Вспомнил вдруг, как написал первую свою публицистическую статью. Ещё в ОМОНе работал я тогда.

У меня родился первый сын, поэтому в доме был часто включён телевизор. С младенцем на руках не почитаешь, а на экран можно было коситься, пока там бубнили прорабы перестройки. Однажды застал любопытную телепрограмму: посиделки российских артистов театра и кино в связи с наступающим 7 ноября. Программа была политологической – артисты у нас всегда в политике разбирались лучше остальных.

О, как они изгалялись!.. Как они гримасничали!.. Как их ломало и колотило на виду у всей страны!..

Они восклицали пафосно! Они хрипели яростно! Они кляли и воздымали свои трепетные артистические пальцы к небесам! Они травили самые подлые анекдоты про Ленина, Сталина и Брежнева!

Они изливали желчь.

Меня в те годы, как, впрочем, и нынче, не слишком волновал национальный вопрос, но тут невозможно было не заметить одну навязчивую особенность происходящего. Все собравшиеся артисты принадлежали к богоизбранной нации. Некоторые из них были представителями уже сложившихся театральных или кинематографических династий.

Они походили на стаю ворон.

«Ну надо же… – думал я озадаченно. – Их предки проживали за чертой оседлости, ни о каких театрах, ни о каком кинематографе даже и не помышляя; революция позволила их родителям перебраться в Москву, получить просторные квартиры в центре, места в лучших театрах, роли в культовых кинофильмах, неслыханную славу, советские ордена, бессчётные премии… Так зачем они всё это несут?!»

И здесь, помню, явился опоздавший к началу съёмок Иосиф Кобзон. Тогда ещё такое было возможно: съёмки идут, а кто-то подходит в процессе – живое было ощущение от происходящего.

Кобзон с достоинством, но приветливо поздоровался и, заняв поднесённое ему кресло, стал слушать очередного гневного артиста. Тот нёс что-то про советского наркома Климента Ворошилова, потому что над Лениным и Сталиным им уже надоело издеваться.

И вдруг Кобзон говорит: «Напрасно вы! Достойный был человек!..» И тут же рассказал какую-то отличную историю о Ворошилове.

Кажется, год спустя Кобзон приезжал к нам в ОМОН, в гости. Ходил с нами на могилы наших павших бойцов. А ещё лет двадцать спустя я встретил его уже в Луганске. То был октябрь 2014 года. Он первым из российских артистов дал несколько огромных концертов в Донбассе.

К нему за сцену было не пробиться. Да и вряд ли я стал бы ему рассказывать про ту программу к 7 ноября. Но все те годы я был ему благодарен. Как достойно, как по-мужски, как по-русски себя повёл он тогда – ничего, в сущности, особенного не сделав, принудил собравшихся поубавить подлую свою спесь.

Надо ли здесь уточнять, что Кобзон стал единственным из той компании, кто поддержал русское восстание 2014 года? Надо ли напоминать, что для артистов, верных идеалам СССР (для того же Василия Ланового, Владимира Меньшова, Николая Губенко), Русская весна стала праздником, а для всей той вороньей стаи – бедой и ужасом?

И вот о чём думаю я.

Детство моё прошло среди моих дедушек и бабушек. По отцовской линии это Семён Захарович Прилепин и его жена баба Маша, верхнедонские мои старики из села Каликино. По материнской – мой дед Нисифоров Николай Егорович и его жена баба Лена, рязанские мои старики из села Успенское. Оба деда воевали. Семён Захарович, артиллерист, попал в плен и выжил в фашистских концлагерях. Николай Егорович, пулемётчик, был дважды ранен.

Бабушки пережили коллективизацию. Баба Маша Прилепина вышла замуж за моего деда перед самой войной и верно ждала его, не имея от него, пленённого нацистами, ни одной весточки почти три года. Баба Лена Нисифорова была в оккупации и посреди войны, совсем юной девушкой, пешком через линию фронта пришла к своему отцу, моему прадеду, в разрушенный Воронеж.

И Прилепины, и Нисифоровы родили после войны по трое детей. Жили впроголодь, труд был адов, а они рожали. Верили в будущее.

Дед Прилепин был комбайнером. Дед Нисифоров был плотником. Они восстанавливали нашу Родину. И я никогда не слышал от них ни слова дурного о большевистской эпохе, о её вождях. Никто из них не был ни сталинистом, ни оголтелым сторонником советской власти. Но они вели себя достойно, не виня никого за свою тяжёлую и страшную молодость.

Им что, не о чем было рассказать? Им было что рассказать. Они такое могли рассказать – мало б никому не показалось. Рассказать не про других – про себя.

А матери и бабушки этих мной упомянутых артистов, они что – вспахивали, запряжённые вместо лошадей, колхозные поля в Отечественную войну? Не думаю, что они подобным занимались.

Один мой дед, командир орудия, к 1945 году из всего своего батальона, попавшего в окружение, остался один: все его сослуживцы умерли в плену от голода и болезней. Другой мой дед, пулемётчик, только вторых номеров за войну потерял шесть человек, а весь его пулемётный расчёт выкосило столько раз, что он и счёт потерял убитым. Отчего ж они не кляли своё мучительное прошлое?

А эти вот, ни в какие лобовые атаки не ходившие, о коллективизации прочитавшие в книжках, а восстановлением страны занимавшиеся на театральных подмостках, кляли. Как так вышло?

Они кляли и ещё – вы же помните? – очень любили горестно повторять: «Советские люди забыли Бога! Забыли дорогу к храму!..» И смотрели на притихших зрителей с пронзительным мхатовским прищуром.

Как хотите, а я внутренне посмеивался тогда. «Дед твой и бабка твоя, – думал я, разглядывая очередного проповедника с кустистыми бровями, – вообще в другой храм ходили. Тебе-то что до нашего Бога? Если твой крещёный папа его в советские времена позабыл, ну так про папу и расскажи! Да и вообще, Бог – он что, у вас на побегушках? Откуда ведать вам, в чём замысел Господень?»

Прошли с тех пор многие годы. Признаться, я верил, что с уходом крикливого поколения «перестроечных» демократов, затихнут их подлые разговоры и мне не придётся снова переживать то мучительное унижение. Но я ошибся. В той же элитарной, артистической, музыкальной, богемной среде взрастали иные дети. И выросли наконец. И заговорили теми же голосами. Точь-в-точь. Не отличить.

И вроде хорошие все ребята. И даже болеют, как уверяют, за Россию. Но почему же так тошно опять?

Хоть бы Кобзон зашёл на минутку.