У истории и судьбы отличное, назовём это так, чувство юмора. Два наиважнейших деятеля русской революции, Лев Троцкий и Нестор Махно, родились в день этой самой революции – 7 ноября. Троцкий – в 1879 году, а Махно – в 1888-м. А сами даты их рождения какие! У Махно три единицы и три восьмёрки в дате. Хоть в карты играй!

Между Троцким и Махно, двумя невероятными харизматиками, были свои, особые взаимоотношения: Троцкий то искренне клял его в своих статьях, то столь же искренне славил. Махно это слышал и деятельно отзывался.

На Махно потом оттоптались советские историки, безжалостно всё переврав, хотя он был социалистом, встречался с Лениным, воевал в основном против немцев, украинских сепаратистов и белых. И куда реже – против красных. Вклад же его в победу большевиков огромен. Что до Троцкого, его наследие в последние годы не только либералы, но и, увы, патриоты в меру сил извратили, как бы принеся Троцкого в жертву и свалив на него всё дурное, что принесла революция 1917 года.

Наше патриотическое сообщество тихо сошлось на том, что Троцкий был очень плохим: он, мол, хотел мировой революции, использовал наш народ как «хворост» для победы коммунизма, ну и вообще русских не любил. Но пришёл Сталин, который русских любил, Троцкого прогнал и мировую революцию отменил.

Всё это, признаться, не слишком исторично. Подобная позиция, хоть и кажется симпатичной и убедительной в глазах масс, содержит слишком много допущений и очевидных благоглупостей.

Для начала про «хворост». Во-первых, неустанные упоминания о нём уже просто умиляют: вы что, пожарные, раз так носитесь с этим «хворостом»? Во-вторых, проблема даже не в том, что Троцкий такого не говорил. Просто пресловутая «мировая революция» на деле всего лишь создание сообщества государств, имеющих с Россией общие, как сегодня бы сказали, не только классовые, но и геополитические интересы.

Государства, где эта самая «мировая революция» всё-таки состоялась, после 2022 года стали нашими основными мировыми партнёрами. Не было б в своё время идеологов «мировой революции», у нас спустя сто лет не сложилось бы никакого БРИКС.

Ну и потом, скажем, наши ЧВК в Африке тоже ведь «хворост» из русских людей, который мы бросаем ради – не поверите – новой череды антиколониальных революций. И что ж теперь, не кидать этот «хворост»? Он, кстати, и в Латинской Америке пригодился бы: без русской помощи им с вездесущими янки не справиться.

Кроме прочего, надо понимать: революции дружественные нам угнетённые народы в целом делают сами, русские им нужны как специалисты, идеологи и проводники. Это и сейчас понятно, и во времена Троцкого было столь же очевидным. Следует трезво на вещи смотреть, без никому не нужного полемического задора.

В Латинской Америке троцкистские партии до сих пор имеют более чем серьёзный вес. Почему бы нам не работать с этим наследством? Зачем, напротив, его нивелировать, оттаптываясь на Троцком так же неумно, как неумно и огульно советские историки дискредитировали Махно в своё время? Из принципа? И что это за принцип?

Приведу другой пример для понимания, что такое Троцкий.

В 1920-е годы Лев Троцкий был противником пролетарской, «левацкой» линии в литературе, делая ставку – не поверите – на так называемую «русскую партию». Литературная «русская партия» группировалась вокруг журнала «Красная новь». К ней принадлежали в первую очередь крестьянские поэты: Сергей Есенин (с ним Троцкий неоднократно встречался и, прямо говоря, очаровал его), а также Николай Клюев, Сергей Клычков, Пётр Орешин и прочие.

Троцкий писал о них в хвалебных тонах, утверждая, что пролетарская литература просто не способна выдержать конкуренцию с литераторами есенинского круга. И был, конечно же, прав. Он вообще неплохо понимал литературу и сам был сильным публицистом. В свою очередь, пролетарские писатели, собравшиеся в РАПП – Российскую ассоциацию пролетарских писателей, – Троцкого натурально ненавидели.

Литература тогда значила очень и очень многое – по сути, она заменяла ещё только формирующуюся идеологию Советского государства. Сталину, для того чтоб победить Троцкого, пришлось сделать политическую ставку на РАПП. Увы, управляемая в основном выходцами из черты оседлости, РАПП имела во многом русофобские позиции, третируя и Есенина, и Клюева, и Алексея Толстого, и Булгакова – короче, весь цвет русской литературы. Сталину пришлось с этим мириться. И, лишь изгнав Троцкого и отправив по ссылкам его (надо сказать, в основном русских) сторонников, Сталин решил – только в 1932 году! – ликвидировать РАПП. Но сколько крови они успели попортить русским писателям – иных так просто в могилу свели!

«Русский поворот» в советской культуре начался только в самом конце 1930-х годов. Но парадокс в том, что Троцкий в культурном смысле готовил этот поворот за пятнадцать лет до Сталина. Не потому, что так любил русских и Россию, а потому что был глубоко рациональным и очень неглупым человеком.

Достаточно вспомнить в этом контексте одну из передовиц Троцкого, написанную в самый разгар Гражданской войны:

…Распалась на части старая царская Россия. И многим казалось, что больше не собраться народам России воедино никогда. Но вот на наших глазах совершается великое историческое чудо: Советская власть объединяет народы старой царской России воедино. Советские войска освободили Харьков и Киев. И что же? Народ украинский – хочет ли он жить особой жизнью от остальной Советской России?! Нет, он хочет дружного братского союза и неразрывной связи. Красные полки освободили Ригу и Вильно. И что же? Народ латышский, народ литовский, народ белорусский – стремятся ли они отмежеваться от нас каменной стеной?! Нет, они хотят братского тесного союза. И то же самое произойдёт завтра с Эстляндией, Кавказом, Сибирью, со всеми ныне ещё разрозненными частями старой царской империи.

Это значит, что в сердцах трудовых народов живёт непреодолимое стремление к соединению своих сил. Там, где была железом и кровью скованная царская империя, там было вместе с тем в глубинах народного сознания стремление к братской свободной жизни, без вражды, борьбы и свары одной нации с другой нацией. Ныне трудящиеся люди, получившие при посредстве Советской власти в свои руки управление государством, – они строят новую Советскую Федеративную Россию.

И эта новая Советская Россия протягивает свои руки рождающейся Германии, и будет во всём мире единая советская республика всех народов!

Ну и что тут дурного? Что Троцкий являл себя самым натуральным и крайне деятельным советским империалистом? Что центр Советской Федеративной России, втягивающей в себя всё новые и новые народы и земли, неизбежно находился в Москве?

И на эту идею готовы были работать многие и многие, включая, кстати, малоросса Махно, презиравшего украинских самостийников и прочую петлюровскую нечисть.

У Ленина и Сталина, у Троцкого и бравшего Киев белоруса Щорса, у Махно и его анархистов были общие враги. Ровно те же самые, что и у России спустя сто лет. А у нас всё твердят: «хворост, хворост». Шире надо смотреть на вещи. Если Махно нам может пригодиться для того, чтоб объяснить украинцам, какими были настоящие малороссы, надо брать Махно на вооружение. Если для борьбы и победы на дальних рубежах может пригодиться Троцкий, надо брать Троцкого и использовать его как ледоруб.