттуда уже в Аквилонию.

Одной из сестер-собрачниц мадам Ванессы как раз и является молодая неандерталка по имени Ко - с виду милейшее существо, хоть и очень сильное. Я спросил, как это можно жить под одной крышей с представительни цей племени людоедов, и получил в ответ пылкую отповедь о том, что в Аквилонии людей не делят по сортам. Ко и ее родственницы прошли обряд Преображения и стали полноправными гражданками, а после того, как Ко стала членом семьи доктора Блохина, мадам Ванесса лично заботится о ее воспитании и просвещении, а та отвечает ей самой пылкой любовью.

Для моих современников и соотечественников такое общественное устройство показалось бы невозможным, ибо в нашем обществе всегда были господа и рабы, знать и простонародье, белые и черные. А в просвещенной Европе аборигенов далеких стран до самого последнего времени демонстрировали в человеческих зоопарках[269], будто каких-то животных. Тут, как я уже знаю, подобное отношение к аборигенам проявили закинутые в это время британские солдаты прошлой Великой войны - они без всякой пощады убивали одних местных жителей, а других брали в рабство для эксплуатации. За это русские солдаты, двигавшиеся на соединение с Аквилонией, полностью уничтожили британскую колонию, а взятых в плен англичан после короткого военно-полевого суда подвергли смертной казни через отсечение головы.

Я подумал: а что сделали бы тренированные и размножившиеся Бойцовые Псы Господа, неожиданно ворвавшись в нашу Европу? Команда «пленных не брать» и жесточайшая бойня, после которой выжившие женщины и дети без малейших колебаний были бы подвергнуты тотальному перевоспитанию по лучшим стандартам Аквилонии. От этой мысли у меня мороз пробежал по коже. И я уже знаю, что такая «Аквилония» в распоряжении Господа имеется далеко не в единственном экземпляре, только в более цивилизованные времена подобные образования не создаются с нуля, а формируются на базе существующего в том мире русского государства. Россия и сама по себе очень мощное государство, а избавившись от своих недостатков и слабостей, она может приобрести просто подавляющее могущество. Очевидно, на Небесах считают, что Карфаген - то есть европейскую форму мироустройства - следует необратимо разрушить до самого основания.

Из таких искусственных миров, возникших под влиянием внешнего воздействия, в Аквилонию прибыли три взвода морской пехоты, сейчас слитых в одно подразделение. Меня даже представили двум русским офицерам: поручику Авдееву и подпоручику Акимову, которые жили в начале двадцать первого века, потом вместе со своими товарищами были перенесены на сто лет в прошлое, там принимали участие в преображении целых миров, после чего Творец послал их сюда, на укрепление еще одного своего грандиозного замысла. Для этих двоих мое имя тоже не пустой, звук и они сказали, что очень польщены знакомством. Капитан Гаврилов, командир третьего такого подразделения, оказавшийся уроженцем своего мира, обо мне прежде ничего не слышал, но когда ему вкратце описали мою биографию и идеи, он пожал мне руку и сказал «сработаемся, господин майор».

Аквилонское общество, по мере того, как я его узнаю, нравится мне все больше, а родная европейская цивилизация все меньше. Там, у себя дома, я был гласом, вопиющим среди глухих, а тут меня не только слышат, но и понимают. Быть может, все же не зря Господь забрал меня из родного мира, где я пришелся не ко двору, и бросил сюда, где люди, взяв на вооружение мои идеи, на чистом месте строят свою цивилизацию из честных и наивных людей, еще не знающих, что такое коварство и обман.

Сейчас я, вместе с месье Петровым, адмиралом Толбузиным, мадам Агнессой и другими начальниками, стою на прибрежном пригорке и наблюдаю за таинством Преображения. Самого процесса нам не видно, ибо его скрывают парусиновые ширмы (на то оно и таинство). Но вот из-за этих ширм на всеобщее обозрение выходят наголо остриженные бывшие темнокожие дикарки, уже одетые в белые одежды, и вброд переходят небольшой ручей, омывая со своих ног прах прошлой жизни. Позади у них - страх внезапной смерти, боль, голод и страдания, а впереди - будущее. На этой стороне ручья их встречают женщины из команды фрегата, обнимают, целуют и ведут к неизменной в таких случаях общей трапезе, а все окружающие радуются этому событию. Это чрезвычайно волнующее зрелище, сравнимое, наверное, только с приемом новых членов в общину у первых христиан, и от этого пронизывающего чувства у меня начинает щипать в носу.

При этом месье Петров чрезвычайно доволен: план, который он наметил себе, выполнен и перевыполнен, фрегат «Медуза» битком набит новообращенными темнокожими женщинами и их потомством, при этом взрослые дамы и подростки уже начали программу начальной морской подготовки. Дети Тюленя - это важная часть аквилонской стратегии по покорению этого мира, ведь эти люди прирожденные мореходы и охотники на морского зверя, поколениями в буквальном смысле рождавшиеся и умиравшие в своих кожаных лодках-пирогах. Мне уже сказали, что фрегат будет посещать эти места раз в год, забирая в Аквилонию все новые и новые партии неофи-ток. Для местных кланов это ровным счетом ничего не изменит: выкупленные у вождей люди и так были обречены на смерть своим способом существования, а вот общество, создаваемое орденом Прогрессоров, будет усиливаться и крепнуть с каждым годом. И это хорошо, потому что Аквилония теперь и моя страна тоже.